VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 7)

Кто же были эти люди, оставившие десятки тысяч плиточных могил от Байкала до Хингана? Археологи называют их носителями «плиточной могильной культуры» и относят к кругу протомонгольских племён, которые в середине II тысячелетия до нашей эры начали расселяться из степей Восточной Монголии на север и запад, вытесняя и частично ассимилируя более древнее население. Антропологически это были люди европеоидно-монголоидного смешанного типа, с преобладанием монголоидных черт: широкое лицо, уплощённый нос, слабо выступающий подбородок, тёмные прямые волосы, слабый рост бороды и усов. Ростом они были невысокими — мужчины в среднем около 160–165 сантиметров, женщины — 150–155 сантиметров, что типично для древнего населения Центральной Азии. Жили они в полуземлянках с очагом в центре, занимались скотоводством (разводили лошадей, коров, овец и коз) и частично земледелием (выращивали просо и ячмень на приречных террасах). Генетические исследования, проведённые в 2010-х годах на материале из плиточных могил Забайкалья (работа международной группы под руководством Чжоу Хуэя из Пекинского университета и Александра Цыбиктарова из Бурятского государственного университета, опубликованная в журнале «Human Genetics» в 2015 году), показали, что носители этой культуры являются одними из прямых предков современных бурят, монголов и, возможно, якутов. Их ДНК — в частности, гаплогруппы C3 (сибирско-монгольская), N1a (уральско-сибирская) и R1a (евразийская степная) — обнаруживается у значительной части современного населения Бурятии и Монголии. Это не значит, что буряты — прямые потомки строителей плиточных могил в том смысле, что они унаследовали от них свой язык и культуру без изменений. Язык, скорее всего, был другим — бурятский относится к монгольской группе, а язык носителей плиточной могильной культуры мог быть древнемонгольским или даже тунгусским (это вопрос дискуссионный, так как письменности у них не было). Но это значит, что генетическая линия не прервалась. Люди, которые сегодня называют себя бурятами, несут в себе кровь тех, кто четыре-три тысячи лет назад ставил каменные ящики, ориентированные на солнце. И это накладывает особую ответственность на бурятских учёных: они должны понять, во что верили их предки, зачем они тратили колоссальные усилия на эти могилы, почему для них было так важно направить умершего точно на восток.

Наиболее вероятная интерпретация — религиозная, связанная с солярным культом и верой в загробную жизнь. Строители плиточных могил верили, что смерть — это не конец, а переход в иной мир, где душа продолжает существовать и нуждается в тех же вещах, что и при жизни (оружие, пища, зеркала). Солнце умирает каждый вечер на западе и рождается заново каждое утро на востоке. Умерший, ориентированный головой на восток, должен был последовать путём солнца — умереть в западной части могилы (ноги) и возродиться в восточной (голова). Это очень древняя космологическая идея, встречающаяся у многих народов Евразии — от египтян, хоронивших фараонов в пирамидах с ориентацией на восток, до славян, клавших умерших головой на запад (у них символика была иной, но принцип тот же — связь с движением солнца). Для кочевников Центральной Азии солярный культ был особенно важен, потому что солнце определяло ритм их жизни — время перекочёвок, случку скота, стрижку овец, заготовку сена на зиму. Солнце было не просто источником света и тепла. Оно было высшим судьёй, всевидящим оком, которое замечает каждый поступок человека. Эта идея сохранилась и в бурятском шаманизме: до сих пор в некоторых обрядах обращаются к «Солнцу-глазу» (Наран нюдэн), которое видит всё, что происходит на земле, и передаёт весть тэнгриям. И когда человек умирал, его последний взгляд — через ориентацию могилы — был обращён именно к солнцу, к тому месту, откуда оно встаёт, чтобы возродиться. Возможно, верили, что душа умершего улетает к солнцу и становится его частью — или, по крайней мере, сопровождает его в ежедневном путешествии по небу, защищая от злых духов.

Но плиточные могилы — не единственные астрономические сооружения бронзового века в Забайкалье. Есть ещё так называемые «оленные камни» — вертикально стоящие каменные стелы высотой от одного до четырёх метров, на которых выбиты изображения оленей, летящих в небе, а также — что особенно важно для нашей темы — круги, точки, дуги и другие знаки, которые многие исследователи интерпретируют как звёздные карты. Оленные камни встречаются на той же территории, что и плиточные могилы, и датируются примерно тем же временем — конец II — начало I тысячелетия до нашей эры. Название они получили из-за того, что на них чаще всего изображают оленей — часто с задранными вверх ногами, как будто они парят в воздухе, и с ветвистыми рогами, напоминающими солнечные лучи или ветви Мирового Древа. Этот образ — летящий олень — имеет чёткую космологическую параллель: в мифологии многих народов Сибири (бурят, эвенков, якутов, тувинцев) олень или лось является символом солнца или созвездия Большой Медведицы. У бурят, например, есть миф о небесном олене по имени Хара-Морин (Чёрный Конь, но иногда он же выступает как олень), который бежит по Млечному пути, и его копыта выбивают искры — падающие звёзды. У эвенков есть похожий миф о космическом лосе Хэглэне, который убегает от охотника-солнца, и из его шерсти возникают созвездия. Возможно, оленные камни изображают именно этого небесного оленя, который уносит душу умершего в Верхний мир, к тэнгриям. А знаки на камне — это карта пути, которую душа должна запомнить, чтобы не сбиться с дороги среди звёзд.

