VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 9)

Влияние хуннов на протобурятские племена было огромным, но не прямым. Хуннская империя пала в I веке нашей эры под ударами китайцев и других кочевых племён — сяньби, которые восстали против хуннского владычества при поддержке китайской династии Хань. Часть хуннов ушла на запад и влилась в европейские народы (так появились европейские гунны во главе с Аттилой, который в V веке держал в страхе Римскую империю). Часть осталась в Центральной Азии и была ассимилирована монголоязычными и тюркоязычными племенами, среди которых были и предки бурят. Археологически этот процесс ассимиляции прослеживается на материалах так называемой «культуры плиточных могил переходного периода» (I–V века нашей эры). В могилах этого времени находят смесь предметов — типично хуннские бронзовые котлы на высоких ножках и типично протобурятские керамические сосуды с гребенчатым орнаментом, хуннские железные кинжалы с кольцевыми навершиями и протобурятские костяные наконечники стрел с выемками. Антропологически население становится более монголоидным, чем в чистом виде хунны (которые были смешанного типа, с европеоидной примесью). Генетически — появляются новые гаплогруппы, в частности N1a, характерная для уральских и сибирских народов. Но астрономические знания сохраняются и даже обогащаются. В этот период, по-видимому, и происходит окончательное оформление 12-летнего животного цикла в том виде, в каком он дошёл до бурят. Китайский цикл (Крыса, Бык, Тигр, Заяц, Дракон, Змея, Лошадь, Овца, Обезьяна, Петух, Собака, Свинья) был адаптирован к кочевому быту. Дракон, например, животное для степи нехарактерное, был заменён на Крокодила или вовсе исключён (в некоторых вариантах цикла у западных бурят вместо Дракона фигурирует Щука — рыба, обитающая в Байкале и реках). Свинья была заменена на Кабана — более дикого и опасного зверя, соответствующего суровым условиям Забайкалья. Так китайско-хуннская астрономия стала местной, бурятской, обретя черты, которые отличают её от всех других астрономических традиций. Некоторые животные поменялись местами: у бурят, как и у монголов, цикл начинается с Мыши (Крысы), а не с Лошади, но порядок следования остался китайским. Это говорит о том, что хуннский вариант (с Лошадью в начале) был вытеснен более поздним монгольским влиянием, восстановившим китайский порядок.

Чтобы понять масштаб хуннского наследия, мы должны обратиться к археологическим памятникам на территории самой Бурятии. Один из самых ярких — Иволгинское городище под Улан-Удэ, в пойме реки Селенги. Оно было открыто в 1928 году местным краеведом Иваном Трофимовичем Савенковым, который обратил внимание на земляные валы, выступающие из земли на лугу. В 1940-х годах раскопки начались под руководством Алексея Павловича Окладникова, а в 1950-х их продолжил его ученик Евгений Александрович Хамзин, который в итоге и опубликовал основной отчёт. Городище датируется I веком до нашей эры — I веком нашей эры, то есть периодом расцвета хуннской империи. Это было укреплённое поселение с земляными валами, рвами, остатками жилищ (полуземлянок) и, что самое важное, с ремесленными кварталами, где производились бронзовые и железные изделия. Иволгинское городище уникально тем, что это единственное известное хуннское поселение на территории России, где сохранились не только могилы, но и жилые кварталы. Среди находок — множество бронзовых зеркал с орнаментом, который Хамзин интерпретировал как «космологический». Зеркала были двух типов: с гладкой поверхностью (для реального отражения) и с тыльной стороной, покрытой концентрическими кругами, точками и волнистыми линиями. Хамзин, изучавший зеркала под микроскопом, предположил, что волнистые линии — это Млечный путь, круги — орбиты планет, а точки — звёзды. Некоторые зеркала имели в центре выпуклость — возможно, символизирующую Полярную звезду, вокруг которой вращается всё небо. Зеркало, таким образом, было не просто предметом быта. Оно было портативной моделью вселенной. Его вешали на пояс, клали в могилу, использовали в ритуалах. Смотреться в такое зеркало означало не просто видеть своё лицо, а видеть себя в космосе, своё место среди звёзд и тэнгриев. Эта традиция — зеркало как космологический инструмент — сохранилась и у бурят. В шаманских призываниях до сих пор упоминается «толи» (зеркало) как один из главных атрибутов шамана. В него смотрятся, чтобы увидеть будущее, чтобы найти потерянную душу, чтобы отличить доброго духа от злого. Корни этой традиции — в хуннской культуре, которая, в свою очередь, заимствовала их у китайцев (бронзовые зеркала с космологическим орнаментом известны в Китае с эпохи Чжоу), но переосмыслила по-своему, придав им кочевое, степное звучание.

