Вячеслав Абрамов – Арло Гримм и Летиция Браун убийство в Грейленд-Холле (страница 6)

Можно ДОПИСТЬ

После завтрака я поймал Огюста в галерее. Тот любовался гобеленом с охотой на демона. Подходящая тема.

– Скажите, Огюст, – начал я, глядя на гобелен, – вы ведь изучаете оккультные искусства?

– Изучаю, – не отрицал он. – История – это не только пыль и даты. Это ещё и кровь, и ритуалы. Особенно здесь, в нашей стране – Альберионе. Магия у нас – как плесень: даже если её не видно, она всё равно проникает в стены.

– Значит, вы считаете, магия реальна?

– А вы нет?

– Я считаю, что всё реально, пока не доказано обратное. Особенно когда что-то скребётся по полу в два часа ночи. Но скажите, что могло бы вызвать фамильяра – только слабого, уродливого, почти призрачного?

Огюст на секунду задумался, затем ответил с улыбкой:

– Или неопытный маг… или тот, кто хочет скрыть, насколько он силён. Иногда лучше вызывать комара, чтобы никто не подумал, что у тебя под кроватью – лев.

Позднее, в библиотеке, среди запаха кожи и пыли, я застал Летицию за чтением «Мифов Древа Крови». Она быстро захлопнула книгу, как школьница, пойманная с романом.

– Вы знали, – начал я, подходя, – что Огюст в курсе, как вызвать фамильяра? Причём он не моргнул, когда я упомянул наш символ.

– Он… опасен?

– Нет. Он – как жаба на пороге ведьминой хижины. Вроде бы безобидный, но ты знаешь, что за ним – нечто большее. И, кстати, раз уж речь зашла…

Я сел напротив.

– Мисс Браун. Вы узнали фамильяра. Почему? И не говорите, что начитались. У вас глаза ведьмы.

Она вздохнула. На секунду стало тихо. Только тиканье старинных часов и потрескивание дерева.

– В детстве, – сказала она тихо, – у моей матери был фамильяр. Серый ворон. Его звали Элс. Он сидел у неё на плече, когда она умирала. И я тогда… увидела, как он исчез. Просто распался в воздухе. И с тех пор я знаю: фамильяр – это не просто магия. Это долг. Это душа, связанная клятвой. А такой, как этой ночью… был лишь осколок. Без имени. Без хозяина. Или хозяин не хочет, чтобы мы знали, кто он.

– Прекрасно, – пробормотал я. – Осталось выяснить: это кто-то из семьи? Или кто-то из-за стен замка?

Она кивнула:

– Или… сам замок. Он живёт, детектив. Я чувствую это. А теперь… он смотрит.

Я стоял, держа руку у подбородка, задумчиво уставившись на массивную дубовую дверь,

– Неужели кто-то его отправил убить вас?.. – добавил я уже тише, почти для себя. – Тогда он бы довёл дело до конца, а не исчез так бесследно.– Осталось только понять, что он делал у вашей двери, – прошептал я Летиции, слегка обернувшись.

– Ну знаешь, – продолжил я с театральной паузой, – мне кажется, кто-то нас хочет напугать… Вопрос только – зачем?Я отошёл на шаг, повернувшись к Летиции спиной, чтобы обдумать мысль, которая, как гвоздь, стучала в черепе. Она молча слушала, как всегда – внимательно, как хищная птица в полёте.

– Господа, – произнёс он с лёгким поклоном, его голос был бархатистым и тихим, – прошу прощения, если потревожил.В тот самый миг, когда я закончил фразу, из тени, совершенно беззвучно, появился дворецкий Окридж. Он словно вынырнул из самой темноты – как если бы его вырезали из ночи.

– Ах вы, право слово, напугали меня, – сказал я, быстро оправившись и натянув лёгкую улыбку. – Вы будто материализуетесь из воздуха, Окридж.Я вздрогнул.

– Простите, – без всяких эмоций сказал он. – Детектив Арло Гримм, госпожа Летиция Браун… Вы уже позавтракали?

– Да, благодарю. Всё было весьма… съедобно, – изрёк я, принимая величественную позу. Летиция кивнула.

– Прекрасно, – с лёгким поклоном ответил дворецкий. – Наши повара в замке – лучшие в округе.

Лорд всегда любил вкусно поесть. Если потребуется что-либо – не стесняйтесь обращаться. А теперь, если позволите… Я провожу вас в покои господина Альберта Ван Трего. Комнату мы не трогали. Всё осталось в том виде, как его нашли.

Я взглянул на него с выражением смеси подозрения и театральной важности – бровь слегка приподнята, уголки рта поджаты. Это был мой «проницательный взгляд», при котором я всегда казался умнее, чем был на самом деле.

– Разумеется, прошу… показывайте дорогу, – ответил я, делая приглашающий жест.

