VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 26)

В Иркутском областном краеведческом музее (основан в 1782 году, один из старейших музеев Сибири, находится в центре Иркутска на улице Карла Маркса) хранится коллекция бурятских артефактов, собранная ещё в XIX веке русскими путешественниками и купцами, которые торговали с бурятами и монголами. Это около 3 тысяч предметов, включая бронзовые зеркала (около 50), железные котлы (около 30), наконечники стрел (около 200), керамику (около 500), кости с нарезками (около 10). Самый интересный экспонат — каменная плита с выбитыми точками, найденная на горе Юндун в 1899 году геологом Владимиром Афанасьевичем Обручевым во время его экспедиции по Забайкалью. Точки на плите образуют семь скоплений — возможно, это изображение Большой Медведицы (семь звёзд ковша) и Плеяд (семь звёзд в скоплении). Возраст плиты не определён — от бронзового века до средневековья, потому что плита была найдена не в раскопе, а на поверхности, в осыпи. Она хранится в запасниках музея, доступ к ней ограничен — нужно специальное разрешение дирекции, которое дают только серьёзным исследователям по письменному запросу. Исследователи, которые видели её (в том числе Валентин Ларичев в 1970-х годах и Михаил Константинов в 2000-х), говорят, что точки частично стёрлись — за 120 лет, прошедших после находки, выветривание и перепады температур сделали своё дело. Нужна срочная фотофиксация в высоком разрешении и 3D-сканирование, чтобы зафиксировать текущее состояние, пока стёрлось ещё больше. Но в музее нет оборудования для 3D-сканирования, и денег на его аренду нет.

В Санкт-Петербурге бурятские артефакты хранятся в нескольких музеях. Кунсткамера (Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого РАН, основана в 1714 году по указу Петра I, находится на Васильевском острове) имеет коллекцию шаманских предметов, собранную в XVIII–XIX веках. Это около 500 единиц — онгоны (около 200), бубны (около 30), костюмы (около 10), ритуальные сосуды (около 100), зеркала (около 50). Самый старый экспонат — бубен, подаренный музею в 1764 году бурятским тайшой (князем) по имени Дамба-Доржо из селенгинского рода. На бубне сохранилась роспись темперными красками — мировое древо и семь звёзд Большой Медведицы, а также изображение шамана, летящего на коне по Млечному Пути. Это одно из самых ранних изображений бурятской космологии в музейных коллекциях, датируемое серединой XVIII века. Бубен хранится в витрине в общем зале музея, где нет контроля температуры и влажности — летом жарко, зимой холодно, влажность меняется от 30% до 80% в зависимости от сезона. Кожа на бубне пересохла и трескается, краска осыпается, на деревянном ободе появились следы жучка-точильщика. Реставраторы Кунсткамеры говорят, что нужен специальный климатический шкаф, но в музее нет денег на такое оборудование для всех экспонатов — только для самых знаменитых, из европейских коллекций, а бурятский бубен не входит в их число.

Российский этнографический музей (также в Санкт-Петербурге, основан в 1902 году, находится на Инженерной улице) имеет коллекцию бурятских предметов, собранную в экспедициях 1900–1910-х годов под руководством этнографа Льва Яковлевича Штернберга, который изучал шаманизм народов Сибири. Здесь хранятся шаманские костюмы (около 15), онгоны (около 100), ритуальные зеркала (около 20), а также астрономические таблицы на тибетском языке (около 10). Самый интересный экспонат — зеркало «толи» с надписью на тибетском языке: «ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ» — знаменитая буддийская мантра сострадания, обращённая к бодхисаттве Авалокитешваре. Зеркало было сделано в XVIII веке, когда буддизм уже доминировал в Бурятии (первый дацан построен в 1741 году), но форма зеркала — круглая, с концентрическими кругами на тыльной стороне — осталась шаманской. Это пример синкретизма: шаманская форма, буддийское содержание. Зеркало хранится в запасниках, не экспонируется, в картонной коробке без кислотно-нейтральной бумаги. Коробка не герметична, зеркало покрылось налётом оксидов. Нужна реставрация (очистка, пассивация), но в музее нет штатного специалиста по реставрации бронзы — все реставраторы работают с тканью и деревом.

