VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 4)

Глава 2. Палеолит Забайкалья: первые стоянки, первые рисунки звёздного неба (Усть-Менза, Толбага, Хотык)

Земля, по которой ходили предки бурят задолго до того, как они стали называться бурятами, хранит в своих недрах свидетельства удивительной наблюдательности. Люди палеолита — охотники на мамонтов, шерстистых носорогов, диких лошадей и северных оленей — не оставили после себя письменных текстов. Они не возводили храмов, не высекали на стелах астрономические таблицы. Но они оставили кости. Они оставили камни. И на этих костях и камнях они вырезали линии, точки, дуги, спирали — знаки, которые, как всё более убеждены современные археологи, были их способом записывать небо. Записывать его не для абстрактного познания, а для самого прикладного и жизненно важного дела — выживания. Потому что в ледниковую эпоху, когда зимы длились по девять месяцев, а температура опускалась до минус пятидесяти, ошибка в определении дня весеннего равноденствия означала голодную смерть всего рода. Тот, кто умел читать звёзды, выживал. Тот, кто не умел — исчезал, не оставив даже костей, потому что их разгрызали пещерные гиены. И этот суровый естественный отбор, возможно, был главным двигателем развития астрономических знаний в древности: не любопытство ради любопытства, а жёсткая необходимость, не оставлявшая права на ошибку.

Забайкалье — одна из немногих областей мира, где палеолитические стоянки сохранились в таком количестве и с такой степенью сохранности, что позволяют реконструировать не только хозяйственный уклад, но и духовную жизнь древних людей. Климат здесь, в отличие от европейской части России, был более сухим, а потому кости и каменные орудия не размокали в кислых почвах, а лежали в вечной мерзлоте, как в холодильнике, десятки тысяч лет. Вечная мерзлота — это одновременно и благо, и проклятие для археолога. Благо, потому что органика сохраняется в ней идеально. Проклятие, потому что как только слой оттаивает — а в последние десятилетия из-за глобального потепления это происходит всё чаще, — кости и дерево буквально рассыпаются в труху за считанные часы. Археологи работают в гонке со временем: у них есть один полевой сезон, чтобы задокументировать всё, что оттаивает, иначе информация исчезнет навсегда. Первые систематические раскопки палеолитических памятников Забайкалья начались ещё в XIX веке — их проводили ссыльные народовольцы, среди которых был и выдающийся геолог Иван Дементьевич Черский, но настоящий прорыв случился в 1960–1980-е годы, когда заработали крупные экспедиции Ленинградского отделения Института археологии АН СССР под руководством Александра Павловича Окладникова. Окладников, которого называли «патриархом сибирской археологии», был человеком одержимым. Он мог по восемь часов подряд сидеть на корточках, разбирая культурный слой крошечным скальпелем и кисточкой, а потом до утра писать дневник, попивая крепкий чай из алюминиевой кружки. Его работоспособность была легендарной: за свою жизнь он опубликовал более тысячи научных работ, и это при том, что он лично участвовал в раскопках на десятках памятников от Урала до Чукотки. Именно Окладников и его ученики — Валентин Ефимович Ларичев, Михаил Васильевич Константинов, Юрий Петрович Холюшкин — открыли и исследовали стоянки, которые мы сегодня называем ключевыми для понимания истоков астрономических знаний в Забайкалье.

Первая из этих стоянок — Усть-Менза. Она находится в Кяхтинском районе Бурятии, на правом берегу реки Мензы, в том месте, где она впадает в Чикой. Место выбрано не случайно: слияние двух рек создаёт естественную переправу, а близость леса и степи обеспечивает разнообразие дичи. Усть-Менза была открыта в 1974 году разведочным отрядом Ларичева, а систематические раскопки велись с 1976 по 1982 год. Возраст стоянки, определённый радиоуглеродным методом по костям животных, — от 25 до 30 тысяч лет. Это был долговременный лагерь охотников на бизонов и лошадей. Толща культурного слоя достигала двух метров, что говорит о том, что люди возвращались на это место поколение за поколением, возможно, на протяжении нескольких тысяч лет. За это время накопилось огромное количество отходов жизнедеятельности: кости животных, расколотые камни (нуклеусы) и отщепы, обломки орудий, зола от очагов. Среди десятков тысяч артефактов — каменные ножи, скребки для выделки шкур, проколки для шитья, наконечники копий — были найдены четыре фрагмента кости мамонта и один фрагмент рога северного оленя с нарезками. Но не простыми нарезками, а систематическими, расположенными в определённом порядке. Ларичев, который к тому времени уже защитил докторскую диссертацию по астрономическим знаниям палеолита (тема звучала вызывающе для советской науки, привыкшей к строгому материализму: «Истоки астрономических знаний в каменном веке»), потратил три года на то, чтобы расшифровать эти нарезки.

