Вячеслав Абрамов – Арло Гримм и Летиция Браун убийство в Грейленд-Холле (страница 8)

– Нет, детектив, – ответила она с той же тихой тревогой в голосе. – Не могу.

– Понимаю. Но нам нужно будет выспаться… Завтра предстоит допросить всех родственников. Кто, где, с кем и почему – как говорится.

– И каждый будет что-то скрывать, – тихо сказала она.

– Безусловно. – Я вздохнул. – Но это только делает игру интереснее.

Мы ненадолго замолчали. Где-то вдалеке снова что-то скрипнуло. Мы оба прислушались. Но больше ничего не последовало.

И всё же… ощущение, что в этом доме что-то наблюдает за нами из темноты, не оставляло.

Сначала тихо, как будто неуверенно – один-два удара и тишина. Мы с Летицией даже не пошевелились. Я с трудом приоткрыл один глаз. Она лежала ко мне спиной, дышала размеренно, но, судя по напряжённым плечам, была не совсем в покое.Не успели мы толком проснуться, как в дверь кто-то начал стучать.

Мне было лень даже слово вымолвить – тело налилось свинцовой тяжестью, и каждый вдох давался усилием. Казалось, я не спал вовсе, а только что начал проваливаться в долгожданную дрему…

Но тут раздался резкий, почти злой удар в дверь. За ним – новый настойчивый стук и голос:

– Детектив, вы спите?

– Да, не сплю! – буркнул я и пошёл к двери, пытаясь на ходу поправить рубашку.Я вскочил так резко, что сбил с себя покрывало и чуть не стукнулся о край прикроватного столика. Голова гудела, в ушах звенело.

За дверью стоял Окридж – аккуратный, как всегда, словно сам восход солнца каждое утро сверялся по его часам.

– Детектив, простите за столь ранний визит, – сказал он с оттенком формальной вежливости. – Я пришёл разбудить вас и сопроводить в склеп. Господина Альберта… тело готово к осмотру.

– Разумеется… – пробормотал я, приоткрывая дверь лишь на щёлочку. – Простите, Окридж, а который сейчас час?

– Пять тридцать, – ответил он без малейшего колебания, как будто следил за часами, пока поднимался по лестнице.

– Как вам будет угодно, детектив. Прошу лишь не затягивать.– Окридж, не могли бы вы подождать нас внизу? Мы скоро спустимся, – сказал я с вымученной вежливостью. Он кивнул:

– Вот уж не дают поспать, – пробормотал я. – Шум в замке не утихает даже по ночам, а теперь ещё и подъем в такую рань.Когда я закрыл дверь, на миг замер, опершись на неё лбом.

Я повернулся к Летиции. Она спала… или делала вид, что спала. Не хотелось её будить. Её лицо было умиротворённым, почти детским. Но, увы, обстоятельства не оставляли выбора.

– Что случилось? – зевая, спросила она, потирая глаза.– Летиция, – я мягко тронул её за плечо. Она резко повернулась, глаза испуганно распахнулись.

– Сейчас. Иначе он явится с колокольчиком, как нянечка в пансионе.– Окридж приходил. Хочет, чтобы мы осмотрели тело Альберта. Срочно. – Сейчас?

Летиция метнулась, как стрела – за пару минут уже была одета, застёгивала на ходу пуговицы.

– Я готова, детектив! – сказала она, хватая свой блокнот из сумки.

– Какой напор с утра пораньше… Надеюсь, тело окажется разговорчивым.Я улыбнулся про себя.

Мы вышли из комнаты и направились вниз, где, точно по часам, нас ждал Окридж – с таким видом, будто под дверью и не стоял, а материализовался из воздуха. Он поклонился нам в знак уважения, и, не теряя времени, повёл в сторону склепа.

Мы шли по садовой дорожке. Впервые с момента прибытия покинули замок – и утренний воздух резал кожу, будто тонкие лезвия, пропитанные сыростью.

Впереди нас вёл дворецкий – мистер Окридж. Его шаги были неспешны, но уверены, словно он знал не только путь, но и ответы на вопросы, которые я ещё не успел задать.

Я шёл молча, вглядываясь в тёмные очертания аллей и клумб, озарённых только бледным светом рассвета. Что-то в этом саду не давало мне покоя.

Мы проходили мимо беседки, и я замедлил шаг. Деревянная, с готическими резными сводами – она выглядела так, словно была собрана из костей. Странная иллюзия. Беседка стояла среди алых роз, насыщенных до пугающего: казалось, их поливали кровью. Рядом росли:

фиолетовые дельфиниумы, похожие на вытянутые пальцы,

белые лилии, словно маски на маскараде,

и волчьи акониты, таящие яд и грех.

А вокруг – каменные статуи. Мрачные, высокие, они стояли по кругу, будто часовые. Одна была повреждена – её голова валялась у подножия пьедестала, с безмолвным упрёком глядя в небо.

