VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 37)

Свадебный обряд «объезд коней» (мори урилдаан) — жених и его друзья на конях объезжают юрту невесты три раза по часовой стрелке (по ходу солнца, с востока на запад). Это символизирует движение солнца по небу, установление космического порядка, подчинение земного небесному. Три круга — три мира (Верхний мир — небо, тэнгрии; Средний мир — земля, люди; Нижний мир — подземелье, Эрлик-хан). После этого жених имеет право войти в юрту невесты и забрать её. Сегодня коней заменяют автомобилями — свадебный кортеж из трёх или более машин трижды объезжает дом невесты. Смысл тот же, хотя мало кто из участников кортежа осознаёт, что они повторяют движение солнца по небу. Для них это просто «красивый обычай», «традиция», которую нужно соблюсти, чтобы брак был счастливым.

Теперь о Сагаалгане — бурятском Новом году, самом космологическом празднике бурятского календаря. Он отмечается в первое новолуние после ухода солнца из созвездия Водолея — то есть в период с конца января до середины февраля. Дата каждый год разная — как и положено лунно-солнечному календарю, основанному на наблюдениях за луной и солнцем. Накануне Сагаалгана — «бутуу удэр» (закрытый день, тёмный день). Это день перед новолунием, когда луна не видна на небе, когда ночь самая тёмная, а солнце ещё не начало свой путь к весне. Считается, что в этот день границы между мирами стираются, духи предков (эжины) приходят на землю, чтобы навестить живых, а злые духи (шулмусы) особенно активны и опасны. Нельзя спать в этот день — иначе духи украдут душу, и человек заболеет или умрёт. Нельзя выходить из дома без крайней необходимости — злые духи могут подстеречь на улице. Нельзя ссориться, кричать, ругаться, желать зла — злые духи услышат и исполнят злое пожелание. Надо зажечь свечи (символ солнца, света, жизни, победы над тьмой), окурить дом дымом багульника (очищение от злых духов), прочитать молитвы (шаманские или буддийские). Этот обычай соблюдают даже многие городские буряты — не спят в ночь перед Сагаалганом (или спят очень мало, урывками), зажигают свечи (по одной на каждого члена семьи, а иногда и на каждого умершего предка), читают молитвы (часто буддийские — «Ом мани падме хум», но некоторые и шаманские, обращённые к тэнгриям и эжинам). Смысл тот же, что и тысячи лет назад: помочь солнцу победить тьму, восстановить космический порядок после самого тёмного периода года, защитить себя и семью от злых сил.

В первый день Сагаалгана — «сагаан hара» (белый месяц) — принято ходить в гости к старшим (родителям, дедушкам, бабушкам, дядям, тётям), обмениваться подарками, желать добра, здоровья, счастья, богатства. Обязательное блюдо на праздничном столе — белая пища (сагаан эдеэн) — молоко, творог, сметана, простокваша, сыр, масло. Белый цвет — цвет запада, цвет добрых тэнгриев (55 западных тэнгриев), цвет чистоты и святости, цвет молока, которое даёт жизнь. Еда белого цвета символизирует очищение от грехов прошлого года, начало новой жизни, обновление вселенной. Также обязательны позы (буузы) — традиционные бурятские пельмени из пресного теста с мясом и луком, приготовленные на пару в специальной пароварке. Их форма — круглая, как небесный свод, с отверстием наверху (как дымовое отверстие в юрте), через которое выходит пар (символ души, выходящей из тела). Съесть позу — значит соединить небо и землю внутри себя, принять космический порядок в своё тело. Количество поз, которые нужно съесть в Сагаалган, тоже символично — нечётное число (1, 3, 5, 7, 9), потому что чётное число связано со смертью и Нижним миром (Эрлик-ханом).

Обряд «запуск коня ветра» (хий морин) — на вершине холма или на крыше дома устанавливают длинный шест с флажками, на которых изображён летящий конь. Конь — символ солнца (как и конь Гэсэра, как и конь Хан Хурмаса), флажки — ветер, который разносит молитвы и благопожелания тэнгриям. Этот обряд совершается в первый день Сагаалгана или в ближайший после него благоприятный день (по лунному календарю). Конь ветра должен принести удачу, здоровье, богатство, благополучие на весь наступающий год. Сегодня флажки с изображением коня (хий морин) можно купить в любом дацане (буддийском монастыре) за 50-100 рублей, а шест поставить на балконе многоэтажки или во дворе частного дома — но смысл обряда остаётся тем же. Люди не задумываются о том, что конь — это солнце, а ветер — это дыхание тэнгриев. Они просто знают, что «так надо», что «это приносит удачу», что «без этого год будет неудачным». И этого достаточно.

