Вячеслав Гот – Любовь (под) запретом (страница 5)

Я оборачиваюсь.

Ветров смотрит на меня из-за стола. В его руке – моя временная карточка доступа, которую я оставила на столе, когда села.

– Забудете.

Он протягивает карточку. Я возвращаюсь, забираю её, и наши пальцы почти касаются.

Разряд тока. Или мне кажется.

– Спасибо, – говорю я.

– Я не заканчивал, – отвечает он.

Я не понимаю, что он имеет в виду, но не спрашиваю. Просто выхожу, закрываю за собой дверь и иду к своему столу, чувствуя, как его взгляд впивается в мою спину.

Только в туалете, закрывшись в кабинке, я позволяю себе упасть лицом в ладони.

Что это было?

Проверка? Допрос? Или он действительно интересуется мной как женщиной?

Я смотрю на свои трясущиеся руки и понимаю: хуже всего то, что я не знаю, чего хочу больше – чтобы он меня разоблачил или чтобы продолжил эту игру.

Потому что когда он наклонился ко мне, когда я оказалась в ловушке между его рук, я не чувствовала страха.

Я чувствовала желание.

Желание, чтобы он приблизился ещё. Чтобы его губы оказались там, куда так настойчиво скользил его взгляд.

Я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к холодной стене кабинки.

– Ты в порядке? – раздаётся снаружи голос Лены.

– Да, – отвечаю я, выпрямляясь. – Всё хорошо.

Я выхожу, улыбаюсь Лене, мою руки, смотрю на себя в зеркало. Отражение выглядит спокойным. Уверенным. Только глаза выдают – в них плещется паника и что-то ещё. Что-то, что я отказываюсь называть.

Я возвращаюсь за свой стол, открываю ноутбук и смотрю на цифры, которые ещё утром казались главной проблемой.

Теперь они – наименьшее из моих зол.

Потому что главная проблема сидит в кабинете со стеклянными стенами и смотрит на меня сквозь них.

И я понятия не имею, что ему нужно на самом деле.

Но я точно знаю одно: он не отступит. И если он узнает правду – а он узнает, рано или поздно – это будет не просто увольнение.

Это будет конец всего.

Я делаю глубокий вдох и возвращаюсь к работе.

В конце концов, у меня есть диплом, который нужно придумать до пятницы. И отчёт, который нужно сдать.

И сердце, которое я должна запереть так глубоко, чтобы никто никогда его не нашёл.

Особенно он.

Глава 4. Правила корпоративной этики

Среда начинается с того, что я нахожу на своем столе белую розу.

Она стоит в узкой стеклянной вазе, которую я точно здесь не оставляла. Белая, идеальная, с длинным стеблем и тяжелыми лепестками, еще влажными – словно ее поставили минуту назад.

Я замираю, глядя на цветок, и чувствую, как по спине пробегает холодок.

– О, это вам? – голос Лены раздается сбоку, и я вздрагиваю. Она смотрит на розу с любопытством, приподняв бровь. – С утра уже стояла. Я думала, это от мужа или парня.

– Нет, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – У меня нет… никого.

Лена пожимает плечами и возвращается к своему столу, но я вижу, как она бросает на меня быстрый взгляд. Любопытный. Оценивающий.

Я смотрю на розу. На ней нет записки, нет ничего, что могло бы указать на отправителя. Но я знаю.

Я поднимаю голову и смотрю на кабинет Ветрова.

Он сидит за своим столом, разговаривает по телефону, и его взгляд прикован к экрану ноутбука. Он не смотрит в мою сторону. Вообще не смотрит. Но уголки его губ чуть приподняты, и я готова поклясться, что эта полуулыбка адресована мне.

Я отвожу взгляд и убираю розу в ящик стола.

Это ничего не значит, говорю я себе. Жест вежливости. Приветствие нового сотрудника. Ничего личного.

Я почти верю в это.

К обеду я понимаю, что роза – это только начало.

В 11:45 курьер приносит мне коробку с канцелярией. Дорогой блокнот в кожаном переплете, набор гелевых ручек, органайзер для документов. Всё черное, строгое, идеально подходящее к моему рабочему месту.

– Это от Александр Николаевича, – сообщает курьер. – Сказал передать, что старые принадлежности были не в лучшем состоянии.

Я смотрю на коробку, и внутри меня поднимается волна противоречивых чувств.

Мои старые ручки действительно выглядели жалко – дешевые, с затертыми логотипами неизвестных компаний. Я думала, никто не замечает.

Он заметил.

Он вообще смотрит на меня так пристально, что я чувствую это даже спиной. Даже когда он в своем кабинете, а я – в двадцати метрах от него, за монитором и стопкой документов.

Я принимаю коробку, благодарю курьера и чувствую на себе взгляды.

Не только Лены теперь. Девушка из соседнего отдела, кажется, ее зовут Вика, смотрит на меня с явным интересом. Мужчина, напротив, который до этого не поднимал головы, тоже бросает быстрый взгляд.

– Повезло вам, – произносит Вика, проходя мимо. В её голосе сквозит что-то, похожее на зависть. – Александр Николаевич редко обращает внимание на новых сотрудников.

– Это просто канцелярия, – отвечаю я, стараясь говорить непринужденно. – Наверное, для всех новичков.

Вика усмехается, и в этой усмешке я читаю всё: меня не проведешь, я знаю, как здесь всё устроено.

– Конечно, – говорит она и уходит, оставляя меня с чувством, что я только что сделала хуже.

Я убираю коробку под стол. Роза уже в ящике, и её запах, тонкий, сладковатый, просачивается наружу, напоминая о том, что я пытаюсь игнорировать.

После обеда я застаю Лену у кулера. Она наливает воду, и, когда я подхожу, говорит тихо, почти шепотом:

– Будьте осторожны.

Я замираю с чашкой в руке.

– Что вы имеете в виду?

Лена оглядывается по сторонам. В коридоре никого, но она всё равно понижает голос.

– Александр Николаевич… он не из тех, кто делает подарки просто так. Он всегда преследует цель. И я видела, как он на вас смотрит.

– Как?

Лена смотрит на меня так, будто я спрашиваю очевидное.

– Как на то, что хочет заполучить.