Я чуть повернулся к Окриджу.

– Мистер Окридж, позвольте вопрос?

Он не обернулся, но слегка наклонил голову, продолжая идти:

– Вы хотите спросить о беседке и статуях, не так ли?

Я приподнял брови – угадал.

Летиция не удержалась и сразу вступила:

– Да, мистер Окридж. Очень хочется знать… откуда у вас такой стиль? Он довольно… необычный.

Я мягко кашлянул, чтобы привлечь внимание к себе, и добавил с ноткой иронии:

– Должен сказать, не каждый стал бы украшать собственный сад в таком… мрачном духе. У вашего лорда, должно быть, был особый вкус. Странный, я бы сказал.

Сказал это нарочно – с намёком, слегка провоцируя. Иногда, чтобы раскрутить собеседника, нужно бить по краям, а не в лоб. Особенно если перед тобой – человек воспитанный.

Окридж отреагировал спокойно, почти с философским оттенком в голосе:

Мой господин… был непростым человеком. В последние годы он сильно замкнулся в себе. С людьми он ладил всё хуже. А совсем недавно к нам зачастили гости. В основном – из числа знатных фамилий. Возможно, что-то изменилось. А может – нет.– Да, вы не первый, кто это говорит, детектив. Многих это отталкивает. Но, как говорится, вкус – вещь личная. Не каждый обязан понимать выбор другого.

Я положил руку на подбородок, задумчиво вглядываясь в резные узоры беседки.

– Да… вы правы, мистер Окридж. Искусство не обязано быть понятным. Порой, чем оно темнее, тем больше отражает суть.

Летиция, напротив, была в восторге. Я заметил блеск в её глазах – этот сад ей, похоже, нравился. Она всегда тяготела к необычному.

И вот, Окридж остановился. Мы стояли перед высоким, полукруглым зданием с арочным входом. Стены были покрыты тёмным мхом, камень внизу выщерблен временем. Над входом – знак в виде черепа с крыльями, едва различимый в утреннем полумраке.

– Мы пришли, – произнёс дворецкий, указав рукой на дверь.

Мы вошли в склеп.

Сначала ударил холод – не просто сырой, как на улице, а тот, что проникает сквозь одежду, кожу, плоть… и цепляется за кости, будто чьи-то пальцы. Воздух был недвижим, густой, с еле уловимым запахом воска, гнили и ещё чего-то – будто стёртые чернила древней книги. Никакого ветра, ни звука, лишь скрип наших шагов по каменным плитам.

Летиция вздрогнула. Я заметил, как она прижала локти к туловищу и сильнее натянула на плечи свой серый плащ. Она была храброй, но атмосфера давила – даже на неё.

Я же ощутил странное напряжение в висках – почти как головная боль, но иное… больше похоже на вибрацию воздуха, едва заметную. Чужая энергия. Магия, если угодно. Я не был магом, но чувствовал подобные вещи – слишком часто сталкивался с тем, о чём обыватели предпочитают не думать.

Окридж шёл впереди с фонарём, свет которого плясал по стенам, рисуя на них зловещие тени. Его фигура казалась вытянутой и неестественной. Как тень не человека, а того, кто давно умер – и всё ещё продолжает служить долгу.

Мы миновали ряды саркофагов. Каждый был накрыт чёрным бархатом, на некоторых – высечены фамильные гербы. Под одним таким покоился и он.

Окридж остановился и, не оборачиваясь, произнёс глухим, почти скорбным голосом:

– Знаете, детектив… Я не сомневаюсь в ваших способностях. Но должен вас предупредить. Это убийство – не обычное. Я сам участвовал в расследовании многих странных случаев, а Союз Магов послал именно вас. Вы понимаете, о чём я говорю.

Он обернулся, глядя мне прямо в глаза.

– Магия была применена, детектив. Причём… та, что давно должна быть запрещена.

Я приподнял бровь. Слова Окриджа прозвучали слишком буднично для столь важного откровения.

– Стоп, стоп, – сказал я, и в голосе моём прозвучало недоумение. – Об этом не было сказано ни слова. В официальном рапорте значилось: убийство в запертой комнате, без следов проникновения. А вы мне говорите – магия? Это уже, знаете ли, совсем другая история.

Он не смутился. Лишь развёл руками:

Вы здесь не просто как детектив. Вы – последний, кому доверяет Орден.– А разве одно исключает другое, сэр? Комната действительно была закрыта. Замки не взломаны. Слуги не входили. А тело… увидите сами. Даже опытный дознаватель поймёт – такое не совершить руками человека.

Я посмотрел на него пристально. В такие моменты важны не только слова, но и паузы между ними.

– Иногда, – сказал я, – то, что кажется невозможным, просто плохо описано. Но… если вы правы – значит, нам предстоит ночь, которую мы не забудем.