VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 14)

Глава 7. Что раскопали, а что нет: неизученные святилища и оленные камни как карта звёзд

После того как мы познакомились с великими исследователями бурятской земли и их самоотверженным трудом, зададим себе прямой и неудобный вопрос: что мы на самом деле знаем о космологии древних бурят, а что мы только предполагаем? Ответ честный и отрезвляющий: мы знаем очень мало, а предполагаем очень много. За полтора столетия систематических исследований археологи и этнографы сумели зафиксировать лишь крошечную часть того, что осталось от древних культур Забайкалья. Тысячи памятников — стоянки, могильники, святилища, наскальные рисунки, оленные камни — ждут своего исследователя, но ждут они в условиях, которые с каждым годом ухудшаются. Плиточные могилы разбирают на стройматериалы для ферм и дорог, оленные камни падают от времени и зарастают мхом, каменные кольца распахивают тракторами при расширении пастбищ, а те, кто мог бы их изучать, работают в такси или продают товары на рынках, потому что зарплата археолога в России не позволяет прокормить семью, а государственных грантов на археоастрономию практически не существует. Мы должны честно сказать читателю: то, что вы прочитали в предыдущих главах и прочитаете в последующих — это лишь вершина айсберга. То, что лежит под водой, в десять, в сто раз больше. И большая часть этого подводного айсберга никогда не будет изучена, потому что время упущено, средства не выделены, а кадры не подготовлены. Эта глава — не просто перечень нераскопанных памятников. Это крик отчаяния. И одновременно — призыв к действию, адресованный всем, кто держит в руках эту книгу.

Начнём с плиточных могил. Их на территории Бурятии, Забайкальского края и Монголии — по разным оценкам специалистов, от 30 до 60 тысяч. Цифра колеблется потому, что никто не проводил полномасштабную инвентаризацию. Последняя попытка была предпринята в 1980-х годах монгольскими археологами, но они учли только те могилы, которые видны с дорог. Те, что находятся в глубине степи, в труднодоступных районах, остались за рамками учёта. Систематически раскопано, с составлением планов, фотофиксацией, описанием инвентаря и антропологическими определениями — не более 500. Это один процент. Один процент от того, что могло бы быть изучено. Остальные 99 процентов известны только по поверхностным осмотрам, а многие — только по устным сообщениям местных жителей, которые находят каменные ящики при распашке полей. Мы не знаем, какие астрономические ориентации преобладают в разных районах — на севере, в горной тайге, на юге, в сухих степях, в предгорьях Саян. Мы не знаем, менялась ли ориентация могил во времени — например, ориентировали ли в VII веке до нашей эры иначе, чем в III веке до нашей эры, когда произошли климатические изменения и сместились пастбища. Мы не знаем, связана ли ориентация с полом и социальным статусом погребённого — хоронили ли вождей иначе, чем простых воинов. Мы не знаем, почему одни могилы ориентированы на восход солнца в день весеннего равноденствия, другие — на восход в день летнего солнцестояния, третьи — на восход Плеяд, а четвёртые — на восход Сириуса. Чтобы ответить на эти вопросы, нужно раскопать не 500 могил, а 5 тысяч, измерить не 500 азимутов, а 5 тысяч, ввести все данные в компьютер и провести многофакторный статистический анализ. Это работа для большой международной экспедиции на десятилетие. Никто её не проводит. И никто не проведёт в обозримом будущем, потому что это стоит огромных денег — порядка 50-100 миллионов рублей, — а в России, Монголии и Китае такие проекты не финансируются. Археология в этих странах находится на дотационном положении: финансируются только охранные раскопки перед стройками, а фундаментальные исследования — на остаточном принципе.

Теперь об оленных камнях. Это вертикальные стелы высотой от одного до четырёх метров, вытесанные из гранита или песчаника, с выбитыми изображениями оленей — часто с задранными вверх ногами, как будто они парят в воздухе, — а также с кругами, точками, дугами, зигзагами и другими знаками, значение которых до сих пор не расшифровано. На территории Монголии и Забайкалья их известно около 800. Раскопано и детально изучено, с фотографированием и зарисовками всех изображений, — не более 100. Остальные 700 стоят в степи, постепенно разрушаясь от ветра, мороза, дождя и перепадов температур. Их изображения стираются, линии становятся неразличимыми, особенно на южных сторонах камней, где солнечная радиация разрушает поверхность. Через 50 лет, если не принять срочных мер, половина оленных камней превратится в бесформенные валуны, с которых невозможно будет прочитать никакую информацию. Мы никогда не узнаем, что на них было нарисовано. Особенно печально обстоит дело с астрономической интерпретацией оленных камней. Валентин Ефимович Ларичев в 1980-х годах предположил, что точки на них изображают звёзды — Плеяды (скопление из семи видимых звёзд в созвездии Тельца), Большую Медведицу (семь звёзд ковша), Полярную звезду (неподвижную точку на небе). Но это предположение основано на изучении всего пяти-шести камней, которые сохранились лучше других. А что на остальных 794? Может быть, на них изображены другие созвездия — Орион, Кассиопея, Лебедь? Может быть, на них изображены не звёзды, а что-то совсем иное — например, родовые тамги (знаки собственности), карты пастбищ или маршруты сезонных перекочёвок? Мы не знаем. И не узнаем, пока кто-то не объедет все оленные камни Монголии и Забайкалья, не сфотографирует их в высоком разрешении со всех сторон, не сделает 3D-сканы (для чего нужен портативный 3D-сканер стоимостью около 500 тысяч рублей), не составит каталог всех изображений и не проведёт систематический анализ расположения точек и линий. Это работа для одной-двух экспедиций в течение пяти лет с участием археологов, астрономов, математиков и специалистов по компьютерному зрению. Стоимость — около 10-15 миллионов рублей, не считая стоимости оборудования. Это не астрономическая сумма по мировым меркам — в Европе или США такой проект получил бы грант без проблем. Но в сегодняшней России эти деньги не выделить, потому что «оленные камни не являются приоритетным направлением науки», как сказал чиновник из Министерства культуры на одном из совещаний в 2018 году.

