Вячеслав Абрамов – Арло Гримм и Летиция Браун убийство в Грейленд-Холле (страница 5)

Она откинулась на спинку стула и зажала ладонями виски.

– Вы меня немного успокоили. Но… этот замок всё равно пугает меня. Он как… живой. Стены шепчут, свечи гаснут сами собой.

Она зевнула, сдержанно, почти извиняясь.

– Детектив… можно я останусь в вашей комнате на ночь? Я могу на полу. Мне просто… не хочется быть одной.

Я посмотрел на неё с мягкой иронией.

– Нет, Летиция. Если кто-то увидит, ещё подумают, будто у нас роман. Мы здесь по делу. Если испугаешься – прибежишь ко мне с криком. Я открою.

Она улыбнулась, но в её взгляде всё ещё была тревога.

– Хорошо… Но вы знаете, я вас предупредила.

– Всегда готов. Иди, отдыхай. Завтра начнётся настоящее расследование.

Она встала и вышла, оставив за собой лёгкий аромат лаванды.

Я остался один. Комната снова погрузилась в тишину. Я уже почти лёг обратно, когда мельком взглянул в угол.

Мне показалось, что там кто-то стоит.

Но когда я повернулся – никого не было.

Я лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам замка. После ухода Летиции в комнате словно осталась её тревога. В углу по-прежнему чудилось нечто – не движение, а само присутствие. Тяжёлое, затаившееся, будто взгляд без зрачков упирался мне в грудь.

Снаружи за окнами скрежетал ветер, вдалеке слышался лай собак. Вероятно, охотники из Данвича снова прочёсывают лес – искать пропавшего смысла нет, но традиция жива. Доски пола глухо стонали, как старик, ворочающийся во сне. Сквозняки свистели в щелях, и казалось, будто кто-то шепчет из-за стены.

Я подумал: зря отказал Летиции. Вдвоём, быть может, и не решились бы на глупости, но, по крайней мере, было бы не так… одиноко.

И всё же, раз не кричит, не ломится ко мне – значит, спит. Наверное. Я пытался убедить себя, что она уже заснула. Что всё хорошо.

А потом кто-то закричал.

Резкий, короткий женский крик. Он взрезал тишину, как нож плоть. Я подскочил, сижу на кровати, сердце колотится как в клетке. Хотел встать – и в этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Летиция. Вся в испуге, волосы выбились из пучка, лицо побледнело, глаза расширены – в них металась настоящая паника.

– Детектив!.. – выдохнула она, запыхавшись, – Я… я не уйду отсюда этой ночью. Я вам сейчас такое расскажу…

Я бросился к ней, подбежал, схватил за плечи, опустил на стул.

– Успокойся. Сядь. Всё в порядке. Скажи мне, что случилось – медленно, подробно. Ты в безопасности.

Она глотнула воздух, дрожащими пальцами отодвинула с лица прядь. Несколько секунд она просто молчала, будто собиралась с силами.

– Я… – начала она сдавленно, – я лежала на кровати. Пыталась заснуть. Всё время слышала, как что-то царапает за стеной. Поначалу думала – мыши. Или сквозняк играет с портьерами.

Она оглянулась на дверь, будто боясь, что кто-то услышит её.

– Но потом я услышала, как кто-то… дышит. Прямо за дверью. Тяжело. Как будто из самых глубин лёгких. Я подошла… и думала – может, вы? Я приоткрыла дверь…

– И?

– Я увидела силуэт. Высокий, худой, в чёрном. Он стоял, не двигаясь, будто ждал, пока я выйду. У него… были руки, но… слишком длинные. И тень от него была… неправильной. Она изгибалась вверх, по потолку, как будто от свечи, которой не было.

Она сжалась в комок, глядя в пол.

– Я хотела крикнуть, но горло перехватило. Я просто захлопнула дверь, заперлась и… вылетела сюда, как только смогла.

Я молчал. Слушал. С каждой её фразой в комнате становилось холоднее, как будто с каждым словом она выпускала часть ночи внутрь.

– Ты уверена, что это не кто-то из семейства Трего? – спросил я осторожно.

– Это… не был человек, – прошептала она. – Я чувствовала это. Это было… старше, чем человек. И оно знало, что я его вижу: А потом… оно исчезло.