Что всё это значит? Древняя космология жива. Она не в книгах (которые лежат в архивах и музеях и ветшают) и не в музеях (где артефакты корродируют в запасниках) — она в теле, в привычках, в обрядах, в повседневных практиках, в том, как люди садятся за стол, как женятся, как встречают Новый год. Бурят, который не спит в ночь перед Сагаалганом, не знает, что он повторяет ритуал древних шаманов, помогавших солнцу победить тьму после дня зимнего солнцестояния. Бурят, который сажает гостя на северную сторону стола, не знает, что он повторяет устройство вселенной, где север — сторона Полярной звезды, оси мира. Бурят, который трижды объезжает дом невесты на машине, не знает, что он повторяет движение солнца по небу. Но он это делает. И пока он это делает, космология жива. Она не нуждается в том, чтобы в неё верили сознательно, чтобы её изучали в университетах. Она нуждается в том, чтобы её практиковали бессознательно, как часть повседневной жизни, как естественное продолжение тела. И она практикуется — на свадьбах, на Новый год, в каждом доме, где помнят, как правильно сажать гостя, как правильно зажечь свечи, как правильно встретить рассвет, как правильно налить чай (сначала старшим, потом младшим), как правильно держать чашу с чаем (двумя руками, в знак уважения). Это и есть бессмертие традиции. Это и есть то, что делает бурят бурятами — не паспорт, не язык (который многие уже забыли), а эти действия, эти жесты, эти привычки, несущие в себе тысячелетнюю память о космосе, о тэнгриях, о Полярной звезде, о Мировом древе. Пока они живы, жива и космология.

Глава 21. От хаоса к порядку и обратно: цикличность как главный закон бурятской вселенной

Вселенная древних бурят не была статичной. Она не была создана однажды и навсегда, как в христианстве или исламе, где Бог сотворил мир за шесть дней и с тех пор он стоит неизменный до Страшного суда. Вселенная бурят пульсировала, дышала, умирала и рождалась заново, как живое существо, как огромный зверь, который засыпает и просыпается, как дерево, которое каждый год теряет листья и снова покрывается ими. Хаос и порядок сменяли друг друга в бесконечном цикле, как день сменяет ночь, лето — зиму, жизнь — смерть, как солнце каждый день встаёт на востоке и заходит на западе, как луна каждый месяц убывает и снова прибывает. В этом представлении о цикличности — ключ к пониманию бурятской космологии, её глубинная основа, её сердцевина, её главный закон. Это не линейное время, которое течёт из прошлого в будущее, как стрела, выпущенная из лука, и никогда не возвращается. Это круговое время, которое возвращается к себе, как год возвращается к весне, как 12-летний цикл возвращается к году Мыши, как 60-летний цикл возвращается к началу, как великий цикл космоса возвращается к первозданному хаосу, чтобы из него родился новый мир. Эта глава — о том, как буряты представляли себе начало и конец мира, о мифах о сотворении и разрушении вселенной, о циклах времени (сутки, месяц, год, 12-летний цикл, 60-летний цикл, великий цикл космоса — кальпа), о том, что ждёт человечество в конце времён, о гибели всего сущего и о возрождении нового мира из пепла старого. Это самая важная глава книги.

Начнём с самого начала — с мифа о сотворении мира. У бурят существует несколько версий этого мифа (Матвей Хангалов записал 7 вариантов у западных бурят, Гомбожаб Цыбиков — 5 вариантов у восточных, Базар Барадийн — 4 варианта у хонгодоров), но все они сходятся в одном: мир возник из хаоса, из первозданного океана, в котором не было ни земли, ни неба, ни света, ни тьмы, ни жизни, ни смерти, ни добра, ни зла, ни времени, ни пространства. Это состояние буряты называли «эхин» — начало, но также и «хоосон» — пустота, ничто, абсолютная пустота, в которой ещё ничего не проявлено. Это не пустота в смысле отсутствия чего-либо — это потенция всего, возможность всего, но ещё не реализованная. В этом океане плавала утка (или лебедь — в разных версиях). Хан Хурмас (верховный тэнгрий, владыка западных небес) попросил утку нырнуть на дно и достать горсть земли, чтобы создать твёрдую опору для мира. Утка нырнула один раз — не достала, вода была слишком глубокой. Нырнула второй раз — не достала, дно было слишком далеко. Нырнула третий раз — достала маленькую горсть ила из клюва. Из этой горсти Хан Хурмас создал землю. Но земля была маленькой и плоской, как блюдце, как лепёшка. Тогда тэнгрии стали расширять её, раздувая, как тесто, как кумыс в бурдюке, как шкуру животного. Земля росла, появились горы, реки, леса, степи. Но выросла она неравномерно — там, где дули добрые западные тэнгрии, земля поднялась высоко, образовав горные хребты Саян, Хамар-Дабана, Яблонового хребта, Алтая; там, где дули злые восточные тэнгрии, земля опустилась низко, образовав впадины — в том числе Байкальскую впадину, которая заполнилась водой и стала священным морем-озером. Этот миф — не просто сказка, не просто объяснение, почему горы высокие, а Байкал глубокий. Это модель мира: хаос (океан, пустота, ничто) предшествует порядку (земле, небу, светилам, жизни), порядок создаётся из хаоса усилием богов (тэнгриев), но порядок несовершенен, в нём есть место для зла (восточные тэнгрии, которые дули с востока и создали впадины — места, где злые духи обитают до сих пор). И главное — земля продолжает меняться, она не статична, не застыла однажды и навсегда. Вулканы (в Тункинской долине есть потухшие вулканы — остатки древней вулканической активности), землетрясения (Байкальская рифтовая зона — одно из самых сейсмически активных мест в России), обвалы, оползни — это дыхание земли, её жизнь, её пульс. Хаос не побеждён окончательно, он дремлет внутри порядка и может проснуться в любой момент. Именно поэтому мир когда-нибудь погибнет — хаос внутри него рано или поздно возьмёт верх.