Вячеслав Абрамов – Арло Гримм и Летиция Браун убийство в Грейленд-Холле (страница 10)

– Господин Эдмунд, как вам известно, был человеком сдержанным. Он редко делился мыслями. Разве что… – он запнулся, – в последние дни бывал более рассеян, чем обычно. Но никаких тревожных признаков не было. И, пожалуйста, позвольте напомнить, что я всего лишь слуга. Мне не пристало обсуждать дела господина без его разрешения, даже после его смерти.

Я взглянул на Летицию – она шла чуть позади, с задумчивым лицом. Письмо, которое мы нашли, явно противоречило словам дворецкого. Лорд Эдмунд не просто волновался – он боялся.

– Хорошо, Окридж, – сказал я с оттенком раздражения. – Не буду вас утомлять. Просто скажите: господин Эдмунд когда-нибудь отзывался о своей родне… негативно?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

– Могу лишь сказать, что господин не питал излишнего тепла к большинству из них. Но, быть может, это характерно для многих богатых домов, не так ли?

Я кивнул и больше не стал настаивать.

Мы уже почти подошли к крыльцу замка, когда меня словно кольнуло подозрение. Мысль возникла внезапно, как вспышка: а что, если в ту ночь… фамильяр пришёл не к Летиции? А если он попытался проникнуть в комнату кому-то другому, ну кому?

Но… если в этой комнате кто-то другой оставался? И фамильяр исчез, потому что понял – это не тот, кого он искал?

Тогда кто это был?

Я нахмурился, задержав шаг, и обратился к Окриджу:

– Скажите, Окридж, ещё один вопрос… До прибытия нас с мисс Летицией – кто-то жил в той комнате, где вы её поселили?

Дворецкий, шагавший чуть впереди, остановился. Он медленно повернул голову, как будто ему понадобилось время, чтобы извлечь нужное воспоминание из глубин памяти.

– Да, детектив, – ответил он, чуть склонив голову. – Жила. Но… почему вас это так тревожит?

– Я просто уточняю. Не люблю неясностей.

Окридж на миг прищурился, затем продолжил:

– В той комнате жила Клементина, племянница господина Эдмунда. Но… она настояла на переселении в другую часть замка. Говорила, что не может спать. Якобы по ночам кто-то… скребётся к её двери. Через самую щель.

Её это пугало. Она называла это "шепотом чернозха"… Я, признаться, не знаю, что это значит.

– М-м-м… – протянул я, нахмурившись. – А кто-нибудь ещё жил тогда на том же этаже? В этом крыле?

– Нет, детектив, – спокойно ответил Окридж. – Клементина была там одна. Остальные предпочли более светлое крыло замка. Восточную сторону, с видом на сады.

– Тогда почему она выбрала именно эту комнату? Она плохо ладила с остальными? Или были… другие причины?

Окридж чуть заметно пожал плечами.

– На это я не могу ответить. Госпожа Клементина – особа своенравная. Её мотивы мне неизвестны. Но могу сказать: теперь она живёт вместе с остальными, как и вся родня лорда Эдмунда.

Позади нас слышался тихий шелест. Летиция шла с лёгкой походкой, почти беззвучно, и делала заметки в свой блокнот, не отрывая взгляда от бумаги.

Я бросил быстрый взгляд на неё. Она всё слышала. А значит, мои догадки тоже запали ей в голову.

Что-то здесь было не так. Очень не так.Фамильяр. Скрежет. Переезд. Одинокая комната…

Глава 3

Мы вернулись в замок. Вестибюль встретил нас привычной тишиной и запахом старого дерева, пропитанного временем.

– Прошу, детектив, – сказал Окридж, открывая дверь в просторную, но мрачную гостиную. – Оставайтесь здесь. Я распоряжусь, чтобы все родственники лорда собрались. Вы сможете опросить каждого по очереди, как и желали.

– Благодарю, Окридж, – произнёс я и сел в кресло у большого окна. Летиция встала рядом, и в комнате воцарилась напряжённая тишина.

– Летиция… – начал я, тихо, – что бы ты чувствовала, если бы поняла, что убийца сидел в этой комнате всего день назад и, возможно, снова войдёт сюда через минуту?

– Я бы держала руку ближе к кинжалу, детектив, – ответила она с лёгкой улыбкой, но глаза её оставались серьёзными. – А вы?

– Я бы держал ум открытым… и сердце закрытым, – ответил я, пристально глядя в танцующие тени на полу.

В дверь постучали, и она тихо отворилась. Появился дворецкий Окридж – с привычной невозмутимостью, но в глазах мелькало напряжение.