Иволгинское городище уникально ещё и тем, что на его территории были найдены кости животных с нарезками, напоминающими палеолитические календари. Но это уже не палеолит. Это I век нашей эры. Нарезки на лопатке лошади были систематическими — 29 рисок, затем пропуск, затем снова 29, затем пропуск, затем 30 рисок. Всего на кости было 147 рисок, что составляет ровно пять лунных месяцев (29,53 x 5 = 147,65). Хамзин, опубликовавший эти материалы в 1960 году, не решился интерпретировать их как календарь — это было слишком смело для советской археологии того времени, которая с подозрением относилась к «палеоастрономическим» гипотезам. Но Валентин Ефимович Ларичев в своей более поздней работе (1984) предположил, что это записи лунных месяцев, возможно, связанные с жертвоприношениями. Лошадь была священным животным хуннов, её приносили в жертву на могилах вождей. Возможно, на лопатку жертвенной лошади наносили количество дней, прошедших со дня смерти шаньюя до дня похорон — 58 дней (два лунных месяца) или 147 дней (пять месяцев). Или это был календарь, по которому жрецы определяли дату следующего жертвоприношения. Точного ответа нет — кость хранится в фондах Бурятского республиканского краеведческого музея в Улан-Удэ, и современные методы исследования (3D-микроскопия, цифровой анализ) могли бы дать новую информацию, но на это нет ни средств, ни специалистов. Сам факт существования такой практики в I веке нашей эры говорит о том, что астрономическая традиция была жива и после падения хуннской империи. Люди продолжали наблюдать за Луной, записывать её фазы и использовать эти записи в ритуальных целях, соединяя небесную механику с культом предков.

После хуннов на исторической арене Центральной Азии появляются другие народы — сяньби, жужани, тюрки, уйгуры, кидани. Каждый из них вносил свой вклад в общую копилку астрономических знаний. Но буряты, которые окончательно сформировались как этнос в XIII–XVII веках, оказались прямыми наследниками именно хуннской традиции, преломлённой через призму более поздних монгольских культур. Почему это так важно? Потому что хунны были первыми, кто создал в Центральной Азии государство с чёткой иерархией, идеологией и, как следствие, с потребностью в календаре и астрономии. Не просто для выживания (хотя и для него тоже), а для управления. Шаньюй должен был знать, когда объявлять войну, когда заключать мир, когда проводить общие собрания племён, когда приносить жертвы предкам. Всё это привязывалось к небесным событиям. И эта потребность в точном календаре стимулировала наблюдения и вычисления. Хунны, возможно, были первыми в Центральной Азии, кто вычислил продолжительность года с точностью до нескольких минут. Как они это сделали? Скорее всего, методом гномона — простой палки, воткнутой вертикально в землю, которая отбрасывает тень. В полдень тень самая короткая, и её длина меняется в течение года. В день летнего солнцестояния тень самая короткая, в день зимнего — самая длинная. Измерив длину тени в эти дни, можно вычислить угол наклона солнечных лучей, а зная его — вычислить продолжительность года. Для этого не нужны сложные инструменты. Нужно только терпение — наблюдать годами, десятилетиями, запоминать результаты, передавать их ученикам. У хуннов, как у кочевников, не было постоянных обсерваторий, но были «священные места», куда они возвращались из года в год, чтобы установить гномон и сделать измерения. Одно из таких мест — гора Хан-Хухэй в Монголии, где сохранились остатки каменных кругов, ориентированных на полуденную тень. Исследователи, побывавшие там в 1990-х годах (монгольско-российская экспедиция под руководством Д. Наваана), обнаружили, что если в центре круга установить полутораметровый гномон, то в день летнего солнцестояния тень упадёт точно на специально выложенный камень в 15 метрах от центра, а в день зимнего солнцестояния — на другой камень в противоположной стороне круга. Это не могло быть случайностью. Хунны умели измерять небо, и они делали это с поразительной точностью, которая заставляет современных учёных восхищённо разводить руками.

