Вячеслав Абрамов – Арло Гримм и Летиция Браун убийство в Грейленд-Холле (страница 12)

Клементина кивнула, поднялась и, не оборачиваясь, вышла. Мы остались в зале вдвоём с Летицией. Несколько мгновений мы молчали.

Я смотрел на чашку, в которой чай уже остыл. Всё в этом замке постепенно остывало – чувства, голоса, воспоминания. Всё, кроме страха.

Летиция заговорила первой:

– Она напугана. Но кажется, всё понимает лучше остальных.

Я кивнул:

– Возможно. И в этом тоже опасность. Здесь каждый знает слишком много. Или слишком мало. А кто-то… знает ровно столько, чтобы убивать.

Я встал из кресла, подошёл к столу и позвонил в колокольчик. Спустя мгновение дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова служанки.

– Пока никого не запускайте. Я скажу, когда. – мой голос прозвучал спокойно, но твёрдо.

Служанка молча кивнула и снова скрылась за дверью.

Я подошёл к окну, всмотрелся в серое небо над башнями замка, потом повернулся к Летиции, что всё это время стояла молча с блокнотом в руках.

– Летиция… Что мы имеем? Ты записала их слова?

– Каждое, детектив. И особенно – то, что они сказали друг о друге. – Она уверенно кивнула, постукивая пером по краю страницы.

Я хмыкнул и, скрестив руки за спиной, медленно прохаживался по комнате.

– Со слов Августы выходит, что она не особенно жаловала Альберта… да и к Бэзилу с Элоизой относилась прохладно. Впрочем, сама она… – я замолчал, подбирая выражение. – Не самый тёплый человек. Как ледяной чайник на каминной полке – кажется, красивый, но тронь – и обожжёшься холодом.

Летиция улыбнулась уголком губ.

– Согласна. И Бэзил, между прочим, говорил о покойном так, будто не сильно скрывал облегчение. Дословно: «Кому он был нужен живым? Да никому. А мёртвым – может, даже мне».

Я покачал головой, глядя в стекло. За окном опускался вечер, тени медленно скользили по мрачным аркам.

– Да… его слова, как и слова Августы, рисуют Альберта не самым любимым родственником. Только вот… – я обернулся. – Только Клементина говорила о нём с теплотой.

Летиция тут же раскрыла блокнот и перечитала:

– «Он был добр. Когда приезжал – всегда приносил мне книги. Он знал, что я боюсь толпы, и никогда не давил. Но… он изменился после смерти Эдмунда. Словно стал другим. Жёстким. Подозрительным».

– Вот, – подтвердил я. – Смерть Эдмунда что-то перевернула внутри него. Возможно, в нём что-то надломилось.

Летиция подняла на меня глаза:

– Детектив, вы что-то поняли?

Я сделал паузу, опускаясь обратно в кресло. Мой взгляд стал тяжёлым.

– Честно? Пока рано говорить. Любое преждевременное заключение – как замок без фундамента. Русло неправильно выбранной реки может затопить деревню. А ошибка здесь – значит обвинить не того… кого не следовало бы.

Мы помолчали. Я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок.

– Летиция, ты сказала, что Бэзил показался тебе… несимпатичным?

– Да, – ответила она сразу. – Он слишком спокойный. Слишком выверенный. И слишком быстро удивился, когда увидел Клементину в другом крыле. Как будто следил за её перемещениями, но сам не знал об этом моменте.

– Верно. – Я постучал пальцем по подлокотнику. – Но пока это лишь домыслы. Нужно больше нитей, прежде чем ткать полотно обвинения.

Я вновь потянулся к колокольчику и позвонил. Раздались лёгкие шаги за дверью, и голос служанки ответил:

– Да, детектив?

– Пригласите следующего.

– Слушаюсь.

