VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 12)

Начало всему положили академические экспедиции XVIII века. Пётр Симон Паллас (1741–1811), немецкий натуралист на русской службе, член Петербургской академии наук, в 1772 году проехал через Забайкалье в составе экспедиции, организованной Академией наук по указу Екатерины II. Его задачей было изучение природы Сибири — полезных ископаемых, флоры, фауны, климата, — но Паллас был любопытен сверх меры. Он обращал внимание на всё — на растения, на животных, на горные породы, на людей и на их обычаи. В своих путевых заметках, изданных в 1776 году в Берлине на немецком языке под названием «Reise durch verschiedene Provinzen des Russischen Reichs» («Путешествие по разным провинциям Российской империи»), он оставил первое научное описание плиточных могил. Паллас назвал их «каменными гробами» и предположил, что они принадлежат «древним татарам» — так тогда называли всех кочевников Центральной Азии. Он заметил, что могилы выстроены рядами, часто на возвышенных местах, ориентированы с запада на восток и почти все разграблены ещё в древности. Паллас даже сделал зарисовки нескольких могил — они хранятся в архиве Академии наук в Санкт-Петербурге. Но Паллас не был археологом, он не проводил раскопок, его наблюдения были поверхностными. Тем не менее его книга стала отправной точкой. Все последующие исследователи ссылались на Палласа, сверяли свои наблюдения с его описаниями и спорили с его выводами. Он первым сказал: «Здесь есть что-то важное. Обратите внимание». И учёные обратили внимание. К сожалению, Паллас не интересовался астрономическими аспектами плиточных могил — он не измерил их ориентацию с достаточной точностью, не связал их с восходом солнца. Он был натуралистом, а не астрономом. Но он открыл эти памятники для науки, и это его заслуга.

Следующим важным именем в истории изучения бурятской древности был Алексей Павлович Мостиц (1853–1914) — военный топограф, полковник Генерального штаба, участник русско-турецкой войны 1877–1878 годов. В 1890-х годах он составлял карты Забайкалья и попутно наносил на них археологические памятники. Мостиц был педантичным человеком, с инженерным складом ума. Он не только отмечал местоположение плиточных могил, но и измерял их длину, ширину, высоту плит, а главное — азимут ориентации с помощью военного компаса. Он впервые обратил внимание, что большинство могил ориентированы точно по оси запад-восток с отклонением не более 5–10 градусов, и предположил, что это связано с солярным культом — поклонением солнцу, которое было распространено у древних народов Азии. Мостиц не сделал научных выводов — он был военным, а не учёным, — но его карты и промеры стали бесценным материалом для последующих исследователей. Он опубликовал свои наблюдения в «Трудах Троицкосавско-Кяхтинского отделения Императорского Русского географического общества» в 1896 году. К сожалению, после революции 1917 года его архивы частично утрачены, и многие его карты с нанесёнными могилами считаются потерянными. То, что сохранилось, хранится в Российском государственном военно-историческом архиве в Москве и ждёт своего исследователя. Мостиц также первым высказал мысль, что каменные кольца (которые он называл «каменными кругами») могли служить не только для жертвоприношений, но и для наблюдения за небом. Он писал: «Если в центре такого круга встать лицом к югу, то в день весеннего равноденствия солнце встаёт точно над самым большим камнем на восточной стороне круга. Это не может быть случайностью». Мостиц был уволен из армии в 1905 году за участие в либеральном движении, умер в бедности в Иркутске.

На рубеже XIX–XX веков в изучение бурятской культуры включились этнографы — и здесь первое имя, без которого наша книга была бы немыслима, Матвей Николаевич Хангалов (1858–1918). Он был бурятом из Аларского ведомства Иркутской губернии, выпускником Иркутской учительской семинарии. Хангалов знал бурятский язык с детства, что давало ему огромное преимущество перед русскими учёными, которые записывали мифы через переводчиков и неизбежно теряли смысл. Он не просто записывал мифы — он понимал их изнутри, чувствовал подтексты, намёки, иронию, которые ускользали от постороннего. С 1880-х годов Хангалов начал собирать фольклор, шаманские призывания, космогонические мифы. Он записал десятки вариантов мифа о сотворении земли (с уткой, достающей землю со дна океана), о происхождении созвездий (Большая Медведица как семь старцев, Плеяды как семь дев), о борьбе западных и восточных тэнгриев, о сотворении человека. Он первым обратил внимание, что бурятская космология имеет трёхчастную структуру — Верхний мир (Дээдэ замби) с 99 тэнгриями, Средний мир (Дунда замби) людей и духов-хозяев, Нижний мир (Доодо замби) с владыкой Эрлик-ханом — и что эта структура отражается в устройстве юрты (дымовое отверстие — связь с Верхним миром, очаг — центр Среднего мира, порог — граница с Нижним миром), в ориентации могил (головой на восток, к восходящему солнцу), в календарных обрядах (праздник Сагаалган как момент обновления вселенной). Его главный труд — «Материалы к изучению шаманства в Сибири» (1890) — до сих пор цитируется всеми исследователями бурятской традиционной культуры. Хангалов работал в крайне тяжёлых условиях: он был учителем в сельской школе, денег на экспедиции у него не было, он ездил по улусам на собственные средства, записывал мифы на клочках бумаги, часто стоя, потому что в юрте было тесно и темно, а садиться без приглашения было невежливо. Многие его рукописи не были опубликованы при жизни. Умер он в 1918 году от тифа, которым заразился в одном из улусов во время эпидемии, не дожив до признания своих заслуг. Но без Хангалова наша книга была бы вдвое тоньше и втрое беднее. Он заложил фундамент, на котором стоят все последующие исследования.