Мы вышли в коридор. Стены, казалось, дышали – замок стар, и дерево в нём скрипело, как суставы старика. Пол под ногами был холоден и каменист. Летиция держалась ближе ко мне, хотя старалась это скрывать.

– Посмотрите, – прошептала она, указывая на пол у своей двери. – Это…

Я наклонился. В воске, капнувшем от свечи, кто-то оставил символ. Полуразмытую пентаграмму, тонкую, словно нацарапанную когтем. Рядом – следы… не ног. Лап? Три когтя. Слишком малы для собаки. Слишком странны для человека.

– Магия? – спросил я, играя голосом. – Что скажете, мисс Браун, вы ведь читали «Теории духовных проекций»?

– Это не проекция. – Она опустилась на корточки. – Это… фамильяр. Но странный. Очень слабый. Похоже, его не сумели до конца вызвать. Или нарочно не закончили обряд.

– То есть… кто-то хотел, чтобы он пришёл, но не стал вкладываться по полной?

– Или скрывает, насколько он силён. Такой фамильяр – как… как осколок чего-то большего. След. Предупреждение.

– Хм. – Я встал и посмотрел в темноту коридора. – То есть, кто-то здесь играет в некромантов, но не хочет, чтобы мы знали, что он способен на большее?

– Именно.

– Великолепно, – сказал я бодро. – Мне всегда нравились вечеринки с сюрпризами. Особенно когда в них участвуют анонимные заклинатели теней.

– Детектив…

– Что?

– Можно… остаться у вас? Ну, в смысле… – Она смутилась. – Просто… для безопасности.

Я смерил её взглядом, затем с видом великодушного героя кивнул:

– Ну, если вы не против моей ночной рубашки с драконами…

– Лучше драконы, чем тени, – пробормотала она.

Мы вернулись в мою комнату. За дверью замок шептал дальше свои древние тайны, и казалось, что в каждом углу кто-то притаился. Но, по крайней мере, мы были не одни. И теперь было ясно: кто-то в этом доме не просто хочет нас напугать. Кто-то проверяет, как мы отреагируем.

А фамильяр, пусть и слабый… был только началом.

Глава 2

– Летучие мыши, – заявил я за завтраком, отпивая кофе и оглядываясь по сторонам. – Я в юности видел, как одна такая тварь влетела в библиотеку и довела профессора истории до припадка. Потом оказалось, что это просто старая перчатка, но страх-то был настоящий.

– Если бы это были мыши, они бы не рисовали пентаграммы, – тихо заметила Летиция, сидя чуть поодаль, с глазами, уставшими, но наблюдательными.

Завтрак в Грейлэнд Холле был делом мрачным. За столом в зале, где резные ангелы над камином казались скорбными, сидела вся семья Ван Трего.

Мадам Элоиза, вся в кружеве и ладанных ароматах, тихо шептала что-то себе под нос.Августа, как всегда, держалась с прямой спиной, словно носила на ней невидимую корону, а саркофаг. Бэзил – с припухшими глазами, от него пахло перегаром и лавандой. Клементина не притрагивалась к еде, глядя в одну точку. Огюст листал старинный фолиант прямо за столом, не замечая, как хлеб крошится на страницы.

Я отложил вилку и обратился как бы невзначай:

– У кого-нибудь из вас, случаем, нет склонности к лунным прогулкам? Или привычки выцарапывать символы на полу?

Тишина. Лишь капли соусника капали в тишину, как счёт времени.

Огюст поднял глаза:

– Символы? Интересно. Какие именно? Некоторые рисунки имеют чисто защитную природу. Например, если нарисовать воскрешающую пентаграмму наоборот…

– Ах, нет-нет, – сказал я слишком бодро. – Мы не про кладбища. Пока. Просто любопытно – вдруг у кого-то из гостей ночами появляются… эксцентричные идеи?

– Вы думаете, кто-то из нас вызвал нечто? – Это уже Августа. Голос – как лезвие ножа. – Детектив, вы ведь не верите в подобную чепуху.

– А вы?

Она не ответила. Только поджала губы. В их глазах я видел привычное – страх, но скрытый под высокомерной маской.