Мы направились вверх по лестнице. Ступени скрипели, а воздух здесь, на втором этаже, был ощутимо холоднее. Я внимательно осматривал стены, двери, портреты давно умерших. Некоторые казались будто следили за нами.

– Главное, чтобы там остались хоть какие-то улики, – ответила она шёпотом. – Подозрительно всё это. В любом другом доме нас бы сразу провели к телу. А здесь – сутки спустя.– Ну конечно, – пробормотал я, наклоняясь к Летиции. – Только сейчас нам решают показать комнату.

– Да… Вы, как всегда, проницательны, Летиция. Я тоже об этом думал. Но что ж, хозяева – их и правила.

– Комната осталась в нетронутом виде, – сообщил он. – Мы не прикасались ни к чему после обнаружения тела.У двери Окридж остановился.

Он открыл дверь, не перешагивая порог, и, как тень, остался в коридоре. Я вошёл первым.

– Странно, – пробормотал я, проводя рукой по полке. – Ни пылинки. Как будто всё вылизано до блеска.Комната была на удивление простой: широкая кровать с резным изголовьем, письменный стол, старинный шкаф. Окно было полуоткрыто, и серый свет пробивался сквозь кружевные шторы. Я прошёлся, оглядываясь.

– Вы правы, детектив, – отозвалась Летиция, стоявшая у двери. – Это не похоже на комнату, где было убийство. Слишком… чисто.

– Допустим, я – покойный Альберт. Я отдыхаю. Вдруг кто-то входит. Я встаю. Где борьба? Где следы? Где хоть что-то? Всё словно вычищено, будто кто-то не хотел, чтобы мы нашли хоть каплю правды.Я подошёл к кровати и осторожно лёг на неё, раскинув руки.

Я встал, и мы начали заглядывать под мебель, в ящики, даже за гобелен. И вдруг – я заметил нечто.

В углу под столом, почти у самой ножки, был выцарапан символ. Но, в отличие от первого, найденного у двери Летиции, этот был иной. Острее. Глубже. В нём были латинские буквы, и, кажется, сухая кровь.

– Летиция… взгляни.Я приглушённо окликнул:

– Это не тот же стиль… Здесь другая рука. И… кровь. Заметили? Это магия вызова. Но не та, что была у меня. Здесь… другой круг. Другой маг.Она подошла, прищурившись.

Мы обменялись тревожными взглядами. Сердце сжалось.

– В замке… два мага, – прошептала она. – И возможно, один из них убил Альберта. А второй… предупреждает нас.

Летиция молча прижала палец к подбородку, подражая моей позе. Скосив на меня взгляд, тихо протянула:

– М-ммх… – звук вырвался у неё с лёгкой вибрацией в горле, словно она не просто размышляла, а пробовала вкус мысли.

– Вы правы, детектив, – добавила она. – Нам предстоит выяснить, заодно ли они… или кто-то играет против всех.

Она вынула из внутреннего кармана блокнот – тёмно-зелёный, с потертым корешком – и принялась быстро записывать наблюдения и догадки. Я стоял, глядя в окно, и несколько мгновений молчал, обдумывая.

Потом, резко опустив руку, махнул:

– Пошли, Летиция.

– Куда, детектив?

– Пора задать пару вопросов.

Мы вышли из комнаты Альберта Ван Трего. Коридор был длинный, обитый тёмной панелью, от которой пахло старым деревом и лаком. Я оглянулся в обе стороны, потом – через плечо:

– А где же Окридж? – произнёс я вполголоса, с долей шутки. – Он ведь должен был ждать нас за дверью. Не исчезли вслед за всеми?

Летиция пожала плечами, словно это её вовсе не удивило.

– Извините, детектив Гримм, – раздалось вдруг справа, так близко, что я вздрогнул.

Окридж стоял почти вплотную, хотя, когда я огляделся, в коридоре никого не было – ни слева, ни справа, до самого поворота, где тянулись двери ещё семи комнат.

– О, Окридж, – улыбнулся я, скрывая лёгкое замешательство, – я, кажется, начну привыкать к вашим неожиданным появлениям. Если не умру от инфаркта раньше.

Он вежливо склонил голову:

– Прошу прощения, детектив. Я не хотел вас испугать. Вы что-то выяснили?

Я сделал несколько шагов в сторону, снова сложил руку под подбородком и оглядел коридор. Стены будто слушали, свечи потрескивали, отблески плясали на лакированных дверях.

– Не совсем, Окридж, – сказал я, не глядя на него. – Но скажите… вы точно утверждаете, что комнату Альберта после убийства никто не прибирал?

– Именно так, – чётко ответил он. – По приказу Августы Ван Трего мы не трогали ни одного предмета. Всё оставлено в том виде, как было найдено.

Я медленно повернулся к нему.