VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 34)

Восьмое белое пятно — устная традиция. В отдалённых улусах Бурятии — в Окинском районе (горы Саяны, труднодоступная местность), в Тункинской долине, в Баргузинской тайге, в Еравнинских степях, в Закаменском районе, на побережье Байкала — ещё живы старики, родившиеся в 1920–1930-х годах, которые помнят рассказы своих дедов о звёздах. Они помнят имена тэнгриев, названия созвездий, календарные приметы, запреты, связанные с луной, обряды, которые совершались в полнолуние и новолуние. Они уходят каждый год. Через десять лет их не останется совсем. Мы должны записывать их сейчас, пока не поздно. Нужны этнографические экспедиции с диктофонами, видеокамерами, ноутбуками. Нужны этнографы, знающие бурятский язык и готовые работать в полях неделями. Это стоит денег — на бензин, на оборудование, на оплату информантам. Денег нет.

Девятое белое пятно — экспериментальная археоастрономия. Мы не знаем, как древние буряты определяли дни солнцестояний и равноденствий без инструментов — только по визуальным наблюдениям за точкой восхода солнца на горизонте. Можно попытаться восстановить их методы экспериментально — построить копию каменного кольца в натуральную величину (диаметр 12 метров) на ровной площадке, установить менгир и радиальные линии из камней, и наблюдать за восходами в течение года, фиксируя даты, когда тень от менгира падает точно на определённые камни. Это стоит недорого — около 500 тысяч рублей на материалы и работу, — но требует времени и терпения (наблюдения в любую погоду, в течение всего года). Никто не пробовал. Археологи не астрономы, астрономы не археологи, а совместных проектов нет.

Десятое белое пятно — генетические исследования. Мы не знаем, как связаны носители плиточной могильной культуры (эпоха бронзы, II–I тысячелетие до н.э.) с современными бурятами. Несколько генетических исследований проведено в 2010-х годах (работа международной группы под руководством Чжоу Хуэя из Пекинского университета и Александра Цыбиктарова из Бурятского госуниверситета), но выборка мала (около 50 образцов), результаты противоречивы. Нужно полногеномное исследование древней ДНК из плиточных могил, курумчинских захоронений, хуннских могильников. Это позволило бы проследить миграции и смешения племён, а заодно — распространение астрономических знаний. Но на это нет денег — секвенирование древней ДНК стоит дорого, около 1000 долларов за образец, а нужно как минимум 200 образцов.

Одиннадцатое белое пятно — реконструкция бурятского звёздного неба. У нас есть названия бурятских созвездий, но нет карты — мы не знаем, какая звезда каким названием называлась. Можно попытаться реконструировать это по шаманским призываниям, где описываются путешествия по небу (шаман называет звёзды, через которые он проходит), и по астрономическим рукописям из дацанов, где перечислены координаты звёзд. Но это требует совместной работы этнографов, астрономов, программистов и специалистов по машинному обучению. Никто этим не занимается. Нет команды, нет финансирования.

Двенадцатое белое пятно — сравнительная мифология. Почему бурятские мифы о звёздах так похожи на греческие, индийские, скандинавские, австралийские? Плеяды — семь дев у бурят, семь дочерей Атланта у греков, семь сестёр у австралийских аборигенов, семь козлят у русских. Млечный Путь — небесная дорога у бурят, дорога богов у монголов, река молока у индийцев, путь мёртвых у скандинавов, река Стикс у греков. Это случайность? Или есть древняя, забытая всеми традиция, общая для всех народов, восходящая к единому источнику в палеолите, когда люди ещё не расселились по разным континентам? Никто серьёзно не исследовал бурятские материалы в этом контексте. А жаль. Бурятские мифы могут оказаться ключом к решению этой загадки.

Почему всё это любопытно? Потому что бурятская космология — это не локальный курьёз, не «экзотика» для этнографических музеев. Это часть общечеловеческого наследия, часть того, как Homo sapiens учился наблюдать за звёздами, как он создавал календари, как он связывал небо и землю, жизнь и смерть, прошлое и будущее. Бурятская космология может пролить свет на вопросы, которые не дают покоя астрономам, историкам, антропологам, религиоведам. Может быть, именно в бурятских мифах сохранились следы древнейших астрономических знаний, утраченных другими народами под влиянием цивилизаций. Может быть, именно в бурятских календарях зашифрованы наблюдения, которым тысячи лет. Может быть, именно в бурятских петроглифах скрыты карты звёздного неба, которые помогут датировать миграции народов. Но ответы не придут сами. Их нужно добывать. Нужно копать, измерять, записывать, переводить, анализировать. Нужны деньги, люди, время. Денег нет. Людей нет. Время уходит. Белые пятна остаются белыми.

