Вячеслав Федоров – Симбиот (страница 82)

— Проблема в том, что Советский Союз оказался для фашистов ящиком Пандоры, открывая который, они не представляли, что находится внутри. Если наша разведка смогла собрать обширные и разнообразные сведения о противнике, а основная проблема заключалась в их слабом анализе и неверной интерпретации некоторых фактов, то немцы оскандалились по всем позициям. Их разведслужбы оказались великолепны на тактическом уровне, хороши на оперативном и полностью некомпетентны на стратегическом. Они не смогли верно оценить ни мобилизационные, ни экономические возможности Советского Союза. И это еще мягко сказано. Главные силы Красной Армии по немецким данным составляли то ли 100, то ли 120 дивизий, а если мне память не изменяет, то в сорок первом году мы развернули около четырехсот!* То есть возможности противника были недооценены минимум в три-четыре раза! Это неслыханно! Немецкое верховное командование уверено в том, что мы располагаем не более чем пятью-шестью тысячами танков устаревших конструкций и примерно таким же количеством самолетов, тоже не первой свежести. Но если о военной мощи нашего государства они имели хоть какое-то представление, пусть и весьма смутное, то о возможностях промышленности их сведения были абсолютно неадекватны. Они видели в СССР ухудшенную копию Российской Империи образца 1914 года, лишенную подготовленных инженерных и управленческих кадров, без квалифицированных рабочих и служащих. О реальных возможностях новых промышленных зон в Поволжье, на Урале и в Сибири они не знали практически ничего. Вот этого я совсем не понимаю, ведь десятки их инженеров и рабочих участвовали в восстановлении нашей экономики! Они что, вообще их не слушали? Непонятно. Но, самое главное, что немцы были убеждены в слабости центрального правительства, уверяя и себя, и других, что большевики держатся у власти исключительно на штыках НКВД. В их мечтах Советский Союз рушился изнутри, охваченный гражданской войной после первых же неутешительных вестей с фронта. Желание нашего народа продолжать борьбу с захватчиками в любых условиях, оказалось для немцев крайне печальным открытием…

*Попаданец ошибается, по данным Исаева, в 1941 году СССР развернул эквивалент 800 дивизий.

— Это многое объясняет. Если Гитлер ТАК нас оценивает, то в его желании развязать войну, нет ничего удивительного. Но как можно было предугадать такое? Кто в здравом уме может предполагать такую некомпетентность немецкой разведки?

— Ну, если человеку всю жизнь твердить, что он дурак, в конце концов, он в это поверит. Скорее всего, они стали заложниками собственноручно созданных стереотипов. Я не верю в то, что это было сделано специально. Но один факт очень примечателен. Хорошо известный вам адмирал Канарис всего за несколько военных лет умудрился завести сношения с английской разведкой и поучаствовать в заговоре против Гитлера, дважды нарушив присягу и предав свою страну, за что и был повешен. Вместо профессиональных разведчиков, они набрали себе профессиональных интриганов и предателей. Хотя, не стоит перегибать палку, список успешных операций на их счету не меньше, чем у наших. Например, они полностью вскрыли состав и дислокацию наших частей в приграничной зоне. Но, несмотря на эти успехи, весь план немецкого вторжения в Россию строился на ПРЕДПОЛОЖЕНИИ, что основные силы Красной Армии находятся в промежутке между старой и новой границей. Если учесть, что краеугольным камнем всей операции являлось именно окружение и уничтожение наших главных сил в приграничном сражении, то масштабы их авантюризма не поддаются разумной оценке!

Я сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией Сталина. От его былой слабости не осталось и следа, сейчас на лице была заметна напряженная работа мысли.

— В моем мире события развивались несколько иначе, и я пока не понял, что стало для этого причиной. Возможно, что у Гитлера есть свой вселенец. Как бы там ни было, немцы не высаживались на Мальте! Вместо этого Муссолини объявил войну Греции, в очередной раз поразив всех бездарностью своих генералов и неумением солдат воевать. Оправившись от первого удара, греки остановили наступление, разгромив несколько итальянских дивизий, а потом сами вторглись на территорию Албании. На фоне этих событий, в Югославии, уже готовой присоединиться к Оси, произошел государственный переворот. Я точно не помню, но это чуть ли не наших рук дело. Недолго думая, немцы объявили войну югославам, и, за пару недель пройдя насквозь всю их территорию, вторглись в Грецию, попутно раскатав в блин греческую армию вторжения. Англичане пытались помочь, послав на помощь эллинам пару своих дивизий из Африки, но отразилось это разве что на количестве немецких трофеев. Впрочем, Балканский и Среднеземноморский ТВД считались немцами второстепенными. Посылка войск в Северную Африку, операции в Греции и Югославии были скорее вынужденными мерами, чем осознанным желанием. Вообще говоря, на протяжении всей войны, Италия являлась для немцев источником постоянной головной боли, каждый раз вынуждая тратить значительные силы и средства на поддержание ее на плаву. В моем кругу общения была довольно популярна шутка, что Муссолини нужно посмертно представить к званию Героя Советского Союза, так сказать, за выдающийся вклад в победу над фашизмом.

