Вячеслав Гот – Любовь (под) запретом (страница 2)
Я замираю на полпути. Голос за спиной низкий, вкрадчивый. Я оборачиваюсь.
Ветров смотрит на меня из-за стола. В его руке – мое резюме. Он держит его двумя пальцами, как улику, и его лицо по-прежнему ничего не выражает.
– Удачи.
Это звучит почти как угроза.
Я киваю и выхожу из кабинета, прежде чем ноги подкосятся. Только в коридоре, когда дверь закрывается за мной с мягким щелчком, я позволяю себе выдохнуть.
Руки трясутся. Я сжимаю их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы унять дрожь.
Я получила эту работу.
Я солгала, и я получила эту работу.
Я должна радоваться. Должна чувствовать облегчение. Но единственное, что я чувствую – это ледяной след от его серых глаз, которые смотрели на меня так, будто видели каждую строчку фальшивого резюме. Видели меня настоящую.
И все равно взяли.
Но зачем?
Я оглядываюсь на дверь из матового стекла с золотыми буквами и понимаю: игра только началась.
Александр Ветров не тот человек, которому можно лгать.
И если правда когда-нибудь вскроется…
Я даже боюсь представить, что он сделает.
Глава 2. Стеклянный потолок
В понедельник в 8:47 я стою перед стеклянными дверями головного офиса «Ветров Корпорейшн» и чувствую себя так, будто собираюсь войти в клетку с тигром.
Дождь моросит по моим плечам – зонт сломался ещё вчера, а купить новый я не успела. Волосы, которые я так старательно укладывала, начинают завиваться от влаги, предательски выбиваясь из гладкого пучка. Я прижимаю к груди кожаную папку с документами – единственное, что выглядит дорого в моём образе. Папку я нашла на блошином рынке за триста рублей, но она солидная, внушительная. Как и я сегодня. Как я должна выглядеть.
Я толкаю дверь.
В холле прохладно, пахнет цитрусами и деньгами. Пол из полированного камня отражает свет огромных люстр. Стойка ресепшн напоминает капитанский мостик – за ней сидят две девушки в идеально синих блейзерах, и их улыбки одинаковые, словно откалиброванные.
– Доброе утро, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Алиса Соболева, первый день. Отдел аналитики.
Девушка слева сверяется с планшетом, кивает, протягивает мне временный пропуск.
– Вас ждут на десятом этаже. Лифты направо.
Я благодарю и иду к лифтам, чувствуя на себе взгляды. Охранник у турникетов провожает меня долгим оценивающим взглядом. В зеркальной стене лифта я вижу своё отражение: строгий костюм, застывшая улыбка, глаза чуть шире обычного. Я выгляжу как человек, который боится, что его разоблачат.
Потому что это правда.
Десятый этаж встречает меня тишиной.
Не той домашней, уютной тишиной, когда все заняты делом. А той, давящей, которая бывает в музеях или библиотеках, где каждый шорох кажется преступлением. Открытое пространство, зонированное перегородками из матового стекла. Ряды столов, за которыми сидят люди в наушниках. Никто не разговаривает. Никто не смеётся.
Меня встречает девушка в очках с тонкой оправой – Лена, специалист по адаптации. Она говорит быстро, тихо, словно боится, что её кто-то услышит.
– Рабочее место – вот здесь, – шепчет она, указывая на стол в дальнем углу. – Компьютер настроен, доступы выдадут в течение дня. Внутренние регламенты в папке, их нужно изучить до конца недели. Обеденный перерыв с 13:00 до 14:00, но лучше обедать в кафетерии на седьмом, а не за рабочим местом. Александр Николаевич этого не любит.
– А что он любит? – спрашиваю я, усаживаясь в кресло.
Лена бросает быстрый взгляд в сторону кабинета в дальнем конце этажа. Стеклянные стены. От пола до потолка. Я вижу его ещё до того, как она отвечает.
Кабинет Ветрова – аквариум. Он сидит за огромным столом, листая документы, и кажется, что он видит всё, что происходит в этом зале. Каждый стол, каждый человек, каждое движение. Стеклянный потолок, за которым наблюдают. Всегда.
