VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 35)
Второе явление — неоязычество, или «родная вера» (по-бурятски «Боо мургэл» — шаманская вера). В 1990-е годы в Бурятии возникло движение «Боо-мургэл», которое попыталось создать единую систему шаманских верований, наподобие христианства или буддизма — с единым пантеоном, едиными священными текстами, единым календарём праздников, единой иерархией жрецов. Лидеры движения (например, Цырендоржиев из Улан-Удэ, объявивший себя «верховным шаманом Бурятии») написали «священные тексты» (на русском языке, потому что по-бурятски уже плохо владели), разработали календарь праздников (в котором смешали солнечные и лунные циклы, добавив также дни весеннего и осеннего равноденствия, летнего и зимнего солнцестояния), создали иерархию жрецов (от «ученика» до «верховного шамана»), придумали систему посвящений. Космология в этом движении сильно упрощена и искажена: вместо 99 тэнгриев — 9 или 33 (по аналогии с христианством и буддизмом, где 9 чинов ангельских или 33 бога в ведическом пантеоне), вместо сложной трёхчастной структуры (Верхний мир — небо, Средний мир — земля, Нижний мир — подземелье) — просто «небо» и «земля», вместо путешествия шамана по Млечному пути на коне-бубне — абстрактное «общение с духами» без конкретных маршрутов. Полярная звезда объявлена «главным божеством» и «творцом мира», а остальные звёзды — её слугами. Это не имеет ничего общего с традиционной бурятской космологией, где Полярная звезда — это коновязь, а не творец, но это движение популярно среди городской интеллигенции, которая хочет «вернуться к корням», но не готова изучать сложные мифы и тем более учить бурятский язык, на котором эти мифы были записаны. Движение «Боо-мургэл» раскололось на несколько групп в 2000-х годах (из-за борьбы за власть и деньги), и сейчас его влияние невелико, но его идеи распространились через интернет и книги, повлияв на многих современных шаманов-самоучек.
Третье явление — туристический шаманизм. На Ольхоне (священный остров на Байкале, популярное туристическое место), в Тункинской долине (курортная зона с минеральными источниками), на побережье Байкала (популярные туристические места вроде посёлка Листвянка) появились «шаманские туры», где туристам за деньги (от 3000 до 15000 рублей с человека, в зависимости от длительности и «уровня посвящения») показывают «настоящие древние обряды». Шаманы в ярких костюмах (часто сшитых на заказ из китайской парчи с драконами и фениксами, а не из традиционных материалов — кожи, войлока, железа) бьют в бубны (иногда покупные, фабричные, а не сделанные по традиционной технологии из дерева и конской кожи), кричат, танцуют, кружатся, падают в транс — и всё это под соусом «древней космологии». Туристам рассказывают, что Полярная звезда — это «дух Байкала», а Большая Медведица — «семь братьев, основавших бурятский народ», что не имеет никакого отношения к традиционным мифам, где Полярная звезда — это коновязь (Алтан Гадас), а Большая Медведица — семь старцев-шаманов (Долоон Бурхан). Туристам также продают «шаманские амулеты» (массовое производство из Китая, пластик и сплавы под золото), «звёздные карты» (распечатанные на цветном принтере с ошибками в расположении созвездий), «календари» (скачанные из интернета и переведённые на русский с ошибками). Это чистая выдумка, коммерция, не имеющая отношения к традиции. Но туристы верят, потому что хотят верить в «загадочную Сибирь», и деньги платят. Настоящие старые шаманы (те, кому за 80, кто ещё помнит советские гонения, кто учился у последних живых носителей традиции) возмущаются таким профанированием, но их голоса не слышны — они не пользуются интернетом, не дают интервью, не ездят на Ольхон, сидят в своих отдалённых улусах и никуда не выезжают. Их знание уходит вместе с ними.
Четвёртое явление — календарные споры. Сагаалган (бурятский Новый год) сегодня официально празднуется по буддийскому календарю, который рассчитывают ламы. Дату определяют по лунному календарю — это первое новолуние после ухода солнца из созвездия Водолея, то есть в период с конца января до середины февраля. Но некоторые неоязычники и шаманы-самоучки утверждают, что «истинный» Сагаалган должен праздноваться в день весеннего равноденствия (20-21 марта), как у древних бурят, которые, по их мнению, пользовались солнечным календарём, а не лунно-солнечным. Они приводят в доказательство записи Хангалова, где говорится, что некоторые группы бурят (например, аларские и балаганские) определяли начало года по солнцу, а не по луне. Но Хангалов писал о конкретных группах западных бурят, у которых могло быть локальное отличие, связанное с влиянием русских или тюрков. Для большинства бурят (хоринских, селенгинских, агинских) календарь был лунно-солнечным, как и у монголов, и Сагаалган праздновался в феврале. Спор не разрешён, и каждый год в феврале-марте в соцсетях (особенно в «Бурятском чате» в Telegram и в группах ВКонтакте, таких как «Бурятия онлайн») вспыхивают баталии о «правильной» дате праздника. Одни поздравляют в феврале (по буддийскому календарю), другие — в марте (по неоязыческому). Примирения нет. Были попытки провести референдум среди бурят, но идея не реализовалась.
