Вячеслав Гот – Любовь (под) запретом (страница 1)

Вячеслав Гот

Любовь (под) запретом

Глава 1. Резюме с изъяном

Я смотрю на дверь из матового стекла с именем, выгравированным золотыми буквами, и чувствую, как под ложечкой сосет от страха.

Александр Ветров. Генеральный директор.

За этой дверью решается моя судьба. И если я не справлюсь, если дрогну или скажу что-то не, то… мне некуда будет возвращаться.

Я делаю глубокий вдох и одергиваю край пиджака. Темно-синий, строгий, купленный в комиссионном магазине, но сидит идеально. Как и туфли-лодочки, натершие пятку еще на подходе к бизнес-центру. Я не жалуюсь. Это не те мелочи, на которые я имею право жаловаться.

В приемной тихо. Секретарша, женщина лет сорока с идеальной укладкой и лицом, не выражающим ни единой эмоции, уже дважды окинула меня взглядом. Оценивающим. С головы до ног. И, кажется, осталась не впечатлена.

– Минута в минуту, – сухо произносит она, глядя на часы. – Проходите.

Я поднимаюсь. Ноги слушаются плохо – в них словно налили свинец. Но я заставляю себя идти ровно, держа спину прямой. Я репетировала это перед зеркалом в съемной комнатушке, где обои отслаиваются от стен, а батарея греет только по четным числам. Улыбка. Уверенность. Взгляд прямо.

Я толкаю дверь.

Кабинет огромный. Панорамные окна от пола до потолка открывают вид на центр города – стекло и бетон, власть и деньги. Воздух здесь другой, тяжелый, пропитанный запахом дорогой кожи и бумаги. Я чувствую себя самозванкой. И это недалеко от истины.

В кресле напротив стола уже сидит мужчина в безупречном костюме – наверное, начальник службы безопасности или кадровик. Он смотрит на меня поверх очков, и его взгляд цепкий, как сканер.

– Алиса Соболева? – уточняет он, хотя прекрасно знает, что я.

– Да, – отвечаю я, присаживаясь на край предложенного стула. – Спасибо, что пригласили.

– В вашем резюме впечатляющий опыт для вашего возраста, – начинает он, перелистывая страницы. – Три года в «Маркетинговых решениях», затем переход в «Бизнес-логистику» … рекомендательные письма от руководителей.

Я киваю, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Все эти названия – выдумка от начала до конца. Красивые буквы, липовые контакты, подруга, которая согласилась притвориться моим бывшим начальником, если позвонят. Я создала идеальную биографию. Идеального кандидата. Человека, которого захотят взять на эту работу.

– Да, – говорю я, и мой голос звучит ровно. – Я старалась много учиться у старших коллег.

– И почему же вы ушли из «Бизнес-логистики»?

Я готовилась к этому вопросу.

– Компания пересмотрела штатное расписание, – спокойно отвечаю я. – Сокращение. Но я благодарна за опыт, который там получила.

Кадровик хмыкает, делает пометку в блокноте. Я не вижу, что он пишет, но мое сердце колотится где-то в горле.

Я солгала, чтобы получить это приглашение на собеседование.

На самом деле я не работала ни в одном из этих мест. Два года я перебивалась случайными подработками – раздавала листовки, работала бариста, помогала с документацией в маленькой фирме, где платили наличными и не задавали вопросов. У меня нет высшего образования, которое я указала в резюме. У меня нет рекомендаций. У меня нет ничего, кроме долгов, оставшихся после болезни матери, и счета за съемную комнату, который я уже месяц не могу оплатить полностью.

Я не горжусь этим. Но когда на карту поставлено выживание, гордость становится роскошью, которую не может себе позволить.

– У вас очень сильное резюме, Алиса, – кадровик закрывает папку и снимает очки. – Но у нас есть еще один этап собеседования. Александр Николаевич предпочитает лично знакомиться с ключевыми сотрудниками.

Я замираю.

Я знаю, кто это. Александр Ветров. Основатель и владелец компании. О нем ходят легенды в деловых кругах – он поднялся с нуля, построил империю за десять лет, скупал конкурентов и увольнял топ-менеджеров, если те допускали ошибки. В интервью его называют жестким, бескомпромиссным, одержимым контролем.

Он – последний человек, который должен видеть мое лицо.

