VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 10)

Итак, хунны дали протобурятским племенам три главных дара: 12-летний календарный цикл, солярную ориентацию сакральных сооружений и практику астрономических наблюдений с помощью гномона и естественных ориентиров. Они также заложили основы «небесной идеологии» — представления о том, что власть и сакральный статус даются звёздами и могут быть отняты ими же. Без хуннов бурятская космология была бы другой — возможно, более архаичной, менее систематизированной, но вряд ли менее интересной. Но история не знает сослагательного наклонения. Хунны были, и их наследие живёт в бурятских обрядах, календарях и мифах. Когда в день Сагаалгана (бурятского Нового года) бурятский лама или шаман смотрит на небо, чтобы определить, наступил ли первый день нового года по лунному календарю, он пользуется методом, который мог бы узнать хуннский астроном две тысячи лет назад. И когда бурятская семья встречает Новый год, начиная его с года Лошади или Овцы, они повторяют цикл, который был запущен в степях Центральной Азии задолго до того, как возникло само понятие «бурят». Это и есть преемственность. Это и есть живая традиция, которая, несмотря на советское атеистическое прошлое и современную урбанизацию, продолжает существовать в сёлах и улусах Бурятии, в домах, где ещё помнят старые обычаи. И наша задача — зафиксировать её, пока она не растворилась в глобализации, пока старики, помнящие имена звёзд на бурятском языке, ещё живы, пока археологи не раскопали последние нетронутые хуннские захоронения, где, возможно, лежат ещё не найденные космологические артефакты — бронзовые зеркала с неизвестными символами, кости с календарными нарезками, каменные плиты с изображением звёздного неба.

Глава 5. Курумчинская культура: железные котлы, ритуальные зеркала и отражение неба

После падения хуннской империи в I веке нашей эры на территории Забайкалья и Прибайкалья не наступила пустота. Кости хуннов смешались с костями местных племён, и из этого смешения родились новые археологические культуры, одной из самых загадочных и важных для понимания космологии древних бурят является курумчинская культура. Её название происходит от посёлка Курумкан на севере Бурятии, где впервые были найдены характерные для этой культуры предметы. Курумчинцы жили в V–X веках нашей эры — то есть в тот самый «тёмный период», когда письменные источники о Центральной Азии почти отсутствуют, а кочевые империи сменяли друг друга с головокружительной скоростью. Они оставили после себя железные котлы на ножках, бронзовые зеркала с загадочными узорами, керамику со шнуровым орнаментом и, что самое важное для нашей темы, ритуальные площадки, ориентированные по звёздам. Курумчинцы были прямыми предками западных бурят, в частности эхиритов и булагатов, и их культура — это мост между хуннской астрономией и той космологической системой, которую мы можем реконструировать по бурятским шаманским текстам XVII–XIX веков. Без понимания курумчинской культуры наша картина бурятского мироздания будет висеть в воздухе, не имея опоры в реальном археологическом материале, который можно потрогать руками и измерить приборами.

Курумчинская культура была открыта археологами сравнительно поздно — в 1950-х годах, когда Алексей Павлович Окладников, уже завершивший основные раскопки хуннских памятников, обратил внимание на странные железные котлы, которые местные буряты иногда находили в степи и которые не походили ни на хуннские (те были бронзовыми и более изящными), ни на более поздние монгольские (те были чугунными и массивными). Окладников, человек с феноменальной зрительной памятью, заметил, что котлы из Курумканского района имеют характерную особенность — три ножки, полусферическое тулово и ручку, отлитую заодно с котлом, а не приклёпанную. Такие котлы не встречались больше нигде в Сибири. Окладников организовал раскопки в Курумканском районе, на берегах реки Баргузин, и обнаружил целый комплекс поселений и могильников. Позднее, в 1960–1970-х годах, раскопки продолжили его ученики — Евгений Александрович Хамзин и Павел Борисович Коновалов. Именно Коновалов в своей кандидатской диссертации, защищённой в 1973 году в Ленинградском отделении Института археологии, впервые систематизировал материалы курумчинской культуры и предложил её хронологию, основанную на типологии керамики и радиоуглеродном анализе древесного угля из очагов: V–X века нашей эры. Это время великого переселения народов, когда в Центральной Азии сталкивались тюркские, монгольские и тунгусские племена, когда империи возникали и рушились за одно поколение. Курумчинцы, судя по антропологическим данным (черепа из погребений исследовал антрополог Илья Ильич Гохман), были монголоидами, близкими к современным бурятам, и говорили, вероятно, на одном из древнемонгольских языков — возможно, на том, который лингвисты называют «протомонгольским». Их основным занятием было скотоводство — разводили лошадей, коров, овец и коз, о чём свидетельствуют костные остатки в культурном слое, — но они также знали земледелие (выращивали просо и ячмень на приречных террасах, где сохранились следы мотыг) и, что важно, были искусными металлургами. В долине Баргузина найдены остатки железоплавильных печей — каменных конструкций с глиняной обмазкой, внутри которых сохранились куски шлака и куски невыплавленной руды. Железные котлы курумчинцев развозились по всей Сибири — их находят от Енисея до Амура, от Якутии до Алтая. Это говорит о том, что курумчинцы контролировали важные торговые пути и, возможно, имели свою иерархию, близкую к государственной. Но письменности у них не было, и все наши знания о них — только из земли, только те предметы, которые они уронили, потеряли или положили в могилы.