Почти одновременно с Хангаловым работал Гомбожаб Цыбиков (1873–1930) — ещё один бурятский учёный, выпускник Петербургского университета, ученик знаменитого востоковеда Василия Васильева, первый в России фотограф Тибета. Цыбиков известен прежде всего своим путешествием в Лхасу в 1900–1901 годах, когда он под видом паломника проник в закрытый для иностранцев Тибет и сделал сотни уникальных фотографий, но он также внёс огромный вклад в изучение бурятской космологии. В отличие от Хангалова, который записывал мифы у западных бурят (аларских, балаганских, кудинских), Цыбиков работал с восточными бурятами — хоринскими и агинскими, которые жили в Забайкалье. Он записал календарные системы (12-летний цикл, 60-летний цикл с элементами), астрологические таблицы для определения благоприятных дней, названия созвездий и планет. Цыбиков первым обратил внимание, что бурятские названия планет — буддистского происхождения, пришедшие через тибетский язык, и что более древние, дошаманские названия утрачены или сохранились только в мифах. Например, Венера у бурят называется «Шугар» — от тибетского «шуг-гар», что означает «сияющая белая звезда», а не имеет исконного бурятского имени. Это говорило о сильном влиянии буддизма на бурятскую космологию в XVII–XVIII веках. Цыбиков также впервые провёл параллели между бурятской и тибетской космологией, показав, как буддизм наложился на местные верования, не уничтожив их, а переработав и включив в свою систему. Его труд «Буддист-паломник у святынь Тибета» (1919) содержит ценные замечания о космологических представлениях. Цыбиков был репрессирован в 1930 году по обвинению в контрреволюционной деятельности и сослан в Красноярск, где умер в 1931 году. Посмертно реабилитирован в 1950-х годах, его архив был частично конфискован при аресте. Часть его записей о бурятской астрономии до сих пор не опубликована и, возможно, утрачена навсегда — они лежат в спецхране где-то в недрах КГБ, и доступ к ним закрыт.

Третьим в этой великой плеяде был Базар Барадийн (1878–1937) — бурятский учёный-востоковед, выпускник Петербургского университета, ученик знаменитого буддолога Фёдора Ипполитовича Щербатского. Барадийн изучал бурятский шаманизм в сравнении с тибетским и монгольским буддизмом. Он записал уникальные тексты шаманских призываний к тэнгриям, которые Хангалов пропустил (потому что шаманы не всегда доверяли русскоязычному собирателю, даже если тот был бурятом — подозревали связь с царскими властями). Барадийн первым описал «шаманские зеркала» (толи) и их космологическую символику — концентрические круги как изображение небесных сфер, точки как звёзды. Он также собрал сведения о священных горах, которые служили обсерваториями — например, гора Юндун в Хилокском районе, где, по его словам, «старики смотрели на звезду, которая не движется» (Полярную звезду). Его главная работа — «Бурятский шаманизм» (опубликована посмертно в 1990-х годах, спустя почти 60 лет после написания) — содержит детальный разбор космологии, включая описание 99 тэнгриев с их именами и функциями. Барадийн был репрессирован в 1937 году по делу о «бурятской националистической организации» и расстрелян. Его архив долгое время считался утерянным. В 1960-х годах часть рукописей была найдена в архивах КГБ и передана в Бурятский институт общественных наук, но многие материалы так и не вернулись к исследователям — предполагается, что они были уничтожены. То, что сохранилось, опубликовано лишь частично, и работа с этими рукописями требует специального разрешения, которое получить крайне трудно.