Вячеслав Белоусов – Призраки оставляют следы (страница 22)

– Или подтвердить доводы Каримова и Боброва, что никакой пули не было и в помине…

– Вот и пущай себе исследует. Пущай копает. Есть медицинская наука, пусть использует все её широкие возможности, новейшие разработки и достижения. Пусть доказывает в конце концов своё право на существование…

– Заболтался ты что-то! – у Данилы не находилось слов от возмущения. – Знаешь ты кто?

– Кто?

– Пошёл ты знаешь куда со своими предложениями!

– Куда?

– Это же вещественное доказательство!

– Но ты же сам только что мямлил, что оно добыто без понятых, не оформлено протоколом, поэтому таковым являться не может…

– Почему это?

– Сам же!

– Мы тебя допросим в порядке статьи сто восемьдесят, и всё встанет на место.

– Как свидетеля, – подсказал Аркадий, уже просвещённый своим приятелем.

– И к твоим показаниям приложим этот вещдок.

– Хорошо. Вот и выход!

– Хорошо, да не очень… Подпорченными будут выглядеть такие доказательства.

– Нелегитимными?

– Начинается…

– Сам же говорил. Ну тогда давай по-другому всё обтяпаем. Я нашёл эту гильзу, я её и положу назад, успею до вашего завтрашнего осмотра.

– И что?

– А этот капитан… Как его?

– Квашнин, кажется…

– Квашнин завтра её найдёт. Платочком я её оботру. Ваточку вытащу, чин-чинарём. И оформляй этот вещдок протокольчиком, как положено, а?

– Лучше не придумал?

– Ну, на тебя не угодишь, – обессилев от фантазий, Аркадий, раскинув руки в стороны, запыхтел от негодования.

– Ты всерьёз всё это буровил? – Подождав, пока друг успокоится, тихо спросил Ковшов.

– Конечно. Думаешь, размечтался? От сильного перевозбуждения? – съязвил тот. – Чуть не проломил голову твоему Дынину, и меня понесло.

– И этот бред я слушаю!.. – угрожающе привстал Данила.

Он снова начал с философских категорий: след – пуля, гильза, нож, отпечатки пальцев, гниль под ногтями, воздух в пакете, это всё объективная реальность, если ею манипулировать, истины не установить. Если заигрывать с истиной, можно докатиться… Но есть принципы, не уступающие истине, это честь, долг, совесть, собственная репутация – категории, которыми определяется сущность следствия!..

– Ну, брат, ты прямо Фейербах, – Аркадий пододвинулся к другу, выждал момент и прикрыл ему рот ладонью. – Ладно, миру – мир. Ты же сам, вручая гильзу Илье, наказывал, чтобы он её пока не афишировал.

– Ты знаешь, Аркаш, – покривился Данила. – Отдать-то я отдал, но и сейчас не думаю, что я правильно поступил. Веришь – нет, первый раз со мной такое. Упэка наизусть помню, но такого случая ни в одной «Следственной практике»[11] не встречал.

– Вот видишь!

– Это не оправдание.

– Стоп на этом! – прервал его Аркадий. – Гильза есть. Ты о ней знаешь, тебе и карты в руки. Вот и ищи бандюгу. Дело Бобров возбудил, экспертизу Югоров станет делать. Он – дока, сам говорил, значит, найдёт следы от той пули. А ты своим ходом эти коварные следы разнюхивай.

– Каким своим?

– Ну… не мне тебя учить, старичок…

Так они проговорили чуть ли не до самого утра.

– Давай спать, – всё же не выдержал первым Аркадий. – Я понимаю, на новом месте… но привыкай.

– Петухи предутренние пропели. Не слышал? – потянулся к окну Данила и зевнул. – Вот она, деревня-матушка… Тут не поспишь. А я, уезжая из города, думал…

II

Разбудила их манящим запахом кофе и брызгами холодной воды Очаровашка. Бодрые и готовые к героическим свершениям друзья, словно два молодых льва, ответили ей дружным рыком и полуголые бросились на улицу.

Будь Аркадий на Северном полюсе или в центре жаркого Мадагаскара, он всё равно встретил бы утро гимнастическими упражнениями, Даниле об этом было хорошо известно. Поначалу они бодрой трусцой оббежали низкий барак, где в одной из шести квартир им уготовано было ночевать, потом устроились в углу двора, где к их удивлению высился совсем не поржавевший вполне приличный турник.

– Твоя предшественница баловалась? – хихикнул Аркадий, мигнув на отполированную сталь перекладины.

– Не иначе, – балагурил и Данила.

Барак не смутил его при утреннем знакомстве, был он, правда, не каменным, а деревянным, и поэтому, естественно, холодным, но крыша выглядела достаточно прочной, и ни один угол или стена не были залатаны. Зато кто-то из жильцов, не теряя оптимизма, прилепил на свою входную дверь красочный плакат, призывом дарующий надежду, что любой, вовремя пригасивший окурок, никогда не умрёт от огня, и это, конечно, вселяло веру в будущее.

Скоро одна за другой двери квартир начали открываться, и из них высунулись любопытствующие головы. Видимо, многие жильцы уже ушли по своим делам, так как из высунувшихся голов три принадлежали старушкам, одна – чумазому малышу, и только из последней двери степенно вышел солидный военный с пузом, свидетельствующем о принадлежности к военкомату. Добряк усмехнулся, крикнул им: «Здравия желаю!» – и отбыл по назначению.

– Будет с кем в домино козла забить, – подмигнул Даниле Аркадий.

– Они мастера.

– Крепка Красная армия.

Вот тут-то и появилась на свет некая примечательная личность, несказанно заинтересовавшая обоих. Выбравшись из двери соседней квартиры, эта образина изо всех сил пыталась изобразить трезвое существо. Заросшее щетиной, с мешками под глазами, оно с трудом ориентировалось в пространстве и ещё хуже стояло на ногах. Мужик с недоумением взирал на двух полуголых парней, плохо переваривая увиденное, но когда Аркадий окатил его оставшейся водой из ведра, тут же ожил и шмыганул назад, впрочем, оставив дверь неприкрытой.

– И здесь тебе повезло, – попробовал поддержать Аркадий пошатнувшийся оптимизм приятеля.

– Всё к одному… – махнул тот рукой. – Теперь хоть кое-что проясняется.

– Это чего же?

– А вот!

К Даниле, вбегающему в квартиру на запах кофе, от соседской двери протянулась подрагивающая рука.

– С приездом вас! – следом появилась и голова уже знакомого мужика. – Трофим Селёдкин! Ваш сосед.

– Ванькин папаня, – подоспел и Аркадий. – Это что же с утра-то?

– Ни в одном глазу, – заспешил тот, но для верности прижался к стенке, чтобы не слишком мотало. – Мы как раз на службу.

– Это и видно, – сурово уставился на него Аркадий и уже начал подбирать подходящие в таких случаях выражения, но в дверях появилась Очаровашка.

– Мальчики! – скомандовала она из глубины комнаты. – Поторопитесь к завтраку. И у меня к вам безотлагательная просьба. В доме очень холодно, предстоит наладить печку.

Вот здесь Селёдкин и проявил неожиданную сноровку. Услышав дивный голосок, он уловил главное.

– Хочу вас предупредить, уважаемая соседка, – Селёдкин изобразил поклон. – Печка эта завсегда у Надюхи не фурычила. Загублена с прошлой зимы.

– Да что вы! – совсем расстроилась Очаровашка. – А как же?..

– Имеем диплом! – воздел вверх лапу «знаток». – Виной всему тяга.

– И что же?..

– К вашим, как говорится, услугам, если соблаговолите…