Вячеслав Газов – Байки капитана Кубышкина (сборник рассказов) (страница 2)

Я попытался связаться с врачом-консультантом: у любого судовладельца заключён договор с какой-нибудь клиникой на проведение круглосуточных медицинских консультаций по телефону. Мои греки работали с каким-то индийским врачом. Дозвонился до него только через несколько часов. Когда он, наконец, соизволил поднять трубку, обрисовал ему ситуацию.

- Аппендицит может быть? – спросил я в заключении своего рассказа.

- Может, - ответил индус.

- И что делать?

- Надо сдавать на берег. Только в клинике смогут поставить точный диагноз.

Связался с греками. Сказал, что нужно организовывать эвакуацию для газового механика. На что греки, подумав, ответили:

- Ну ты же русский и возле русского порта находишься. Тебе это проще будет сделать. - То есть умыли руки.

Сначала я связался с судовым агентом в сахалинском порту и попросил его организовать вывоз больного из нейтральных вод, либо заход в судна в территориальные воды России на портовый рейд для передачи его на берег. Агент слился, посоветовав мне обратиться на портовый терминал, на котором мы раньше, до санкций грузились. На терминале сказали, что они занимаются только коммерческой частью и подобные ситуации не в их компетенции. Тогда я связался с региональным морским спасательным центром на Сахалине. Там сказали, что доложат в Москву и сообщат о результатах. Понимаю, что Москва далеко, и ждать результатов придётся очень долго. Газовому же лучше не становится: понос и резкая боль с правой стороны живота. Дело шло к вечеру, и я решился на крайние меры: позвонил дежурному по Сахалинскому Управлению ФСБ: пограничный режим в их компетенции.

Уже стемнело, когда порт Корсаков вызвал меня по УКВ связи и разрешил следовать на свой рейд для передачи больного. Ещё пару часов ушло на выборку якоря и переход. На рейде корсаковского порта, в густом тумане нас встретил буксир с пограничниками, которые внимательно проверили документы спустившегося к ним газового механика. Я обратил внимание, что, похоже, тому стало чуть полегче: уже не стонал, и за правый бок не держался. Да и бледность с лица пропала. Но в любом случае – задний ход давать было поздно, и больного увезли в госпиталь. А мы вернулись на якорь в нейтральные воды дожидаться дальше нового рейсового задания.

Последующие события уже со слов самого газового механика. В больнице определили, что никакого аппендицита у него нет: это всего лишь кишечные колики. Даже в палату его класть не стали - судовой агент отвёз газового в гостиницу и доложил обо всём грекам. Те, видимо, решили, что кишечные колики - несерьёзный повод для эвакуации и страховая может эти расходы не оплатить. В результате на утро в гостиничном номере газового появилась бригада врачей из какой-то местной частной клиники:

- Ну что, дружище. Сейчас аппендэктомию будем делать.

- А что это, - испуганно спросил газовый механик.

— Это операция по удалению аппендикса при аппендиците, - с садистской улыбкой ответил старший медицинской бригады.

- Но у меня же нет аппендицита! - взмолился газовый.

- Поздно. Уже оплачено.

По факту, ему, конечно, никакую операцию не делали, только соответствующие документы оформили. И теперь он, наверное, единственный человек в мире, у которого после операции по удалению аппендикса нет шрама на животе.

Но медицинская страховка экипажа работает только у иностранных судовладельцев. У отечественных — это только один из способов распила денег на пару со страховщиками.

Стояли на якоре возле побережья Дании. Стояли уже второй месяц и стоять там должны были там еще долго. Берег в четырёх милях: в бинокль видно, как по набережной люди гуляют. Матрос поскользнулся, повредил колено: распухло и болит. Ходит может, но хромает. Дело было в воскресенье. Понятно, что не перелом, срочная помощь не требуется. Я решил телефонными звонками никого не беспокоить, отправил письмо в московскую клинику, с которой у судовладельца был заключён договор на проведение дистанционных медицинских консультаций. Описал ситуацию, приложил фотографии распухшего и здорового колена для сравнения. Дежурный врач ответила: нужно отправлять на берег в клинику, если есть такая возможность. Возможность есть – вот он берег датский в пределах прямой видимости. Отправил запрос судовладельцу на эвакуацию. На выходных мне, конечно, никто не ответил. А в понедельник получил ещё одно письмо от того же врача с московской клиники. Похоже, судовладелец по выходу на работу хорошо обработал врачиху, потому что теперь она утверждала, что никуда эвакуировать моряка не надо – само пройдет. Так и хромал он по судну до выхода в отпуск через два месяца. По большому счёту, он был годен только на то, чтобы нести противопожарную вахту возле огнетушителя, сидя на стульчике при проведении каких-либо сварочных работ. Вот такая в России страховка членов экипажей судов при их нахождении в рейсе.

Ещё отечественные судовладельцы любят хвастать, что оформляют полисы добровольного медицинского страхования на моряков на время их нахождения в отпуске. С этим чудом я сам столкнулся, когда мениск порвал. В страховой выяснилось, что операция по удалению поврежденного мениска должна быть согласована с работодателем. На второй неделе согласования я понял, что и отпуск мой закончится, и нога моя отвалится, пока всё это будет согласовываться. В результате пошёл лечиться за свой счёт.

Но моряки, в свою очередь, тоже в долгу не остаются: за свою флотскую жизнь симулянтов я повстречал достаточно.