Каменные кольца — так называемые «шаманские кольца» или «кромлехи» (по аналогии с европейскими мегалитическими сооружениями) — ещё одна категория памятников, почти не изученная с астрономической точки зрения. На территории Бурятии их известно около 200. Это кольцевые выкладки из камней диаметром от 5 до 20 метров, часто с менгиром (вертикальным камнем) в центре и радиальными линиями из мелких камней, расходящимися от центра к краю. Коновалов исследовал одно такое кольцо — на горе Бага-Заря в Курумканском районе — и доказал его астрономическую функцию: линии указывали на точки восхода солнца в дни солнцестояний и равноденствий, а также на точки восхода Плеяд и Большой Медведицы. А остальные 199? Мы не знаем, сколько из них имеют астрономическую ориентацию, а сколько — просто остатки жилищ (каменные фундаменты круглых юрт) или загонов для скота. Мы не знаем, как менялась ориентация от региона к региону — зависит ли она от широты, от рельефа горизонта, от местных традиций. Мы не знаем, связаны ли эти кольца с плиточными могилами (по времени и по культуре) или с оленными камнями. Чтобы ответить на эти вопросы, нужно объехать все известные кольца, измерить их азимуты с помощью GPS и теодолита, сделать планы, провести раскопки хотя бы на 10-15 из них, чтобы найти органику для радиоуглеродного датирования (древесный уголь, кости животных). Это работа для одной экспедиции на три-четыре года. Никто её не делает. У археологов нет машин, нет бензина, нет GPS-навигаторов, нет даже нормальных компасов — работают с тем, что осталось от советских запасов 1980-х годов. Молодые археологи уезжают в Москву или за границу, где платят достойную зарплату. Остаются энтузиасты пенсионного возраста, у которых уже нет сил на дальние экспедиции.

Особая категория неизученных памятников — наскальные рисунки, петроглифы. В Забайкалье известно более 50 местонахождений петроглифов, от палеолита до средневековья. На многих рисунках изображены сцены охоты (всадники с луками, преследующие оленей и лосей), танцев (фигуры людей с поднятыми руками), битв (схватки воинов с копьями и щитами). Но есть и рисунки, которые можно интерпретировать как астрономические — круги с точками (возможно, солнце и звёзды), дуги (возможно, луна), спирали (возможно, Млечный путь или символическое изображение времени), солярные знаки (кресты в круге — известный символ солнца у многих народов). Наиболее известное место — писаница «Бабушкина пещера» на реке Селенге, недалеко от посёлка Хоронхой, где есть изображение, напоминающее Большую Медведицу — семь точек, соединённых линиями, образующими ковш. Но возраст рисунка не определён — его датировка по стилистическим признакам колеблется от бронзового века (II тысячелетие до н.э.) до раннего средневековья (I тысячелетие н.э.). Аналогичные рисунки есть на скалах в долине реки Онон (урочище Делюн-Болдок, где, по преданию, родился Чингисхан), на горе Хара-Хушуун в Кяхтинском районе, на берегу Байкала в бухте Ая, на скалах Шишкинской писаницы (хотя это уже Иркутская область). Ни один из этих астрономических петроглифов не изучен систематически. Нет точных зарисовок в масштабе, нет фотографий с масштабной линейкой, нет датировок радиоуглеродным методом (для этого нужно найти органику в слое под рисунками или краску, содержащую органические вещества), нет интерпретаций, основанных на астрономических расчётах. Археологи-петроглифоведы в Забайкалье есть — например, кандидат исторических наук Екатерина Алексеевна Миклашевич, которая работала на Алтае и в Хакасии и имеет большой опыт в изучении наскального искусства, — но на исследования в Бурятии у неё нет ни средств, ни времени. Она приезжает раз в год на неделю, успевает заснять два-три рисунка, и уезжает. При таком темпе изучение всех петроглифов Забайкалья займёт 100 лет. А за 100 лет рисунки разрушатся от выветривания, лишайников и туристов, которые иногда соскабливают изображения на память.