– Детектив, я привёл всех, – произнёс он, слегка наклонив голову.

– Хорошо, Окридж. Запускайте по одному.

– Да, детектив, – коротко кивнул он и, прикрыв за собой дверь, удалился.

Вскоре дверь вновь отворилась – уверенно, почти театрально. В зал вошла Августа.

Она шла с горделиво поднятой головой, словно не на допрос, а на приём. Всё в ней говорило о знатной породе: движения сдержанны, выверен каждый шаг, взгляд чуть прищурен – как у той, кто привык судить и быть судимой лишь по внешнему виду, но не по поступкам. Богатая дворянка вела себя не как гостья, а как хозяйка, ненадолго отлучившаяся.

Я сидел в кресле у стола, чуть подавшись вперёд. Августа приблизилась, не опуская подбородка, будто бы даже воздух в этой комнате был ей в тягость. Летиция встала и подала стул, подготовленный для каждого из гостей.

– Спасибо, что пришли, мисс Августа. Присаживайтесь, – сказал я.

Августа молча опустилась на край стула, будто боялась запылиться о чужое.

Две служанки, одетые в приглушённые серо-синие платья, вошли вслед за ней, неся чай. На низком серебряном чайном подносе с ручками, отполированном до зеркального блеска, стояло семь фарфоровых чашек с тонкой позолоченной каймой и массивный чайник. Склонившись в лёгком реверансе, девушки поставили сервиз на стол и бесшумно удалились.

Я дождался, пока Летиция нальёт нам по чашке, затем обернулся к гостье:

– Так-так, Августа… Я задам вам пару вопросов. Сильно прошу: постарайтесь отвечать прямо и без излишних эмоций.

– Лучше начнём сразу. Я не люблю терять время.Августа (сухо):

– Как вы отреагировали на смерть Альберта?Гримм:

– Спокойно. Он мне никогда не нравился. Слишком приторен, слишком услужлив, когда надо – и подл за спиной.Августа:

– Всё же, вы были родственниками.Гримм:

– А вы не заметили? В этом доме кровь – лишь повод для ненависти. Узы здесь не соединяют, они душат.Августа (с насмешкой):

– Кто, по-вашему, мог желать его смерти?Гримм:

– Почти каждый под этой крышей. Но особенно – Бэзил. Он был в бешенстве, что Альберт отказался выкупать его долги. Или Элоиза – она подозревала, что Альберт хочет выгнать её из дома, чтобы заселить кого-то «посвежее».Августа:

– А вы?Гримм:

– А теперь, если вы закончили…Августа (глядя прямо мне в глаза): – Я – слишком горда, чтобы пачкать руки кровью. Я предпочитаю умирать на ногах, а не ползать в тенях. (она чуть приподняла подбородок)

Августа резко встала, поправила манжеты перчаток и, хмыкнув, развернулась на каблуках. Её шаги – звонкие, отмеренные – отдалялись. Дверь хлопнула за ней, как удар веера по щеке.

Летиция, не отрывая взгляда от блокнота, сказала с лёгкой усмешкой:

«У них в венах не кровь – а чай с ядом. Вежливо, холодно… и смертельно точно».– Вот это да… настоящая леди.

Я лишь ухмыльнулся и сделал пометку на полях.

Вслед за хлопнувшей дверью и шлейфом духов Августы в комнату вплыл Бэзил – как всегда вальяжный, как будто пришёл не на допрос, а на приём к старому другу. В правой руке он вертел трость с серебряным набалдашником, а в левой держал полураспущенную перчатку. Его глаза, немного припухшие и блуждающие, указывали на то, что бренди с ним уже давно в товарищах.

– Ну что, детектив, – сказал он, прищурившись с кривоватой улыбкой, – мы тут почти наедине… Может, партию в портяночку? Или вы только допросами развлекаетесь?

Я ухмыльнулся, откладывая блокнот.

– Благодарю, но нет. Я – не азартный игрок, мистер Бэзил. Мой азарт – в другом. Я получаю удовольствие не от ставок, а от истины. Особенно когда она прячется под слоями вежливости и шелка.

– Ах, как изящно, – протянул он, опускаясь в кресло с той грацией, с какой пьяный кот может опуститься в кресло лорда. – Что ж, начинайте свои глупые вопросы, раз уж мы здесь.

Он развалился, закинул ногу на ногу и театрально зевнул, будто уже знал все, что собирался ответить.

– Чашечку чая? – вежливо предложил я.

Он скривился, махнул рукой: