Вячеслав Газов – Байки капитана Кубышкина (сборник рассказов) (страница 1)

Байки капитана Кубышкина (сборник рассказов)

Глава

О ПРОИЗВОДСТВЕННОМ ТРАВМАТИЗМЕ И МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ

Давным-давно канули в лету те былинные времена, когда на каждом советском судне был штатный доктор. Был он там, что называется, на всякий случай - поскольку моряки народ здоровый, ежегодно проходящий медкомиссию. Поэтому доктора, по большей части, бездельничали. Но всякие случаи иногда происходят, и тогда присутствие на борту квалифицированного медика очень выручало. Но так как большую часть времени врачи всё-таки бездельничали, то они были первыми, кто попал под сокращение в девяностые годы, когда судовладельцы начали считать деньги. Сейчас доктора остались только на пассажирских судах и на рыбаках, где экипажи за сотню человек. На обычном торговом судне вместо врача - двухдневные курсы по оказанию первой медицинской помощи и медицинскому уходу за плечами капитана и его старшего помощника, а также медицинское руководство для капитана от Всемирной Организации Здравоохранения. Руководство это состоит из трёх частей: алкогольное отравление, венерические заболевания и остальные болезни. Ещё можно запросить совет по спутниковому телефону у дежурного врача в клинике, с которой у судовладельца заключён договор. Но сами понимаете: какой дельный совет может дать доктор, не видя пациента?

С проблемой оказания медицинской помощи в море я столкнулся в своём первом же рейсе в капитанской должности. Жил-был второй помощник капитана. Как положено второму помощнику, стоял ходовую вахту с полуночи до четырёх утра. Беда была в том, что второй очень любил музыку слушать: в четыре утра возвращался с вахты в каюту и включал её на полную.

На палубу ниже под ним жил повар. Он вставал на работу в шесть утра, и музыка в четыре утра ему очень не нравилась. Повар сказал второму, что не готов меломанить в столь ранний час один раз. Потом сказал ещё раз. Второй никак не реагировал, и рано утром повар, по-прежнему, просыпался под аккорды сверху. В третий раз повар ничего не стал говорить. Он постучался в каюту второго и, как только тот открыл дверь, сходу дал ему в челюсть. Несчастный не знал, что повар служил в ВДВ: удар был первый и последний. Второй помощник рухнул на пол со сломанной челюстью. Повар молча ушёл досыпать. Через какое-то время второй очухался и, подвывая от боли, пополз на мостик, где попытался жестами объяснить старпому, что с ним произошло - говорить он не мог. Старпом ничего не понял, но, шокированный видом распухшей скулы второго, вызвал меня. Поднявшись на мостик, я застал там полулежащего и стонущего на диване второго помощника. Увидев меня, он в промежутках между стонами стал мычать, показывать на свою распухшую челюсть, и махать в воздухе руками. Ничего не поняв, я дал ему бумагу и ручку:

- Пиши, что произошло.

Тот написал коротко: «Повар мне челюсть сломал. Очень больно. Нужно к доктору».

- Веди его в лазарет, - сказал я старпому, - Сейчас подойду туда.

Я пошёл в каюту, достал из сейфа таблетки кодеина и спустился с ними в лазарет. Налил стакан воды и подал его второму вместе с таблетками:

- Пей.

Второй замычал и отрицательно покачал головой. Я понял, что он не может открыть рот: придётся возвращаться в каюту за морфином.

После укола второй, наконец-то, перестал выть и стонать - теперь можно было озаботиться его дальнейшей судьбой. Это был мой первый капитанский рейс. Я еще не знал, что в таких случаях делать: действиям в подобных ситуациях в морских академиях и на курсах повышения квалификации не обучают. Для начала, решил позвонить своему немецкому судовладельцу. Немец меня послушал, с полминуты молчал и сказал, что перезвонит. Перезвонил где-то через полчаса: следуйте к ближайшему берегу и свяжитесь с местным спасательным центром. Ближайшем берегом был австралийский. Звонить в спасательный центр не стал, отправил запрос на экстренное оказание медицинской помощи по почте. Австралийцы ответили быстро, не прошло и часа: «Следуйте на внешний рейд Фритауна». Это был ближайший к нам австралийский порт. Посчитали: к Фритауну мы должны подойти на следующее утро. Но всё закончилось раньше.

Ближе к вечеру в небе появились два вертолёта: санитарный и полицейский. С первого десантировалась бригада скорой помощи, со второго - двое штатском, которые представились детективами. Пока медики паковали больного на носилки и привязывали их к опущенному с вертолёта тросу, полицейские устроили допрос. Сначала допросили меня, потом - старпома и, под конец, самого виновника торжества – повара. Тот английским не владел, поэтому я присутствовал на его допросе в качестве переводчика.

