VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 3)
Что касается городов, то у древних бурят их не было в привычном смысле слова. Буряты — кочевники. Они не строили каменных стен, не возводили зиккуратов и не высекали храмов в скалах. Но были «места силы» — постоянные зимние стойбища, которые функционировали как обсерватории, ритуальные центры и административные узлы одновременно. Одно из таких мест — гора Юндун в Хилокском районе современного Забайкальского края. В 1899 году геолог и географ Владимир Афанасьевич Обручев, совершавший свою знаменитую экспедицию по изучению Сибири и Китая, обнаружил на вершине Юндуна кольцевую кладку из базальтовых блоков, ориентированную строго по сторонам света. В центре кладки стоял камень высотой в человеческий рост, искусственно обработанный, с лункой на верхушке. Местные буряты из Хилокского ведомства, которых Обручев расспросил через переводчика (а он сам, кстати, знал несколько тюркских языков, но не бурятский), сказали, что это «место, где старейшины смотрели на звезду, которая не движется». Обручев, будучи человеком скептическим (он известен своим неприятием «астрологических бредней» в научной географии), тем не менее сделал точные промеры. Камень был ориентирован на Полярную звезду с погрешностью менее одного градуса. Лунка на верхушке, по всей видимости, служила для отливки ритуальных стрел — в неё заливали расплавленный металл (чаще всего — сплав олова и меди, иногда с добавлением серебра), получая болванку, которую потом ковали в наконечник стрелы. Но почему именно на вершине горы, именно под Полярной звездой? Ответ даёт шаманский фольклор: стрела, отлитая в месте, куда смотрит ось мира, приобретает способность поражать любую цель, даже ту, что находится в другом мире. Такими стрелами Гэсэр, главный герой бурятского эпоса, убивал демонов-мангадхаев. Технология, таким образом, была неотделима от космологии. Ковка металла была священнодействием. И место ковки выбиралось не по практическим соображениям (удобно ли подвозить руду, есть ли рядом вода), а по звёздным координатам.
Территория бурятского мира — это не просто земля. Это текст, написанный рельефом. Каждая гора, каждый ручей, каждый выход базальта на равнине — это строка из космогонического эпоса, которую нужно уметь прочитать. Русские этнографы XIX века — такие как Николай Николаевич Агапитов (1846–1896), Михаил Николаевич Хангалов (1858–1918) и позже Константин Владимирович Вяткина (1894–1976) — записывали тысячи страниц мифов, где географические названия объяснялись через события, произошедшие «в начале времён». Вот гора, на которую упал кусок сала, выпавший изо рта тэнгрия, когда тот жевал, не глядя под ноги. Вот река, которая течёт не туда, куда все реки, потому что её русло проложила испуганная дочь Солнца, убегавшая от домогательств злого шамана. Вот озеро круглой формы — это след копыта небесного коня, на котором Хан Хурмас объезжал свои владения. Вот болото, из которого никто не возвращается — это место, где увяз и умер великий охотник, не сумевший вовремя уйти от погони, и теперь его душа тянет на дно всякого, кто подойдёт слишком близко. Для современного человека, привыкшего к нейтральным географическим картам с цифрами и буквами, такой способ мышления кажется архаичным. Но у него есть огромное преимущество. Карта, где каждая точка имеет имя и историю, не даёт заблудиться. Даже в метель, даже в пургу, когда не видно ни звёзд, ни солнца, кочевник знает: если он нащупал под ногами гранитный выступ в форме лежащего быка, значит, он в трёх часах езды от стойбища, потому что этот выступ — «бык, который отвернулся от стада» — встречается только в одном месте на сотню вёрст вокруг.
Поэтому, когда мы будем говорить в следующих главах о сотворении мира, помните: для бурята не было абстрактного «в начале». Для него «в начале» было именно там, где он родился. Где отец поставил сэргэ (коновязь), вырезав на её столбе семь колец — по числу поколений предков. Где мать впервые показала ему на утреннюю Венеру и сказала: «Вон твоя прабабушка, её зовут Хотогой-эжэ, она ушла на небо, когда земля была молодой, и теперь каждое утро проверяет, не обижают ли нас тёмные тэнгрии». Где дед, уже почти слепой, выходил из юрты в безлунную ночь, поднимал голову и называл имена всех видимых звёзд — по порядку, без запинки, как сегодняшний школьник перечисляет таблицу умножения. Космология древних бурят начинается с географии. И заканчивается ею же. Потому что, когда человек умирает, его душу провожают по пути, который проложен звёздами над теми самыми хребтами, долинами и перевалами, где он жил, пас скот, растил детей, пил утренний чай с молоком и солью. И если вы не знаете, где находится гора Сумбер в долине Баргузина, если вы никогда не видели, как тень от этой горы ложится на озеро Байкал в час летнего солнцестояния, вы не поймёте, почему буряты верят, что душа умершего три дня кружит вокруг этой горы, прежде чем отправиться к Эрлик-хану через западный перевал, где ветер дует всегда в одну сторону — от земли к небу, и никогда наоборот. География здесь — не фон. География — это сценарий. И мы будем следовать ему шаг за шагом.