Метод Ларичева был прост до гениальности. Он делал гипсовые слепки с костей, затем фотографировал их в косопадающем свете, чтобы каждая риска отбрасывала тень и была видна её глубина. Затем он проецировал увеличенные изображения на миллиметровку и вручную подсчитывал расстояния между рисками, записывая их в таблицы. Это была адская работа, требующая огромного терпения и внимания к деталям. Результат ошеломил даже самого Ларичева. На одном из фрагментов — части лопатки мамонта — были вырезаны серии рисок, сгруппированные в блоки по 27, 28, 29 и 30 рисок. Последовательность повторялась четыре раза, а затем шла длинная серия из 88 рисок, которая завершалась глубокой V-образной засечкой, сделанной с большим нажимом, явно отличающимся от остальных. Что это значит? 27, 28, 29, 30 — это продолжительность синодического месяца (от новолуния до новолуния) с поправками на неравномерность движения Луны по орбите. Древний наблюдатель, вырезавший эти риски, не мог знать, что орбита Луны эллиптическая, и что скорость её движения по небу меняется в зависимости от того, находится ли она в перигее (ближайшей к Земле точке) или в апогее (самой удалённой точке). Но он видел, что иногда от узкого серпа до узкого серпа проходит 27 дней, а иногда — 30. Он фиксировал эти различия и записывал их на кости, создавая, по сути, первый в истории человечества астрономический журнал наблюдений. А 88 рисок — это почти точное количество дней в трёх синодических месяцах. V-образная засечка, вероятно, отмечала какое-то важное событие — возможно, лунное затмение или особенно яркое появление Венеры на утреннем небе.

Ларичев опубликовал свои выводы в 1978 году в журнале «Советская археология», и статья вызвала бурную дискуссию. Скептики говорили, что это игра случая, что нарезки могли быть просто украшением или насечками для лучшего закрепления верёвки, которой привязывали лопатку к чему-либо. Сторонники возражали: украшения в палеолите делались симметричными, часто с использованием охры для выделения узора, а здесь — никакой симметрии, никакой охры, только голые риски, расположенные с разной частотой, то гуще, то реже. И потом — зачем на кости мамонта, которая использовалась как орудие (на ней были следы ударной нагрузки от ударов о камни), делать украшение, которое никто не увидит, потому что кость была зажата в руке, а риски нанесены на ту сторону, которая соприкасалась с ладонью? Спор не разрешён до сих пор, но большинство современных исследователей склоняются к мнению, что Ларичев был прав. По крайней мере, его гипотеза объясняет имеющиеся данные лучше, чем гипотеза «игры случая» или «простого украшения». Кроме того, аналогичные кости с календарными нарезками были найдены не только в Забайкалье, но и в других регионах — на стоянке Мальта под Иркутском, на стоянке Межирич на Украине, что говорит о распространённости этой практики среди охотников на мамонтов по всей Евразии.

Вторая ключевая стоянка — Толбага. Она находится в Забайкальском крае, на левом берегу реки Хилок, в двенадцати километрах от города Хилок. Открыта в 1966 году Окладниковым, раскопки велись под его руководством до 1974 года. Возраст стоянки, определённый по костям животных и по геоморфологическим данным, — около 27 тысяч лет. Здесь, в отличие от Усть-Мензы, где преобладали кости мамонта, археологи нашли в основном кости дикой лошади и шерстистого носорога — животных, которые водились в степях Забайкалья в ту эпоху. Культурный слой был тоньше, чем в Усть-Мензе — около 80 сантиметров, — но гораздо насыщеннее артефактами. На квадратный метр раскопа приходилось в два-три раза больше находок, чем на Усть-Мензе. И среди этих находок — уникальный предмет, которому нет аналогов в Сибири: небольшой диск из бивня мамонта диаметром около девяти сантиметров, с аккуратным отверстием в центре и с радиальными линиями, расходящимися от центра к краям. Линий — 28. Отверстие, вероятно, служило для крепления диска на оси — возможно, деревянной палочке или костяном стержне. Диск был найден не в самом культурном слое, а чуть в стороне, в осыпи, что породило сомнения: а точно ли он относится к палеолиту? Может быть, он попал сюда позже, в эпоху бронзы или даже в средневековье?

Ларичев, который привлёк к анализу диска астронома-профессионала (имя его не разглашалось в советских публикациях по соображениям секретности — астроном работал в одном из оборонных учреждений, возможно, связанном с баллистикой), выдвинул гипотезу, что это лунный календарь-лунник. Двадцать восемь радиальных линий — это количество дней, за которое Луна проходит все созвездия зодиака, возвращаясь в ту же точку относительно звёзд. Это так называемый сидерический месяц. Отверстие в центре — это ось, на которую диск надевался, и его можно было поворачивать, совмещая риску с меткой на основе (которая не сохранилась), тем самым отсчитывая дни. Если это так, то перед нами древнейшее механическое устройство для расчёта времени из найденных на территории России. Оно на пятнадцать тысяч лет старше первых египетских водяных часов и на двадцать тысяч лет старше китайских гномонов. Это был бы настоящий прорыв в нашем понимании технологических способностей палеолитических людей. Но скептики, и среди них был Михаил Константинов, указывали на проблему стратиграфии. Диск был найден в переотложенном слое — в песке, который сполз со склона, — а значит, он мог попасть туда в любое время. Радиоуглеродный анализ самого бивня, из которого сделан диск, дал дату 26 800 лет плюс-минус 300 лет. То есть материал, бесспорно, палеолитический. Но вот когда именно этот кусок бивня был вырезан в форму диска — остаётся вопросом. Обработка бивня требовала специальных инструментов и навыков. Если диск действительно палеолитический, то его создатель должен был владеть техникой сверления, резьбы и шлифовки на очень высоком уровне. Такие технологии известны для верхнего палеолита, но они редки. Константинов в своей монографии «Палеолит Забайкалья» (2015) пишет: «Толбагинский диск остаётся загадкой. Я не могу исключить его палеолитическое происхождение, но и не могу утверждать его с полной уверенностью. Необходимы новые раскопки на Толбаге, чтобы прояснить стратиграфическую ситуацию». Новых раскопок, однако, с 1974 года не проводилось. Нет денег, нет специалистов, нет интереса со стороны академических институтов.