Что из хуннской астрономии перешло к бурятам напрямую, а что — через промежуточные культуры? Список внушительный. 12-летний животный цикл — бесспорно. Деление года на четыре сезона, привязанное к солнцестояниям и равноденствиям — тоже. Поклонение Большой Медведице как семи предкам — да, хотя у хуннов это были просто «старейшины», а у бурятов они обрели конкретные имена (Долоон Бурхан) и биографии (каждый из семи старцев отвечает за определённую сферу — скотоводство, войну, врачевание, брак). Понятие «небесного мандата» — право править, данное свыше и подтверждаемое звёздами — это тоже хуннское наследие, хотя в бурятской среде оно трансформировалось в представление о том, что шаман получает свой дар от звёзд, и если звёзды против него — он не может камлать, его бубен не звучит, его духи не приходят на зов. Даже форма юрты — круглая, с дымовым отверстием в центре, ориентированная входом на юг — возможно, восходит к хуннским прототипам, а через них — к представлению о круглом небе, вращающемся вокруг неподвижной Полярной звезды. Юрта — это не просто жилище. Это модель вселенной, где стены — это горизонт, очаг — солнце, дымовое отверстие — Полярная звезда, а порог — граница с Нижним миром. И эту модель буряты унаследовали от хуннов, которые, в свою очередь, могли унаследовать её от ещё более древних культур, возможно, от скифов или саков. Но мы не должны идеализировать хуннов и приписывать им всё. Многое из того, что мы называем «бурятской космологией», было создано позже, в монгольский период (XIII–XIV века), когда буряты вошли в состав империи Чингисхана и его преемников. Монголы, перенявшие у хуннов многие черты культуры, добавили к ним элементы китайской, тибетской, согдийской и мусульманской астрономии. Так, например, бурятский календарь включает не только 12 животных, но и 5 элементов (дерево, огонь, земля, металл, вода), образующих 60-летний цикл. Это чисто китайское изобретение, пришедшее через монголов. Планеты в бурятской традиции носят санскритские названия (через тибетское посредство): Будха (Меркурий), Шугар (Венера), Ангарак (Марс), Бархасвади (Юпитер), Шанайшар (Сатурн). Это влияние индийской астрономии, которое распространилось по всей Центральной Азии вместе с буддизмом в XVII–XVIII веках, когда тибетские ламы начали активно проникать в Монголию и Бурятию. Хунны не знали ни санскрита, ни буддизма, ни 60-летнего цикла. Значит, бурятская космология — это слоёный пирог, где самый нижний, самый древний слой — палеолитические и неолитические наблюдения, затем слой плиточных могил, затем слой хуннов, затем слой монголов, затем слой буддийской астрологии. И наша задача — не смешивать эти слои, а различать их, выделяя в каждом то, что принадлежит именно «космологии древних бурят», а не их предшественникам или соседям. Это сложно, часто невозможно из-за отсутствия письменных источников — но мы обязаны попытаться, потому что только так мы сможем понять, что в бурятской космологии является исконным, а что — заимствованным.