Оленные камни были предметом исследования многих археологов. В первую очередь следует назвать Владимира Вячеславовича Волкова (1930–2010) из Киева, который в 1960-1970-х годах в составе советско-монгольской экспедиции объехал тысячи километров степей Монголии и Забайкалья, составил первый каталог оленных камней Евразии (более 700 экземпляров) и издал фундаментальную монографию «Оленные камни Монголии» (1981). Волков был осторожным исследователем, он воздерживался от астрономических интерпретаций, сосредоточившись на описании и классификации по типам, но его каталог стал основой для всех последующих работ. Современные исследования оленных камней продолжает Эрдэни Батсуур из Национального университета Монголии в Улан-Баторе, который в 2000-х годах открыл несколько новых памятников в аймаке Хэнтий и предложил новую хронологию, уточнив датировку VIII–VI веками до нашей эры на основании радиоуглеродного анализа органических остатков из погребений, прилегающих к камням. Наиболее интересные для нас данные получил в 1980-х годах Валентин Ларичев, который попытался расшифровать знаки на оленных камнях как астрономические символы. На некоторых камнях, особенно из могильника Ушкийн-Увэр в Монголии (в нескольких километрах от российской границы, в долине реки Орхон), Ларичев обнаружил выбитые точки, которые, по его мнению, изображают Плеяды (скопление из семи звёзд в созвездии Тельца), Большую Медведицу (семь звёзд, образующих ковш) и Полярную звезду (неподвижную точку на небе). Расположение точек на камне, по его расчётам, выполненным с помощью специально разработанной компьютерной программы (тогда ещё на больших ЭВМ), соответствовало расположению этих звёзд на небе около 3000 лет назад, с учётом прецессии земной оси. Если это так, то оленные камни — это не просто стелы с изображениями оленей, а сложные космологические карты, запечатлевшие представление древних людей о связи между земным и небесным мирами. Умерший (или тот, в честь кого поставлен камень) отправляется в путешествие, и олень несёт его по небесной дороге, а звёзды указывают путь — не сбиться, не упасть в пропасть между мирами, не стать добычей злых духов шулмусов.

Ещё одна загадка бронзового века Забайкалья — так называемые «шаманские кольца» или «каменные круги» (по-бурятски «хайша» или «тойн»). Это небольшие (диаметром от пяти до двадцати метров) кольцевые выкладки из камней, которые встречаются на вершинах холмов и на перевалах, в местах, откуда открывается широкий вид на горизонт — во все четыре стороны света. Их назначение неясно и вызывает жаркие споры среди археологов. Некоторые исследователи (например, Константинов) считают их остатками жилищ — каменными фундаментами круглых юрт или полуземлянок, которые были характерны для бронзового века. Другие (например, Ларичев) видят в них ритуальные площадки для проведения обрядов, возможно, связанных с культом предков или с жертвоприношениями. Третьи (например, монгольский археолог Д. Наваан) утверждают, что это древние обсерватории, аналогичные европейским кромлехам. В пользу последней версии говорит то, что многие каменные кольца ориентированы на точки восхода солнца в дни солнцестояний и равноденствий. Через центр кольца и специально установленный внешний камень (менгир) можно наблюдать за восходом светила в строго определённый день года. Такие сооружения известны по всему миру — от Стоунхенджа в Англии до кромлехов в Монголии, от мегалитов в Бретани до святилищ в Южной Америке. В Забайкалье наиболее известное каменное кольцо находится на горе Барун-Халта в Джидинском районе Бурятии, неподалёку от границы с Монголией, на высоте около 1200 метров над уровнем моря. Оно было исследовано в 1985 году экспедицией Константинова, который обнаружил, что линия от центра кольца через один из внешних камней указывает на точку восхода солнца в день летнего солнцестояния. Погрешность — всего два градуса, что для каменного сооружения такого возраста является поразительной точностью. Для бронзового века, когда у строителей не было ни теодолитов, ни компасов, ни даже письменных таблиц, это настоящий подвиг наблюдательности и инженерной мысли. Как они этого добились? Константинов предположил, что на протяжении многих лет — возможно, нескольких поколений — наблюдатели фиксировали точку восхода солнца в самый длинный день года, втыкая в землю колышки. Когда накапливалось достаточно наблюдений (чтобы исключить погрешности из-за погоды, атмосферной рефракции и естественного колебания точки восхода от года к году), они вычисляли среднее положение и устанавливали менгир. Это требовало времени, терпения и коллективной памяти — способности передавать знания из поколения в поколение без записи, только устно, через ритуалы и обучение младших старшими. И они это умели. Иначе бы они не построили каменные кольца с такой точностью, которая заставляет современных учёных восхищённо разводить руками.