Пятое явление — астрономические клубы любителей. В Улан-Удэ, Иркутске, Чите появились группы энтузиастов, которые пытаются реконструировать бурятскую космологию. Они ездят в экспедиции в отдалённые районы (часто на свои деньги, собирая по 5-10 тысяч рублей с человека), фотографируют звёздное небо, сопоставляют бурятские названия звёзд, записанные Хангаловым и Цыбиковым, с современными астрономическими каталогами, пытаются определить, какие звёзды какими названиями назывались. Их энтузиазм заслуживает уважения — они делают то, что должны делать профессиональные учёные, но не делают из-за отсутствия денег и интереса. Однако им не хватает профессиональных знаний — они часто ошибаются в отождествлениях, путают звёзды, не учитывают прецессию (изменение положения звёзд на небе за тысячелетия из-за медленного вращения земной оси), не знают методов астрометрии (точного измерения координат звёзд). Нет координации между этими клубами (в Улан-Удэ и Иркутске даже не общаются друг с другом, потому что «мы сами местные, а иркутяне — приезжие»), нет общего проекта, нет публикаций. Результаты их работы нигде не фиксируются, не обсуждаются, не проверяются. Это хобби, а не наука.
Что остаётся от древней космологии сегодня? Очень мало, если говорить о живой традиции, передающейся из уст в уста. В отдалённых улусах, где нет интернета, где телевидение ловит только два канала (Первый и Россия-1), где молодёжь уехала в города (в Улан-Удэ, Иркутск, Москву) на заработки, старики ещё помнят некоторые мифы и приметы. В Окинском районе (горы Саяны, труднодоступная местность), в Тункинской долине, в Баргузинской тайге, на побережье Байкала (северная часть, где нет туристов) ещё можно найти бабушек и дедушек, родившихся в 1930-е годы, которые расскажут, что в полнолуние нельзя спать при открытой луне — иначе луна украдёт душу; что на новолуние нельзя начинать новые дела — всё пойдёт наперекосяк; что если Плеяды яркие — к морозу, если тусклые — к оттепели; что когда Большая Медведица переворачивается ковшом вниз, души предков смотрят на землю и нельзя громко кричать по ночам. Но их осталось единицы — на всю Бурятию, может быть, несколько сотен человек старше 80 лет. Каждый год их становится всё меньше. Через 10-15 лет не останется никого. В городах космология превратилась в элемент фольклора — её изучают в школах на уроках «бурятской культуры» (в национальных школах) и «культуры народов Бурятии» (в русских школах), но как мёртвую традицию, как музейный экспонат, как что-то из прошлого, не имеющее отношения к настоящему. Живой космологии, которая определяла бы поведение людей, которая влияла бы на их решения — когда сеять (хотя сейчас никто не сеет, всё покупают в магазине), когда перекочёвывать (никто не кочует, все живут в домах), когда жениться (свадьбы назначают по удобству, а не по луне), — уже нет. Никто не сверяет свои действия с фазами луны, никто не боится затмений (разве что читают о них в новостях и удивляются), никто не приносит жертвы Полярной звезде. Это не хорошо и не плохо — это просто факт. Мир изменился, и бурятская космология изменилась вместе с ним. Она не умерла, она трансформировалась, она адаптировалась к новым условиям. Но что из неё останется через 50 лет, мы не знаем. Возможно, только записи этнографов и археологические артефакты в музеях. Возможно, и этого не останется — записи сгниют в архивах (бумага ветшает, чернила выцветают), артефакты корродируют в запасниках (бронза покрывается патиной и рассыпается). Надежда только на то, что новое поколение бурятских учёных, которые сейчас учатся в университетах (в Бурятском госуниверситете, в Иркутском университете, в Монгольском университете), возьмётся за эту тему всерьёз. Но пока такой надежды нет — молодёжь идёт в IT, в менеджмент, в юриспруденцию, в нефтянку, в госслужбу, а не в этнографию и археологию, где зарплаты мизерные. Возможно, через поколение что-то изменится. Возможно, нет.