Вячеслав Гот – Контракт с ледяным драконом на тысячу лет (страница 4)

Он сел в своё кресло. Открыл книгу. Но я видела, что он не читает – его глаза скользили по строчкам, не останавливаясь, не вникая.

На десятый день я сделала то, чего он не ожидал.

Я подошла к нему сама.

Он сидел за столом в малой гостиной – единственной комнате, где был камин. Огонь там горел странно: синий, холодный, не дающий тепла. Но свет от него падал на ледяные стены, и в этом свете Айзексар выглядел почти живым.

– Я хочу посмотреть контракт, – сказала я. – Полностью. От первой до последней буквы.

Он поднял на меня глаза. В них мелькнуло удивление – быстрое, как вспышка.

– Зачем? Ты всё равно не сможешь его разорвать.

– Я хочу знать, что подписала. Это моё право.

Он молчал секунду. Потом кивнул и щёлкнул пальцами. Пергамент появился в воздухе – такой же, как в прошлый раз, но теперь он был не свёрнут, а развёрнут полностью, во всю свою длину. Я насчитала пятьдесят семь пунктов. Три приложения. Семь печатей.

Я читала их один за другим. Вслух. Медленно. Чтобы он слышал каждое слово, которое я произношу.

Пункт первый: Супруги обязуются хранить верность друг другу до окончания срока контракта.

Пункт седьмой: Супруг обязуется обеспечивать супругу кровом, пищей и защитой.

Пункт двенадцатый: Супруга обязуется делить с супругом бремя его магии, включая, но не ограничиваясь, активацией артефактов, поддержанием кристаллов и уходом за родовыми реликвиями.

Пункт двадцать третий: В случае попытки побега супруги, контракт накладывает на нарушителя магические оковы сроком до одного года.

Пункт тридцать первый: Супруг имеет право наложить на супругу любые ограничения, необходимые для сохранения её жизни и здоровья.

Пункт сорок второй: Супруга не имеет права причинять вред супругу ни физически, ни магически, ни психологически.

Я остановилась на сорок втором пункте. Подняла глаза на Айзексара.

– А супруг имеет право причинять вред супруге?

Он покачал головой.

– Тоже нет. Но я могу причинить вред тебе косвенно. Например, заперев в комнате без еды. Или, не разговаривая с тобой годами. Контракт не считает это вредом. Только душевные страдания – а драконья магия их не распознаёт.

– Удобно, – сказала я.

– Неудобно, – ответил он. – Для меня тоже. Потому что я не могу тебя ударить, даже если очень захочу. А я захочу. Рано или поздно. Ты ведьма. Вы, ведьмы, умеете доводить до белого каления даже лёд.

Я прочитала остальные пункты. Дошла до приписок. Той самой, что он показывал мне на ладони: о сплетении жизней после активации Сердца. И ещё одной, которую он не показывал.

«В случае, если ни одна из сторон не активирует „Сердце Вечной Зимы“ в течение ста лет с момента заключения контракта, магия контракта начинает забирать жизненные силы супруги со скоростью, удваивающейся каждый год. Супруг при этом остаётся бессмертным, но теряет способность к воспроизводству магии».

Я перечитала эту приписку три раза. Потом подняла глаза на Айзексара.

– Ты не говорил мне об этом.

– Ты не спрашивала.

– Ты сказал, что у меня есть тысяча лет, чтобы принять решение.

– Я солгал.

Слово повисло в воздухе. Тяжёлое, холодное, как всё в этом замке.

– Через сто лет, – продолжил он, – ты начнёшь умирать. Медленно. Болезненно. С каждым годом всё быстрее. На сто пятидесятом году ты превратишься в пыль. А я останусь. Без магии. Без надежды. С кристаллом, который рассыплется через двести лет после тебя.

– Так зачем всё это? – спросила я, и голос мой дрогнул. – Зачем контракт, если ты всё равно умрёшь? Зачем я, если ты не можешь меня спасти без моего согласия? Зачем этот цирк с тысячей лет, когда на самом деле у меня есть только сто?

Он встал. Подошёл ко мне. Взял мою руку – ту, на которой была вязь. Провёл пальцем по ледяным буквам. Я почувствовала холод, но не отстранилась.

– Потому что я надеюсь, – тихо сказал он. – Триста лет я не надеялся ни на что. А теперь надеюсь. На тебя. На твоё упрямство. На то, что ты не захочешь умирать.

– Или на то, что ты мне понравишься, – усмехнулась я сквозь слёзы, которые так и не пролились – замёрзли где-то внутри.

– Или на это, – согласился он. – Тоже вариант.

Он отпустил мою руку. Отошёл к камину. Синий огонь лизал его пальцы, и он не отнимал их – как будто холод был ему не страшен. Что, впрочем, было правдой.

– Ты не заставишь меня полюбить тебя, – сказала я.

– Я знаю.

– И не заставишь активировать Сердце.

– Тоже знаю.

– Тогда что ты делаешь?

Он обернулся. В синем свете его глаза казались чёрными – бездонными, как пропасть под замком.

– Жду, – ответил он. – Я умею ждать. Я ждал триста лет. Подожду ещё сто. А если ты решишь умереть – я умру вместе с тобой. Не сразу. Через двести лет. Но тоже умру.

– И это твой план? Умереть из-за того, что ведьма не захотела тебя спасать?

– Это не план, – тихо сказал он. – Это надежда. Самое глупое, что есть в этом мире. Но без неё я бы рассыпался ещё триста лет назад.

В ту ночь я не спала. Лежала на кристальной постели, смотрела в потолок и думала. О ста годах. О смерти. О драконе, который боится не смерти, а одиночества.

И о том, что в моей груди, там, где раньше билась зелёная магия, теперь пульсировало что-то другое.

Не холод.

Не страх.

Что-то, чему я не хотела давать имя.

Потому что, если назвать это вслух – отступать будет некуда.

А я ещё не была готова признать, что ледяной дракон, похитивший меня, обманувший меня, приговоривший меня к смерти, стал единственным существом в этом мире, которое не хотело моей смерти.

Он хотел моей жизни. Даже ценой своей.

И это было страшнее, чем контракт.

Страшнее, чем тысяча лет.

Страшнее, чем смерть.

Глава 5. Холодная ночь в тронном зале

На двенадцатый день Айзексар исчез.

Не то чтобы он часто попадался мне на глаза – обычно мы виделись за завтраком, который слуги (невидимые, бесшумные, пугающие) оставляли на столе в малой гостиной, и перед сном, когда он занимал своё кресло у двери. Но даже эти короткие встречи создавали иллюзию, что я не одна в ледяной пустоши.

В то утро завтрак остыл нетронутым. Кресло у двери пустовало. Вязь на моём запястье пульсировала ровно, без тревоги – значит, он был жив и где-то рядом, но не в замке.

Я прождала до вечера. Потом до ночи. Потом до следующего утра.

На второй день его отсутствия я начала искать.

Врайхейм оказался больше, чем я думала. Коридоры ветвились, как корни древнего дерева, уходя вниз, вверх, в стороны, в никуда. Я забрела в библиотеку, где книги изо льда ждали читателя, который не приходил веками. В оружейную, где драконьи когти тускло мерцали в темноте. В комнату с картами – огромными, во всю стену, где были нарисованы миры, которых я не знала.

Нигде не было Айзексара.