Самым незабываемым был один филиппинский повар. В первый раз он заявил, что отравился серой. Груз серы мы сдали в марокканский порт за три месяца до этого его заявления. На это он сказал, что серная пыль скопилась в вентиляции камбуза (судовой кухни), он ей надышался и отравился. Мы стояли второй месяц на якоре на рейде Алжира: были какие-то проблемы с оформлением груза украинской арматуры, которую мы везли арабам. И потому в порт нас не заводили и под выгрузку не ставили. Отправить человека с алжирского рейда на берег к доктору и сложно организационно, и накладно по деньгам. Нет, если бы это был реальный тяжёлый больной, то я бы, конечно, всем этим занялся. Но тут на лицо была симуляция, причем откровенно наглая. В чём мне удалось убедить судовладельца. Вскоре я отправился в отпуск и, чем эта история закончилась, толком не знаю.

В следующий раз встретился с тем же поваром на другом судне где-то через год. На переходе из Марокко в Джибути, сразу по выходу из Суэцкого канала он заявил, что у него «болит всё»: в этот раз даже с причиной болезни не стал заморачиваться. При этом он прекрасно знал, что в Джибути нам предстоит полтора месяца на якорной стоянке ждать причала. Организовать с рейда Джибути визит к врачу не проще, чем с рейда Алжира. Похоже, он специально выбирал для своих симуляций такие моменты, когда оказать ему профессиональную медицинскую помощь было проблематично. Я опять убедил судовладельца, что он симулирует и пообещал вместе с ним пойти к врачу по постановке к причалу. Дабы доктор подтвердил, что повар абсолютно здоров.

Врач, к которому нас привёз судовой агент, внимательно меня выслушал и спросил филиппинца, на что он жалуется. Тот опять заявил, что у него «болит всё».

- Капитан, выйдите, пожалуйста, из кабинета: чтобы никто не мог сказать, что Вы отказывали на нас с пациентом давление, - попросил доктор.

- Хорошо, - согласился я и закрыл дверь с другой стороны.

Где-то через полчаса доктор вывел из кабинета филиппинца и позвал меня.

— Вот вам результаты осмотра, - он протянул мне исписанную бумагу. - Ничего, кроме слегка повышенного давления. Но для его возраста это нормально.

Повара, конечно, списали. Но, по информации от его филиппинских друзей, уже через несколько месяцев он сидел на другом судне. На Филиппинах, как и в России, большинство проблем можно решить за деньги через знакомых, родственников, родственников знакомых и знакомых родственников.

Кстати, в ортодоксальных мусульманских странах, таких как Эмираты, Иран, Марокко, доктора для своих и неправоверных разные. То есть, нельзя врачу ковыряться в теле правоверного мусульманина после того, как поковырялся в теле христианской собаки. Точно не знаю, но по опыту моего лечения там, в доктора для неправоверных попадают, похоже, исключительно троечники и штрафники.

Выпала у меня пломба из зуба. В Марокко поехал к врачу и сделал большую глупость: взял выпавшую пломбу с собой. Доктор свободно говорил по-русски, так как заканчивал Ленинградский Первый Медицинский Институт. Обрадовавшись общению на родном языке, я сделал ещё большую глупость: показал выпавшую пломбу врачу. До бор-машины дело не дошло: та же самая пломба была вставлена в ту же самую в дырку в зубе и поставлена на клей.

Конечно, через неделю пломба опять выпала.

Так как на большинстве судов торгового флота врачей нет, моряки обязаны проходить довольно серьёзную медкомиссию. А в России она ещё серьёзнее, чем где бы то ни было. Так, во всём мире моряки проходят медкомиссию раз в два года, в России же – ежегодно. Да и по количеству задействованных врачей мы тоже впереди планеты всей. Проходил я один раз медкомиссию в Бельгии - так там всего один врач, который выписывает медицинское заключение по результатам ее прохождения. Всё остальное делают медсёстры. Оно и понятно: для того, чтобы померить давление или потыкать указкой в табличку для проверки зрения, не нужно шесть лет в мединституте учиться. В российской же медкомиссии участвует полный штат докторов. Зачитываю список прямо с медицинского заключения: врач-профпатолог, врач-терапевт, врач-невролог, врач-психиатр, врач-психиатр-нарколог (отдельно от первого психиатра), врач-хирург, врач-дерматовенеролог, врач-уролог, врач-стоматолог, врач кардиолог, врач офтальмолог, врач-оториноларинголог. А потом российские медики плачут, что у них зарплаты маленькие такие! Если двенадцать человек делают ту работу, которую может сделать один - откуда же большой зарплате взяться у каждого из этих двенадцати! Требования на медкомиссии жёсткие, по себе знаю: чуть сахар больше шести, чуть давление больше сто сорока на девяноста - могут и восвояси отправить. Но, похоже, не всех. В Малаккском проливе вызвали меня в каюту к уже пожилому электромеханику: мол, плохо ему. Пришёл, вижу - лежит на койке, закатив глаза; говорит, что правую половину тела плохо чувствует. Понятно, - думаю, - дело пахнет инсультом. Хорошо, проходили мимо Сингапура: отправил его катером в местный морской госпиталь. Через неделю приходит оттуда отчёт: мол, с вашим пациентом всё хорошо, откачали его, провели реабилитацию и отправили домой. Ну и, по ходу дела, перечислили в отчете все его электромеханические болячки. Так вот, выяснилось, что, по его собственным словам, он уже десять лет, как астматик. С астмой на флот дорога заказана, отсюда вопрос: как и за сколько он проходил медкомиссию?