Я ненадолго остановил свой рассказ, пытаясь собрать в более-менее стройную картину тысячи роящихся в голове мыслей. Получалось, прямо скажем, не очень…

— Как бы кощунственно это не звучало, но вторжение немцев в Югославию и Грецию для Советского Союза имело и несколько положительных моментов. Вместо бесполезных союзников или вооруженных до зубов нейтралов, в любой момент готовых ударить в спину проигравшему, немцы получили очаг бесконечной партизанской войны, как губка впитывающий в себя пусть и не самые лучшие, но так необходимые на Восточном фронте дивизии. Кроме того, балканская компания вынудила немецкое командование немного сдвинуть сроки операции против России. Сдвинуть, но не отменить! Несмотря на все усилия дипломатов, кошмар новой мировой войны докатился и до СССР. И на этом фоне, сегодняшние события в Европе, да и Первая Мировая война тоже, покажутся детской игрой в солдатиков.

Ну, вот я и добрался до мечты всех попаданцев.

— Немецкие войска перешли границу Советского Союза двадцать второго июня тысяча девятьсот сорок первого года. Я не буду поддерживать интригу, сохраняя до последнего момента исход этого противостояния, тем более, что это вовсе не сказка на ночь. Мы победили. Война закончилась в Берлине девятого мая тысяча девятьсот сорок пятого года полной и безоговорочной капитуляцией фашистской Германии. Через тысячу четыреста восемнадцать дней штурмовой флаг сто пятидесятой стрелковой дивизии генерал-майора Шатилова был поднят над развалинами Рейхстага. Через четыре бесконечных года! Но цена…

С каждым словом говорить становилось все труднее и труднее. Я прекрасно понимал, что в этот момент от моего красноречия и убедительности во многом зависят жизни множества людей. Если мне сейчас не поверят, то… Что? Кто сказал, что мое вмешательство изменит ситуацию к лучшему? Это лишь мои домыслы и хотелки, последствия которых придется испытать на себе целой стране с двухсотмиллионным населением!

— Правильно ли говорить о цене, когда речь идет о выживании страны и народов, ее населяющих? Наверное, нет. И все же. Прошло уже больше шестидесяти лет, а мы даже не смогли толком посчитать, во что нам обошлось право на жизнь. По разным данным людские потери составили от двадцати до двадцати девяти миллионов человек! Каждый седьмой заплатил своей жизнью! Сколько людей осталось инвалидами и калеками, я даже не берусь предположить. Признаюсь честно, такая цифра мне ни разу на глаза не попадалась, но рискну предположить, что она как минимум с шестью нулями. И это далеко не все. Вся европейская часть Советского Союза превратилась в одно большое пепелище. В сорок первом немцев удалось остановить только в шестнадцати километрах от центра Москвы! В ш е с т н а д ц а т и!!! В сорок втором фашисты дошли до Воронежа и Кавказских перевалов. После нескольких месяцев уличных боев от Сталинграда осталась груда щебня и искореженной арматуры. После войны, почти девятисотдневной блокады и эвакуации в четырехмиллионном Ленинграде осталось четыреста тысяч жителей. Только зимой сорок первого на сорок второй годы погибло больше шестисот пятидесяти тысяч мирных жителей, причем абсолютное большинство от голода. Никто толком так и не знает, сколько людей погибло там за всю войну, но называют цифру вплоть до полутора миллионов!

Страха не было. Он отошел куда-то на задний план. Сейчас я говорил, не пряча глаз и не пытаясь сгладить острые углы. Это право мне дали все те миллионы людей, которые своей жизнью расплатились за чьи-то ошибки и амбиции. Считал ли я Сталина виновником всех этих событий? Да какая к черту разница? Кому интересно мое мнение? Никому! Даже сидящему напротив человеку. Он сам себе даст оценку, без подсказок сопливого попаданца. Мне же было достаточно его взгляда, чтобы понять, что со своими вопросами я зашел по нужному адресу.

— Во время нашего первого разговора, вы спросили, за что я так ненавижу фашистов. В тот раз я был вынужден отделаться общими фразами. Ну что же, теперь я могу сказать правду. Я ненавижу их за то, что они поставили процесс уничтожения людей на промышленный уровень, возведя в ранг осознанной и целенаправленной политики государства. Жестокость на войне вещь обыденная и, несмотря на всю свою мерзость, довольно привычна. Тяжело удержать от насилия тысячи озлобленных, привыкших к крови и смерти мужчин. Но мне не приходилось слышать ранее, чтобы в новейшей истории подобные инциденты носили систематический характер, в открытую поощряемый государством. А нацисты сделали именно это. Нас, русских, украинцев, белорусов, евреев, грузин и всех других, кого я считал и считаю русским народом, не завоевывали. Нас истребляли! Планомерно и рачительно. Чтобы не тратить драгоценные патроны, травили в газовых камерах и живьем жгли в крематориях. Да не в каких-то импровизированных поделках, а в специально разработанных и построенных для цели максимально быстрого и экономного уничтожения. Впрочем, пуль они тоже не жалели.