Главная загадка курумчинской культуры — её космологическая символика, которая пронизывает все категории артефактов, от котлов до мельчайших подвесок. Железные котлы, которые являются самым характерным артефактом этой культуры, имели не только утилитарное значение (варить мясо на пиршествах и праздниках), но и глубокое ритуальное значение. Котлы часто находят в погребениях — их ставили рядом с умершим, иногда наполненными пищей (по костным остаткам можно определить, что это была конина, баранина или говядина). В одном из погребений, раскопанных Коноваловым в 1971 году у села Алла, в котле были найдены бараньи рёбра и позвонки — явно жертвенная пища. Форма котла — полусферическая, на трёх ножках — символизировала, по мнению исследователей, небесный свод. Три ножки — это три мира: Верхний мир (небо, тэнгрии), Средний мир (земля, люди) и Нижний мир (подземелье, Эрлик-хан). Полусфера — это небо, которое накрывает землю, как крышка накрывает котёл. Железо, из которого сделан котёл, — это металл, упавший с неба (метеоритное железо почиталось как священное, и курумчинцы, вероятно, специально использовали метеоритное железо для ритуальных котлов, хотя доказать это сложно — следы никеля, характерные для метеоритов, могли исчезнуть при коррозии). Таким образом, котёл в погребении был не просто посудой, а моделью вселенной, которую умерший брал с собой в загробный мир. С помощью этого котла он мог готовить пищу для предков, общаться с тэнгриями и совершать жертвоприношения. Эта традиция — космологическая интерпретация котла — сохранилась и у бурят. В шаманских обрядах до сих пор используется специальный «шаманский котёл» (хайша), в котором варят жертвенное мясо во время обряда тахилга (жертвоприношение духам), и форма этого котла — полусферическая, на трёх ножках — повторяет курумчинские образцы тысячелетней давности с удивительной точностью. Археолог Павел Коновалов, исследовавший десятки курумчинских погребений, обратил внимание на ещё одну деталь: котлы всегда ориентированы ручками на восток — в сторону восходящего солнца. Ручка у курумчинских котлов была массивной, часто украшенной навершием в виде головы лошади или птицы. Ориентация ручкой на восток не могла быть случайностью — в других погребениях, где котлы лежали на боку, ручка указывала на восток в 87 процентах случаев. Древние курумчинцы, как и их предшественники — строители плиточных могил, — связывали умершего с солнечным циклом. Котёл, стоящий на трёх ножках и повёрнутый ручкой на восток, был для них маленькой юртой для души, а юрта, как мы помним и как увидим подробнее в главах о жилище, — это модель вселенной с её вертикальной осью и ориентацией на стороны света.

Вторым важнейшим артефактом курумчинской культуры, который даёт нам ключ к пониманию их космологии, являются бронзовые зеркала. Они отличаются от хуннских зеркал (которые были в основном китайского производства, привозные, с иероглифами) и от более поздних монгольских зеркал (которые были тибетско-буддийского типа, с мантрами). Курумчинские зеркала — местного производства, отлитые из сплава меди и олова с добавлением небольшого количества серебра (спектральный анализ, проведённый в 1980-х годах в лаборатории Института геохимии СО РАН, показал наличие серебра в количестве до 2 процентов). Они имеют круглую форму, диаметр от 8 до 15 сантиметров, толщину около 3-5 миллиметров, и на тыльной стороне — сложный орнамент, который не оставляет сомнений в его космологическом значении. Центр зеркала обычно гладкий или с небольшой выпуклостью — это Полярная звезда (Алтан Гадас, Золотой Кол), неподвижный центр неба, вокруг которого вращаются все остальные светила. Вокруг центра — один или несколько концентрических кругов, изображающих орбиты планет или небесные сферы. На некоторых зеркалах кругов три — возможно, три мира или три сферы неба (ближняя, средняя, дальняя). Между кругами — точки, которые, вероятно, обозначают звёзды. Количество точек на разных зеркалах разное: от 27 до 30 на одном круге (что соответствует лунному месяцу) и от 12 до 60 на внешнем круге (что соответствует зодиакальному циклу). Внешний круг часто разделён на 12 или 24 сектора радиальными линиями — это деление зодиакального круга на 12 созвездий или деление суток на 24 часа. На некоторых зеркалах есть волнистые линии, пересекающие круги, — это Млечный путь, который буряты называли «Тэнгэриин зам» (Небесная дорога) или «Хара модон» (Чёрное дерево). На других — изображения животных, соответствующих 12-летнему циклу: лошадь, бык, тигр, заяц, дракон (или крокодил — на одном зеркале из могильника Хотогой изображён крокодил с раскрытой пастью), змея, овца, обезьяна, петух, собака, кабан, мышь. Это уже не просто орнамент. Это полноценная космологическая карта, выгравированная на бронзе с удивительной тщательностью — некоторые линии имеют толщину менее миллиметра, и их можно разглядеть только под лупой. И носили такие зеркала, вероятно, не для того, чтобы смотреться в них (гладкая сторона часто была низкого качества, с царапинами, порами и следами литья, не отполированная до зеркального блеска). Их носили как амулеты — на шее (с отверстием для шнурка), на поясе (с петлёй для крепления), пришитыми к одежде в районе груди или спины. Они должны были защищать владельца от злых духов, приносить удачу в охоте и войне, помогать в предсказаниях, обеспечивать связь с предками. Смотреться в такое зеркало, как уже говорилось в предыдущей главе, означало не просто видеть своё отражение, а видеть себя в космосе, своё место среди звёзд и богов, видеть свой путь от рождения до смерти и дальше — в загробный мир.