– Он любит тишину, – наконец произносит Лена. – Порядок. И точность. Три ошибки – и ты ищешь новую работу.
Я сглатываю.
– Я поняла. Спасибо.
Лена уходит, оставляя меня с кипой документов и чувством, что за моей спиной включили камеру наблюдения. Я оборачиваюсь – и встречаюсь взглядом с Ветровым.
Он не смотрит на меня. Читает бумаги, переворачивает страницу. Но я готова поклясться: секунду назад он смотрел именно сюда.
Я отворачиваюсь и открываю папку с регламентами.
Первые три часа проходят в изучении документов, которые напоминают скорее устав военной части, чем правила работы в коммерческой компании. Во сколько можно отлучиться. Как оформлять запросы. В каком формате сдавать отчёты. Какие фразы допустимы в корпоративной переписке.
Я записываю всё в блокнот, стараясь не пропустить ни одной детали. Если я ошибусь, если меня уволят – я не переживу этого. Не потому, что я привязалась к этому месту. А потому что мне некуда будет идти.
В 11:30 внутренним чатом приходит сообщение.
Александр Ветров: Зайдите ко мне.
Четыре слова. Без приветствия, без объяснений.
Я поднимаю голову. Ветров стоит у стеклянной стены своего кабинета, держа в руке кружку. Он смотрит в мою сторону – я вижу это даже на расстоянии. Он ждёт.
Я встаю, поправляю пиджак и иду через весь этаж. Каждый шаг отдаётся в висках. Я чувствую взгляды коллег, но никто не поднимает головы – все делают вид, что заняты. Слишком заняты, чтобы заметить новенькую, которую вызвал сам директор.
Я стучу в стеклянную дверь.
– Войдите.
Его голос через динамик селектора звучит иначе. Ближе. Опаснее.
Я захожу.
Кабинет изнутри кажется ещё больше. Ничего лишнего: стол, кресла, стеллажи с папками. Ни фотографий, ни безделушек, ни намёка на личную жизнь. Только холодный минимализм и запах дорогого парфюма – древесный, терпкий, мужской.
Ветров стоит у окна, спиной ко мне. Его пиджак висит на спинке кресла, рубашка закатана до локтей, открывая сильные предплечья. Он поворачивается, и я снова попадаю в плен его глаз. Серых, холодных, непроницаемых.
– Алиса, – произносит он, и моё имя в его устах звучит как приговор. – Как проходит первый день?
– Всё хорошо, – отвечаю я, стараясь не смотреть на его руки. – Изучаю регламенты.
– Регламенты, – он кивает, словно ожидал этого ответа. – Скажите, Алиса, что вы думаете о нашей системе отчётности?
Вопрос застаёт меня врасплох.
– Я пока не видела её в действии, – осторожно отвечаю я. – Только описание в регламенте.
– Это не ответ.
Он подходит ближе. Один шаг. Второй. Теперь, между нами, всего метр, и я чувствую запах его парфюма, смешанный с ароматом чёрного кофе.
– Я спрашиваю не как работодатель, – говорит он, останавливаясь напротив. – Я спрашиваю, как человек, который взял на работу специалиста с блестящим резюме. У вас есть опыт. Мне интересно ваше мнение.
Он смотрит на меня в упор, и я понимаю: это проверка. Он хочет понять, кто я на самом деле. Не по документам – по реакции, по мыслям, по тому, как я формулирую ответы.
– Я думаю, – медленно говорю я, подбирая слова, – что система избыточна. Три уровня согласования для внутреннего запроса – это бюрократия, которая замедляет процесс.
Ветров молчит. Его лицо не выражает ничего.
– Но, – добавляю я, понимая, что, возможно, перегнула, – я допускаю, что не вижу всей картины. Возможно, эта избыточность оправдана спецификой работы.
– Или я просто параноик, который хочет контролировать каждый чих?
Его губы изгибаются в подобии улыбки. Холодной, опасной. Я не знаю, шутит он или проверяет границы дозволенного.