– Я… – начинаю я, но дверь в торце кабинета открывается раньше, чем я успеваю придумать, как меня вырвало отсюда.

Я даже не слышала шагов. Ковровое покрытие слишком толстое, чтобы пропускать звуки. Или он просто умеет появляться там, где его не ждут.

– Извините за задержку.

Голос низкий, спокойный, без тени эмоций. Так говорят люди, которые привыкли, что их ждут. Которые никогда ни перед кем не оправдываются.

Я поднимаю глаза.

И забываю, как дышать.

Он высокий – намного выше, чем я ожидала. Темный костюм, белая рубашка, никакого галстука. Идеально зачесанные назад волосы, четкая линия скул, волевой подбородок. Но не это приковывает внимание. Не это заставляет мое сердце пропустить удар.

Его глаза.

Серые, холодные, как северное море в шторм. В них нет ни капли тепла, только ледяная внимательность. Он смотрит на меня – и мне кажется, что он видит насквозь. Видит каждую ложь, каждую строчку в моем липовом резюме, каждую ночь, проведенную в тревоге за завтрашний день.

Я втягиваю воздух и заставляю себя не отводить взгляд.

– Алиса Соболева, – произносит он, проходя к своему креслу. Не спрашивает, утверждает. И садится напротив, откидываясь на спинку. Пальцы складываются в замок на столе. – Мне сказали, вы один из лучших кандидатов.

– Я стараюсь соответствовать, – отвечаю я, и мой голос звучит ровно. Я горжусь этим, потому что внутри меня все дрожит.

Он молчит несколько секунд, изучая меня. Взгляд скользит по лицу, задерживается на глазах, опускается к губам и снова поднимается. В этом взгляде нет ничего личного. Он меня оценивает. Как актив. Как функцию.

– Почему вы хотите работать у нас? – спрашивает он.

Я готовила ответ на этот вопрос. Красивый, правильный, про профессиональное развитие, про восхищение компанией и желание расти. Я открываю рот, чтобы его произнести.

Но он смотрит на меня так, что слова застревают в горле.

Потому что в этом взгляде я читаю: «Не трать мое время».

– Мне нужны деньги, – говорю я.

Тишина становится оглушающей. Кадровик, кажется, перестает дышать. Я сама не понимаю, зачем это сказала. Паника? Самоубийственная честность? Или просто его присутствие давит так сильно, что сломало все защитные механизмы?

Ветров не меняется в лице. Ни тени удивления, ни раздражения.

– Честно, – произносит он, и в этом слове нет одобрения. Только констатация факта. – По крайней мере, в этом. А в остальном?

Я не понимаю вопроса.

– В вашем резюме, – он переводит взгляд на папку, которую кадровик предусмотрительно подвинул к нему. – Три места работы. Рекомендации. Образование. Всё это выглядит… идеально.

Он поднимает глаза. И в этот момент я понимаю: он знает. Или, по крайней мере, подозревает. Эти серые глаза видят слишком много. Они сканируют меня, как рентген, обнажая кости, обнажая правду, которую я так старательно прятала.

– Я внимательный к деталям, – медленно говорит он. – И терпеть не могу, когда мне лгут.

Мое сердце падает в пятки.

Он не может знать. Не может проверить за такое короткое время. Это блеф. Провокация. Способ проверить реакцию. Если я сейчас дрогну, если отведу глаза или начну заикаться – я проиграла.

Я смотрю прямо в эти ледяные глаза и улыбаюсь. Уголками губ. Спокойно.

– Я тоже, – говорю я. – Поэтому всегда говорю правду.

Ветров молчит. Долго. Так долго, что я начинаю считать удары собственного пульса, которые отдаются в висках. Один. Два. Три. Четыре.

Потом он медленно кивает и отодвигает папку.

– Вы приняты, – ровно произносит он. – Приступаете в понедельник.

Я не верю своим ушам.

– Спасибо, – выдавливаю я, и это слово звучит хрипло, не так, как я хотела.

Ветров уже не смотрит на меня. Он открывает ноутбук, давая понять, что аудиенция окончена. Кадровик поднимается, бросая на меня взгляд, в котором читается облегчение – то ли за меня, то ли за то, что этот этап позади.

Я встаю. Ноги не слушаются, но я держусь. Прощаюсь, разворачиваюсь и иду к двери.

– Алиса.