Глоссарий к главе 1
Байкал (Байгал далай) — священное море, рассматриваемое в бурятской космологии как вертикальная ось, соединяющая три мира. Этимология слова точно не установлена; возможно, от тюркского «бай-гол» (богатая река) или монгольского «байгал» (природа). В древних мифах называется также «Далай-эжэн» — мать-море.
Далай — термин для обозначения любого большого водоёма, имеющего космический статус; в буддийскую эпоху стал также титулом (Далай-лама), но в древней традиции сохранял чисто географическое значение. Озеро, которое не называется «далай», не может быть местом жертвоприношений водным духам лусадам.
Долоон Бурхан — Семь Божественных Старцев (созвездие Большой Медведицы), небесные предки, регулирующие сезонные кочёвки и одновременно выступающие как судьи человеческих поступков. В разных бурятских родах их имена различаются; наиболее полный список (21 имя для семи позиций) записан Хангаловым у аларских бурят.
Обоо — каменная куча на перевалах, у священных источников или на вершинах гор; место жертвоприношений духам-хозяевам местности (эжинам). Каждый камень в обоо — это либо один прохожий, добавивший свою лепту, либо один прожитый год человека, основавшего это обоо. Насчитывается более 300 сакральных обоо на территории Бурятии, возраст некоторых превышает 2500 лет.
Сэргэ — ритуальная коновязь (столб с кольцевыми нарезками), символизирующая Мировое Древо и связь с небом. Устанавливалась при входе в юрту, у ворот усадьбы, на местах захоронений шаманов. Число нарезок (от 3 до 9) указывало на социальный статус владельца и на количество поколений предков, которым он поклоняется.
Хан Хурмас-тэнгри — верховное божество западных (добрых) тэнгриев, владыка неба, аналогичный индийскому Индре (через буддийское влияние) и персидскому Ахурамазде (через древние иранские связи). В эпосе о Гэсэре выступает как дед главного героя и главный судья в спорах между небожителями. Его дворец, по описаниям шаманов, находится «за семью слоями облаков, там, где звёзды не мерцают, а горят ровным светом».
Хинган — восточный предел бурятского мира, горный хребет, воспринимавшийся как край земли и место обитания хтонических чудовищ, в том числе дракона Арахо, проглатывающего солнце. В некоторых мифах — граница, за которой находится страна мёртвых, куда не доходят молитвы и где не действуют законы тэнгриев.
Эжин (от монгольского «эзэн» — хозяин, владыка) — дух-хозяин местности: горы, реки, перевала, озера, рощи, даже отдельного большого камня. Каждый эжин имеет имя, характер (добрый, злой, нейтральный), семейное положение, любимые жертвы (молоко, табак, монеты, лоскутки ткани) и дни, когда его нельзя беспокоить. Всего в бурятской традиции насчитывается несколько сотен эжинов, образующих сложную иерархию от «хозяев всей земли» до «хозяев родника, пересохшего сто лет назад».
Этнограф Матвей Николаевич Хангалов (1858–1918) — один из первых собирателей бурятского фольклора и космологических мифов, уроженец Аларского ведомства Иркутской губернии, выпускник Иркутской учительской семинарии. Его труды «Материалы к изучению шаманства в Сибири» (1890) и «Бурятские сказки и поверья» (1894) до сих пор остаются базовыми для всех исследователей бурятской традиционной культуры. Был репрессирован (посмертно реабилитирован), многие его рукописи утрачены.
Археолог Герман Иванович Медведев (1931–2003) — советский и российский археолог, специалист по палеолиту Сибири, руководитель экспедиций на реке Лене, открывший стоянки с древнейшими календарными записями на кости и роге. Доктор исторических наук, профессор Иркутского университета. Его работа «Каменный век южной тайги» (1982) содержит подробное описание календарных пластин со стоянки Качуг.
Геолог Владимир Афанасьевич Обручев (1863–1956) — русский и советский геолог, географ, писатель-фантаст, исследователь Сибири, Центральной Азии и Китая. Автор термина «неотектоника». В 1899 году открыл на горе Юндун астрономическую обсерваторию древних бурят, описал её в книге «Забайкалье» (1900). Несмотря на скептическое отношение к «мистике», его описание кладки и камня с лункой отличается исключительной точностью и позволяет современным исследователям проводить повторные изыскания.