Вячеслав Гот – Любовь (под) запретом (страница 3)

– Я этого не говорила, – отвечаю я.

– Но подумали.

Я молчу. Потому что это правда.

Ветров делает шаг назад, и напряжение спадает. Он возвращается к столу, садится в кресло, жестом предлагает мне сесть напротив.

– Вы смелая, – произносит он, открывая ноутбук. – Это хорошо. Мне надоели подхалимы. Но есть разница между смелостью и наглостью. Надеюсь, вы её понимаете.

– Понимаю, – говорю я, опускаясь на стул.

– Отлично. Тогда займёмся делом. Отдел аналитики готовит ежеквартальный отчёт по эффективности инвестиционных проектов. Предыдущий сотрудник уволился, не закончив работу. Вы забираете его данные и сдаёте отчёт в пятницу.

Я открываю рот, чтобы сказать, что это невозможно – сегодня понедельник, я даже не знаю, где находится архив, – но он меня опережает.

– В пятницу, – повторяет он, и в его голосе нет места для обсуждения. – Если вам нужна помощь – обращайтесь к Лене. Но отчёт должен быть на моём столе в 18:00. Не в 18:01. В 18:00.

– Хорошо, – говорю я, хотя внутри всё сжимается от паники.

Ветров кивает и возвращается к своим делам, давая понять, что разговор окончен.

Я встаю, иду к выходу, и уже у двери слышу его голос:

– Алиса.

Я оборачиваюсь.

– Ваше резюме… – он смотрит на экран, не поднимая глаз. – Там было сказано, что вы умеете работать с большими объёмами данных в сжатые сроки. Надеюсь, это правда.

– Это правда, – говорю я, хотя мы оба знаем, что я понятия не имею, как работать с тем, что он мне только что поручил.

Выхожу из кабинета, и только там позволяю себе выдохнуть.

Руки дрожат. Я сжимаю их в кулаки, пряча дрожь в складках пиджака. Не здесь. Не перед ними.

Я прохожу к своему столу, чувствуя, как коллеги провожают меня взглядами. Никто ничего не спрашивает. В этом офисе не принято задавать вопросы.

До конца дня я почти не поднимаю головы.

Данные, которые мне передала Лена, представляют собой хаотичную мешанину из таблиц, графиков и рукописных пометок предыдущего сотрудника. Я ничего в этом не понимаю. У меня нет опыта работы с такими объёмами. У меня вообще нет опыта работы в аналитике – в моём липовом резюме это было главной ложью.

Я смотрела видео на YouTube прошлой ночью. Четыре часа. Я пыталась запомнить термины, формулы, принципы. Я думала, что смогу выкрутиться. Думала, что если я достаточно старательна, если я работаю в три раза быстрее, чем другие, я смогу заполнить пробелы.

Теперь, глядя на бесконечные столбцы цифр, я понимаю: я в ловушке.

Я сделала глубокий вдох и открыла первую таблицу.

К семи часам вечера я освоила базовые формулы. К девяти – научилась строить сводные. К одиннадцати – я поняла, что всё равно не успеваю.

В офисе никого нет. Охранник на первом этаже уже дважды звонил, уточняя, когда я освобожусь. Я просила ещё час.

В 23:47 я поднимаю голову и вижу, что свет в кабинете Ветрова горит.

Он всё ещё здесь.

Я смотрю на стеклянные стены, пытаясь разглядеть его, но из-за бликов не видно ничего. Только силуэт. Он сидит за столом, и я не могу отделаться от чувства, что он смотрит на меня.

Я возвращаюсь к работе.

В 0:15 я сдаюсь.

Глаза слипаются, цифры плывут перед глазами. Я понимаю, что, если сейчас не уйду, я просто рухну лицом в клавиатуру. А завтра вставать в шесть, чтобы успеть к открытию офиса.

Я сохраняю файл, выключаю компьютер и собираю вещи. В пустом офисе мои шаги звучат слишком громко. Свет включается автоматически, когда я прохожу, и гаснет за спиной, погружая этаж в темноту по частям.

Я уже у двери, когда слышу сзади:

– Работаете допоздна в первый же день?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

Ветров стоит в дверях своего кабинета. Пиджак надет, волосы чуть взлохмачены, словно он провёл рукой по голове. В полумраке его лицо кажется другим – менее холодным, более человеческим. Но глаза всё те же. Серые. Внимательные.

– Хотела разобраться в данных, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Чтобы завтра работать быстрее.

Он кивает, не сводя с меня взгляда.

– И как успехи?

– Неплохо, – вру я. – Думаю, к пятнице управлюсь.

– Уверены?

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

– Да.

Ветров медленно кивает, и в этом кивке мне чудится что-то… сомнение? Или, наоборот, интерес?

– Тогда до завтра, Алиса.

– До завтра.

Я разворачиваюсь и иду к лифту. Нажимаю кнопку вызова и жду, чувствуя его взгляд на своей спине. Двери открываются. Я захожу, поворачиваюсь и вижу его в конце коридора.

Он стоит неподвижно, руки в карманах брюк, и смотрит, как закрываются двери лифта.

В последнюю секунду мне кажется, что он хочет что-то сказать. Но двери смыкаются, и я остаюсь одна в тишине лифта, спускающегося вниз.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене и закрываю глаза.

Первый день позади.

Я выжила.

Но почему-то вместо облегчения я чувствую только страх.

Потому что он смотрит на меня так, словно знает. Словно ждёт, когда я оступлюсь.

И я не уверена, что смогу бесконечно играть роль, которую сама себе придумала.

Особенно когда каждый день мне придётся смотреть в эти глаза.

Глава 3. Детектор лжи

Вторник начинается с того, что я просыпаюсь за пять минут до будильника с чувством, будто в груди застрял комок льда.

Я лежу на узкой раскладушке, смотрю в потолок с коричневым пятном от протечки и перебираю в голове план действий. Сегодня я должна сделать то, чему научилась вчера за восемнадцать часов работы. Я должна убедить всех, что знаю то, чего не знаю. Я должна не облажаться.

Я встаю, умываюсь ледяной водой из-под крана – горячую отключили вчера вечером, соседка этажом выше снова что-то залила. Съедаю йогурт, купленный вчера на скидке, и надеваю ту же рубашку, что и вчера. Чистой у меня только одна. Вторую я пока не могу себе позволить.

Я завязываю волосы в пучок, подвожу глаза – чуть ярче, чем вчера, чтобы отвлечь внимание от кругов под глазами. В зеркале на меня смотрит чужая женщина. Уверенная, собранная. Сотрудница крупной корпорации, которой не место в комнатушке с облезающими обоями.

– Ты справишься, – говорю я своему отражению. – Ты справишься.

В офисе я в 8:15. На этаже никого, только уборщица протирает стеклянные перегородки. Я здороваюсь, прохожу к своему столу, включаю компьютер и открываю вчерашние файлы.

Цифры по-прежнему пугают. Но сегодня я хотя бы понимаю, с какой стороны подступиться.