Вячеслав Белоусов – Призраки оставляют следы (страница 21)
– Я вам не эксперт, друзья мои, – наслаждаясь эффектом, произнёс Аркадий, – но перед вами гильза патрона к револьверу «наган» образца 1895 года. И в калибре не ошибусь – семь и шесть десятых миллиметра. Будете спорить?
Он оглядел обоих, выковырнул из гильзы кусочек ваты, поднёс её к носу Данилы.
– Вдохни воздух, старик. Чуешь? Я ж тебе намекал, что разговор имеется?
Из гильзы отдавало сгоревшим порохом.
Проза провинциальной жизни
I
Расставшись с окрылённым гильзоискателем Дыниным и возвратившись в квартиру, приятели разместились на полу в зале, сдвинув праздничный стол в угол. Поворочавшись и помаявшись на тонком жёстком матрасе, они всё же попытались уснуть, однако яркие впечатления от недавнего, от съеденного и выпитого напрочь уничтожили это желание. Сон покинул их, и вторую половину ночи они провели, фарисействуя и философствуя на полу. Надо сказать, не без пользы. Данила, хочешь не хочешь, а после злосчастной гильзы вынужден был рассказать Аркадию свои приключения, начавшиеся нелепой беготнёй за мальчишкой, а кончившиеся стычкой с Топорковым. Насчёт бумаг из архива и просьбы покойника он промолчал.
– А я догадывался, что у тебя там произошло, – не удивился Аркадий. – Ждал, когда своими подвигами похвастаешь.
– Какие там подвиги! – горько посетовал Данила. – Чудом жив остался.
– Что-то ты не договариваешь, старичок. Нет? – Аркадий заглянул бы другу в глаза, но темнота спасла Ковшова. – Логики не наблюдается. И кто тебя по черепку шарахнул тоже не приметил?
– Враз отрубился.
– Хорош удар. Профессиональный. По затылку он тебя очакушил, – оценил Аркадий. – И не смертельно, и отключает тут же. Однако согласись, этот бандит, выходит, и стрелял в Топоркова?
– Больше некому.
– Чья гильза, если не из его нагана?
– В милиции такой древности на вооружении давно нет. Этим когда-то… в далёкие грозовые революционные баловались, – сказал и замолчал Данила, его ошпарило от догадки: «Топорков-то про что рассказывал?! Он же и талдычил об усмирителях Хана!..»
– Что это ты весь перекосился? – заметил перемену в его лице приятель. – Правильно мыслишь, в Гражданскую войну наши комиссары шашками да наганами красовались. Матросы маузеры предпочитали. Помнишь фильм про командарма Пархоменко? Но у маузера гильза покрупней калибром…
Он помолчал, дожидаясь реакции товарища, но Ковшов отмолчался и даже попробовал отвернуться.
– Нет, ты погоди, – удержал его за плечо Аркадий. – Ты гильзу патологоанатому отдал, но предупредил, чтобы он помалкивал до поры до времени, так?
– Ну так.
– А почему?
– А ты всё ещё не догадался?
– Хотел бы всё-таки услышать…
– Чтоб он в себе не разуверился. Доволен?
– Понятно, понятно… В воспитательных целях, так сказать. Ты не горячись. Чего взбеленился-то? – не отпускал приятеля Аркадий. – Значит, теперь получается так… Раз я ущучил гильзу в избе, а Дынин как раз эту пулю нашёл в теле убитого?..
– Ну продолжай, продолжай.
– Только что ты подтвердил, что уверен в Илье?
– Ну, уверен…
– Вот! Получается, что бандюга тот, который Топоркова грохнул из нагана и тебя отключил, он же эту пулю спёр из морга.
– Как ты всё подвёл-то! – попробовал осадить разыгравшуюся фантазию друга Данила, но азарта спорить не хватало, да и самого грызли сомнения, он давно пришёл к такому же выводу, но пугался этих мыслей, слишком страшными они выглядели. – У тебя прямо цепочка! Долго соображал?
– Логическое построение, – невозмутимо хмыкнул Аркадий, не обидевшись. – Несколько правильных посылок образуют верное заключение. Забыл, как учили?
– Какие же это правильные посылки? Не поделишься? – Данилу так и подмывало, ему не терпелось уличить товарища в ошибке, в преждевременности сказанного; получалось, что в разное время, разными путями, но они оба с Аркадием пришли к одному результату…
– Можно было бы множество доводов привести, – видя, как заволновался Ковшов, с издёвкой и лениво отозвался Аркадий, поддразнивая друга, – но, думаю, и двух достаточно.
– Каких же?
– Всё произошло в один вечер, так? – начал рассуждать Аркадий.
– Так.
– А ведь посторонних, кроме тебя, при покойнике не наблюдалось… И когда Топорков жив был, и когда, простите…
– Да меня никто не видел! – дёрнулся в сердцах Данила. – Однако я к гибели Топоркова никакого отношения не имею. Это-то ты учёл?
– Как знать, старичок, как знать…
– Что? Ты и меня подозреваешь?
Данила, конечно, больше шутил, но приятель продолжал отвечать ему в том же серьёзном тоне и, казалось, совсем не дурачился:
– Как любил повторять твой литературный любимчик Холмс: в поле подозрения попадают все, кто был на месте преступления, а?
– Пока не рассеется туман, – соглашаясь, нахмурился Данила и погрустнел. – А туман пока не думает опадать. Отнюдь. Мне кажется, он ещё больше сгущается…
– Ты это о чём?
– Убийца Топоркова и вор, если это было одно и то же лицо, должен был знать, что Дынин вечером будет производить анатомирование.
– Его предупредили.
– Кто?
– Что ж тут думать? Легче простого вычислить. Называй всех, кто знал об этом, и отбери достойного.
– Ты что мелешь? Из кого выбирать? Сплошь одни работники милиции и прокуратуры.
– Не так уж и велик круг.
– Слушай, твою фантазию да хорошему бы романисту!
– А что делать?..
– Вот я и думаю…
– Всё только начинается, мой друг, – посочувствовал Аркадий. – Ты приляг, приляг. Что вскочил-то?
– Да всё равно утро скоро.
– Может, с гильзой я поторопился?
– Что? Час от часу не легче.
– А давай, чтобы не было мороки, я её назад заберу у Дынина. Илья Артурович завтра же с утречка в город рванёт. Так я его на своей ласточке перевстрену. Где он живёт, я уже знаю.
– Зачем? – меланхолично гадал Данила.
– Отберу гильзу назад. Нечего ему этой вещицей дурить Югорова.
– Ну, брат, ты загнул!
– А чего?
– Югоров как раз думает продолжить исследования, чтобы убедиться в наличии этой пули, или…
– Или?