Вячеслав Гот – Любовь (под) запретом (страница 4)

Я работаю как одержимая. Формулы, сводные таблицы, диаграммы. Каждые полчаса я сверяюсь с YouTube-уроками, открытыми в маленьком окне браузера. Я учусь на ходу, и это похоже на попытку собрать самолёт во время полёта.

К десяти часам я осваиваюсь настолько, что перестаю бояться каждого щелчка мыши.

К одиннадцати я нахожу ошибку в расчётах предыдущего сотрудника.

Я смотрю на экран, перепроверяю цифры, задерживаю дыхание. Ошибка есть. Небольшая, на первый взгляд незначительная, но, если её не исправить, она повлияет на итоговые показатели по одному из инвестиционных направлений.

Я исправляю. Сохраняю. Делаю пометку в отдельном файле – на всякий случай, чтобы потом объяснить логику изменений.

В 11:30 внутренний чат снова оживает.

Александр Ветров: Зайдите.

Я смотрю на сообщение, и сердце пропускает удар. Опять? Вчера он уже вызывал меня. Что ему нужно сегодня?

Я встаю, прохожу через весь этаж. Сегодня я чувствую взгляды коллег острее. Или мне только кажется?

Лена поднимает голову от монитора, когда я прохожу мимо, и в её взгляде мелькает что-то похожее на сочувствие. Или предостережение. Я не успеваю разобрать – она тут же опускает глаза.

Я стучу в стеклянную дверь.

– Войдите.

Ветров сидит за столом, но не один.

Напротив него стоит мужчина в строгом сером костюме, с папкой в руках. На вид лет сорок, короткая стрижка, очки в тонкой оправе, взгляд цепкий и неприятно знакомый. Я видела таких раньше – они работают в службах безопасности, проверяют людей, копаются в их прошлом.

Моё сердце падает в пятки.

– Алиса, – Ветров указывает на стул рядом с собой. – Присядьте. Это Михаил Юрьевич, руководитель службы безопасности.

Я сажусь. Пальцы рук холодеют.

– Михаил Юрьевич проводит плановую проверку документов новых сотрудников, – продолжает Ветров, и его голос звучит ровно, без эмоций. – Ему нужна ваша дипломная работа. Для базы данных.

Дипломная работа.

У меня нет дипломной работы.

Я не заканчивала университет.

Я смотрю на Михаила Юрьевича, потом на Ветрова. Лицо босса непроницаемо, но в глазах – я готова поклясться – мелькает что-то. Интерес? Ожидание?

– Дипломная работа, – повторяю я, выигрывая время. – Она… в электронном виде. На старом ноутбуке. Я могу прислать её завтра.

– Нам нужна копия с печатью университета, – сухо произносит Михаил Юрьевич. – Это стандартная процедура.

– Конечно, – говорю я, и мой голос звучит спокойно, хотя внутри всё кричит. – Я запрошу в университете. Сколько времени у меня есть?

– До пятницы, – отвечает он.

До пятницы. Три дня, чтобы создать дипломную работу несуществующего университета по специальности, которой я не училась.

Я киваю.

– Без проблем.

Михаил Юрьевич делает пометку в своей папке, кивает Ветрову и выходит из кабинета. Дверь закрывается с тихим щелчком, и мы остаёмся вдвоём.

Тишина.

Ветров смотрит на меня. Долго. Пристально. Так смотрят на подозреваемого, которого ещё не поймали, но уже знают, что он виновен.

– Вы выглядите взволнованной, – замечает он.

– Просто много работы, – отвечаю я, стараясь улыбнуться. – Отчёт к пятнице, помните?

– Помню.

Он откидывается на спинку кресла, и его взгляд скользит по моему лицу. Останавливается на глазах. Задерживается на губах. Я чувствую это как прикосновение, и по коже бегут мурашки.

– Скажите, Алиса, – медленно произносит он. – Вы когда-нибудь жалели о том, что сделали?

Вопрос бьёт прямо в цель. Я замираю, не понимая, о чём он говорит. О дипломе? О резюме? О том, что я вообще здесь делаю?

– О чём именно? – переспрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– О чём угодно. – Он пожимает плечами, и этот жест выглядит слишком небрежным для человека, который контролирует каждое своё движение. – Мы все совершаем ошибки. Иногда мы идём на компромиссы, которые позже не можем исправить. Вы жалеете о чём-то?

Я смотрю в его серые глаза и понимаю: это не просто разговор. Это допрос. Или что-то более личное, спрятанное за маской делового интереса.

– Жалею, – тихо говорю я. – Но жалость ничего не меняет. Остаётся только двигаться дальше и надеяться, что ошибки не определят всю твою жизнь.

Ветров молчит. Его лицо не меняется, но я вижу, как что-то дрогнуло в глубине его глаз. Как будто мои слова задели что-то внутри него.

– Мудро, – произносит он наконец. – Не ожидал услышать это от человека вашего возраста.

– А вы ожидали оправданий?

– Я ожидал лжи.

Слово повисает в воздухе, тяжёлое, как свинец.

Я не дышу.

Ветров медленно поднимается из-за стола, обходит его и останавливается напротив меня. Теперь он стоит, а я сижу, и это расположение – он сверху, я снизу – делает меня уязвимой. Он знает это. Использует.

– Я много лет работаю с людьми, Алиса, – говорит он, и его голос становится тише, почти интимным. – Я научился распознавать ложь. По взгляду, по дыханию, по тому, как человек держит руки. Вы знали, что большинство людей, когда лгут, начинают чаще моргать?

Я заставляю себя не моргать.

– Вы хотите сказать, что я лгу? – спрашиваю я, и в моём голосе появляются нотки вызова. Это рискованно, но если я сейчас проявлю слабость, он почувствует запах крови.

– Я хочу сказать, – он наклоняется, опираясь руками на подлокотники моего кресла, и я оказываюсь в ловушке между его рук, – что вы – загадка. А я не люблю загадки.

Он так близко. Я чувствую тепло его тела, запах кожи и кофе. Вижу каждую ресницу, каждую морщинку в уголках глаз. Он не прикасается ко мне, но я чувствую его присутствие каждой клеткой.

– Может быть, – говорю я, стараясь не смотреть на его губы, – некоторые загадки лучше не разгадывать.

– Или, – его голос становится ниже, почти шёпотом, – их разгадка стоит того, чтобы рискнуть.

Моё сердце бьётся где-то в горле. Я смотрю в его глаза и вижу там не только опасность. Я вижу интерес. Живой, искренний интерес, который не имеет ничего общего с работой.

– Александр Николаевич, – тихо говорю я, – это уместно?

Он замирает. Секунда. Две.

Потом он медленно выпрямляется, отступает на шаг, и его лицо снова становится маской холодного профессионализма.

– Вы правы, – ровно произносит он. – Это неуместно.

Он возвращается за свой стол, садится, открывает ноутбук.

– Вы свободны, Алиса. Жду отчёт в пятницу. И диплом.

Я встаю. Ноги дрожат, но я держусь. Я прохожу к двери, открываю её и уже на пороге слышу его голос:

– Алиса.