- Мы вынуждены забрать с собой этого джентльмена, – резюмировали австралийские детективы.

Наручники на повара не надели, но подняли на вертолёт на тросе в обнимку с одним из полицейских.

Вскоре обе вертушки скрылись за горизонтом, а мы повернули на порт назначения. Буфетчица готовила ужин экипажу вместо безвременно ушедшего повара, а я составлял подробный рапорт о проишедшем.

К слову сказать, для повара всё окончилось не так уж и плохо: он отделался штрафом. С работы его, конечно, уволили, но, хотя бы, в австралийскую тюрьму не попал. Второй же помощник лечил свою челюсть очень долго.

Но это был особый случай, можно сказать, с криминальным подтекстом. В основном же, травмы на флоте получают тогда, когда их совсем не ожидают. Вот типичный пример. Выходим из марокканского порта на Атлантическом побережье. Судно без груза, идёт бортом к океанской зыби. Бортовая качка в таких условиях резкая и сильная, заваливает до тридцати градусов на борт. Сдал лоцмана, разгоняюсь до крейсерского хода. На мостик звонит старпом:

- Капитан, спуститесь в лазарет, тут у нас проблема.

Спускаюсь на главную палубу, открываю дверь судового медпункта. Первое что вижу - лужу крови на полу и кровавые брызги повсюду на стенах и шкафчиках. На кровати, закатив глаза, лежит второй помощник (что же вторым всё так везёт!) с окровавленным пальцем на руке. Из пальца торчит кость фаланги. У пациента состояние шоковое, он даже не кричит от боли. Сидящий на стуле напротив старпом тоже в шоке от увиденного. Нашатырный спирт пришлось давать нюхать обоим. Накормил второго кодеином, залил рану перекисью водорода, забинтовал повреждённый палец и примотал к соседнему здоровому. За время проведения всех этих процедур второй немного пришел в себя и рассказал, что же с ним случилось. Всё произошло в каюте. Извините, в туалете второй присел на унитаз и, чтобы с него на качке не свалиться, схватился рукой за косяк открытой двери. Все судовые двери в открытом положении закрепляются специальными фиксаторами. Но в этот раз или качка была очень резкая, или фиксатор разболтался - дверь соскочила с него и со всего размаху ударила второго по вцепившейся в дверной косяк руке. Хорошо ещё, что только один палец сломало.

После оказания первой медицинской помощи необходимо было организовать эвакуацию травмированного. Берега Марокко были видны, но, по моему прошлому опыту, оформление захода в марокканский порт - процедура долгая и нудная. Хорошо, если за сутки управимся. И никакие разговоры о необходимости срочной эвакуации больного на туземных бюрократов не действуют. С другой стороны, меньше чем за сутки мы уже дойдём до британского Гибралтара, где всё намного проще. Поделился своими соображениями с судовладельцем: он со мной согласился и дал контакты агента в Гибралтаре.

На следующее утро бросили якорь на внутреннем рейде под гибралтарской скалой. Тут же подлетел катер, на который загрузили второго. Он поехал в местный госпиталь, а мы – дальше, согласно рейсовому заданию.

А иногда травмы случаются из-за излишне детального следования инструкции по технике безопасности.

Электрик спускался по трапу, как положено по инструкции: держался обоими руками за релинги (поручни). Можно даже сказать, что не держался, а вцепился в них. Потому что, когда поскользнулся на ступеньке и начал падать, правую руку с релинга снять не успел: вцепившаяся в поручень рука пошла назад и при падении выскочила из плечевого сустава - глупее случая не видел.

Слава Богу, находились в Средиземном море, недалеко от берега. Связался с испанским спасательным центром и через час прилетел вертолёт. Электрика упаковали в носилки, привязали к спущенному с вертушки тросу, вертолётчики подняли его лебедкой к себе на борт и отвезли в испанский госпиталь. Там вправили руку на место и на следующий день он был уже дома. А я потом много дней отписывался от страховой компании, которая оплачивала девять тысяч евро за вертолёт, плюс лечение в госпитале. Спрашивали всё, в том числе в каких ботинках он был при получении травмы. Был бы не в рабочих - страховая бы вертолёт с лечением не оплатила.

На какие только ухищрения не идут судовладельцы для того, чтобы страховая оплатила транспортировку и госпитализацию травмированного или заболевшего члена экипажа. Стояли на якоре возле Сахалина, за пределами территориальных вод России и под российскими санкциями – не под тем фрахтователем судно оказалось на начало СВО. То есть граница для нас была закрыта и в российский порт нам было не зайти. И тут у газового механика друг заболел живот. И так заболел! - Воет от боли, из гальюна (туалета) почти не выходит. Причём, болит с правой стороны, там, где аппендикс находится.