Глава 19. Бурятский космизм сегодня: национальное возрождение и неоязычество

После десятилетий советского атеизма, когда шаманов преследовали (в 1930-е годы их расстреливали или отправляли в лагеря, многие погибли в ГУЛАГе), дацаны закрывали (в 1930-е годы были закрыты все 34 дацана Бурятии, монахов арестовывали и ссылали), а космологические мифы называли «пережитками прошлого» и «феодальными предрассудками», в Бурятии началось национальное возрождение. В конце 1980-х — начале 1990-х годов, с ослаблением идеологического давления и началом перестройки, буряты вновь обратились к своим корням. Стали восстанавливаться дацаны (первым открылся Иволгинский дацан в 1991 году, затем Агинский, Цугольский, Кижингинский), возрождаться шаманские обряды (первые публичные камлания прошли в 1989 году в Баргузинской долине), записываться забытые мифы энтузиастами-краеведами. Но это возрождение оказалось сложным и противоречивым. Наряду с подлинной традицией, которая сохранилась в отдалённых улусах в умах немногих стариков, возникли новые явления — неоязычество, изобретённые ритуалы, сконструированные «древние календари», коммерческий шаманизм для туристов, политические спекуляции на теме «древней веры». Космология древних бурят, которая была живой системой знаний, определявшей поведение людей, стала превращаться в объект туристического шоу, самоидентификации городской интеллигенции и межрелигиозных споров. Эта глава — о том, что происходит с бурятской космологией сегодня, как она адаптируется к современности, что от неё остаётся, что утрачено навсегда и что возрождается в новых, часто искажённых формах.

Начнём с возрождения шаманизма. В 1990-е годы в Бурятии появились десятки шаманов, объявивших себя наследниками древней традиции. Некоторые из них действительно учились у старых шаманов, которые чудом выжили в лагерях и дожили до 1980-х годов, но таких было единицы — не более 5-7 человек на всю Бурятию. Самый известный из них — Валентин Хагдаев (1939–2004), который прошёл лагеря, вернулся в Бурятию и стал обучать молодёжь. Большинство же — самоучки, освоившие технику камлания по книгам (например, по книге «Шаманизм бурят» Матвея Хангалова, изданной в 1890 году и переизданной в 1990-м), по видео, по рассказам своих бабушек, которые в 1930-е годы были детьми и мало что помнили, а иногда и вовсе выдумавшие всё с нуля, создавая «авторские» обряды. Настоящей шаманской преемственности почти не сохранилось — последние «серьёзные» шаманы (с полным знанием 99 тэнгриев, всех обрядов и запретов) были репрессированы в 1930-е годы, и знание прервалось на два поколения, а то и на три. Современные шаманы часто смешивают бурятские обряды с тибетскими (мантры, тростник для очищения, изображения божеств), эвенкийскими (бубны особой формы с изображением мирового древа), индейскими (использование перьев орла, трубок мира), а иногда и с христианскими (иконы, свечи, ладан). Выдумывают новые ритуалы, которых никогда не было в традиции — например, «очищение кармы» (понятие из буддизма, а не из шаманизма) или «посвящение в шаманы через интернет» (был такой случай в 2010 году, когда группа из Москвы заплатила за онлайн-камлание 100 тысяч рублей). Тем не менее современные шаманы популярны — к ним обращаются за помощью при болезнях, проблемах в семье, перед важными событиями. Они проводят обряды очищения (дымом багульника или можжевельника), лечения (изгнание злых духов), предсказаний (по бараньей лопатке или по звёздам), поиска пропавших вещей, защиты от сглаза. В этих обрядах космология играет важную роль: шаман призывает тэнгриев (чаще всего Хан Хурмаса, Ата Улана, Сахяадая, Эрлик-хана), «путешествует» по Млечному пути (Тэнгэриин зам), обращается к Полярной звезде (Алтан Гадас), к Большой Медведице (Долоон Бурхан). Но часто это имитация, не имеющая глубокого знания. Например, мало кто из современных шаманов может назвать имена всех 99 тэнгриев — максимум 20-30, и то с ошибками, путая западных (добрых) с восточными (злыми). Знание звёздных названий тоже утрачено — большинство шаманов знают только Полярную звезду, Большую Медведицу и Плеяды. Остальные созвездия (Орион, Кассиопея, Лебедь, Лира) забыты, названия не помнят. Когда журналисты или исследователи спрашивают: «А как называется звезда Сириус по-бурятски?», шаманы либо пожимают плечами, либо выдумывают на ходу что-то вроде «Белая звезда» или «Волчья звезда», не имеющее отношения к традиционному названию «Нохой» (Собака), зафиксированному Хангаловым.