Дверь распахнулась, и в зал вошёл Огюст. В нём было что-то от сыщика, что-то от шулера и что-то от актёра. Он вальяжно шёл, будто хозяин этого зала, с ухмылкой, в которой читалось больше самодовольства, чем искренности.

Я подумал: Вот и наш хитрый лис. Посмотрим, как он сыграет свою партию.

– Чашечку чая не желаете?Огюст сел, не отворачиваясь – его взгляд упёрся в мой, как кинжал в плоть. Пронзительный, тяжёлый, сдержанный. Я указал на чайник и произнёс спокойно:

– Нет, спасибо. – Сказал он резко, почти с отвращением.Он скользнул взглядом по посуде, губы его сжались в тонкую линию.

– Я задам вам несколько вопросов, месье Огюст. Прошу отвечать честно.Я устроился в кресле напротив и, сцепив пальцы, подался чуть вперёд.

Он чуть кивнул, будто сквозь силу.

– Господин Огюст, вы человек знаний. Я надеюсь, вы сможете мне кое-что прояснить, – начал я.

– Если вы ищете научное объяснение семейного безумия – боюсь, не смогу помочь.Он откинулся на спинку стула, соединив руки на животе.

– Вы были близки с Альбертом?

– Мы вели переписку. Его интересовали семейные хроники, особенно эпоха Эдмунда. Но… что-то тревожило его в последнее время. Он просил меня искать документы, касающиеся… внутренней архитектуры замка. Не объяснил, зачем.

Я нахмурился.

– Он что-нибудь говорил о страхе? О слежке?

– Нет. Но он стал крайне замкнутым. Словно боялся не внешнего врага, а… внутреннего.

– Внутреннего?

Огюст задержал дыхание, его зрачки чуть сузились.

– Быть может, себя. Быть может, самого замка. Вы удивлены? Напрасно. У каждого замка есть сердце. А у этого – оно чёрное.

– «Чёрное»? – повторил я, приподняв бровь. – Что вы имеете в виду?

– Не обращайте внимания. Просто… мысли вслух. Профессиональная деформация.Он хмыкнул, как человек, осознавший, что сказал лишнего.

– Подскажите мне, месье Огюст, вы и Альберт – родные братья?Я не отводил взгляда. Он сделал вид, что не замечает.

– Да, детектив. Родные. Хотя… временами казалось, что мы – из разных миров.Он медленно кивнул.

– Скажите, я тут слышал… вы, бывает, разговариваете с книгами. И вроде бы они – хорошие собеседники?Летиция стояла в углу и быстро водила пером по страницам блокнота. Я перевёл взгляд на неё, затем снова на Огюста.

– А вы тоже хотите с ними поговорить, детектив? Могу представить вас паре томов, особенно одному – он особенно язвителен по утрам.Огюст чуть усмехнулся.

– О чём вы с ними беседуете?Я хмыкнул, но не дал себе увлечься.

– Позвольте узнать, откуда у вас эта информация? Неужели… Бэзил?Он нахмурился.

– А почему вы так решили? – ответил я уклончиво.

– Не слушайте его. – резко бросил Огюст. – Не верьте ни одному слову. Он пьяница, игрок… готов продать собственную душу за фишку и стакан.

– Хорошо, забудем об этом. Скажите, о чём вы читаете в книгах?Я кивнул, не выдав, что это действительно сказал Бэзил.

– Обо всём, детектив. История, философия, алхимия… Меня интересует скрытое. Оккультизм, в том числе. Но не для игры. Для понимания.Огюст откинулся назад, скрестив ногу на ногу. Его лицо озарилось почти гордостью.

– Понимания чего?

– Природы вещей. Их тени. Тех звеньев, что ускользают от простого взгляда.Он замолчал, глядя куда-то в сторону, словно прислушивался к далёкому эху.

– Скажите, вы владеете магией? Или… может быть, хотели когда-нибудь провести ритуал?Я наклонился вперёд:

Летиция едва заметно напряглась и приготовилась писать.