В Москве бурятские артефакты есть в Государственном историческом музее (ГИМ, основан в 1872 году, находится на Красной площади) и в Музее Востока (основан в 1918 году, находится на Никитском бульваре). В ГИМе хранится коллекция шаманских предметов, около 200 единиц, включая онгоны, бубны, костюмы. Самый ценный экспонат — кость мамонта с нарезками, найденная на стоянке Усть-Менза в 1978 году экспедицией Валентина Ларичева. Это та самая кость, которую Ларичев интерпретировал как лунный календарь — 29 рисок, затем пропуск, затем 30 рисок, и так далее, всего около 150 рисок. Кость лежит в коробке в запасниках ГИМа, в отделе археологии каменного века. Она не реставрирована, не законсервирована, не защищена от перепадов влажности. Каждый год трещины в кости становятся глубже, поверхность шелушится, мелкие фрагменты отваливаются. Нужна срочная консервация (пропитка специальным составом на основе поливинилбутираля, укрепление структуры), но в ГИМе нет специалистов по работе с палеолитической костью — все реставраторы заняты с более «престижными» материалами (золото, серебро, иконы, древнерусские рукописи). В Музее Востока хранится коллекция буддийского искусства Бурятии — около 500 единиц: иконы (танка), скульптуры божеств, ритуальные предметы (ваджры, колокольчики), астрологические таблицы. Астрологические таблицы (зурхай) — это сложные схемы, показывающие положение планет и луны на каждый день года, благоприятные и неблагоприятные дни. Они написаны на тибетском языке, на длинных листах бумаги (до 2 метров в длину), склеенных в гармошку. Таблицы датируются XIX веком. Они не переведены, не расшифрованы, не опубликованы. Хранятся в папках из плотной бумаги, не имеющей нейтрального pH. Бумага желтеет, чернила выцветают, края листов крошатся.

За пределами России бурятские артефакты есть в нескольких музеях. В Музее естествознания в Берлине (Museum für Naturkunde, основан в 1889 году) хранятся бронзовые зеркала, вывезенные немецким этнографом и путешественником Вильгельмом Радловым в начале XX века. Коллекция Радлова — около 50 зеркал, происходящих из раскопок хуннских и курумчинских памятников в Забайкалье и Монголии. Зеркала хранятся в хороших условиях — климат-контроль, специальные витрины с инертным газом. Они были опубликованы в немецком каталоге 1912 года, но с тех пор никто их не исследовал — ни немецкие, ни русские, ни монгольские учёные. Доступ к ним для российских учёных возможен, но нужна командировка в Берлин, которой нет. В Британском музее в Лондоне (British Museum, основан в 1753 году) хранятся несколько шаманских бубнов и онгонов, купленных у русских коллекционеров в 1920-х годах, во время распродажи культурных ценностей советским правительством. Бубны датируются XIX веком, они в плохом состоянии — кожа треснута, краска осыпалась, деревянные ободья поражены жучком. Музей не проводил реставрации, так как бурятская коллекция не является приоритетной для этого музея. В Музее американских индейцев в Нью-Йорке (Smithsonian Institution, National Museum of the American Indian, основан в 1989 году, но коллекции собирались с XIX века) хранится коллекция, собранная русским эмигрантом, бывшим офицером царской армии, который вывез артефакты из Бурятии в 1920-х годах, когда бежал от большевиков через Китай в США. Коллекция включает около 100 предметов — зеркала, котлы, онгоны, бубны, кости с нарезками. Она никогда не была каталогизирована и не опубликована. В Национальном музее Монголии в Улан-Баторе (основан в 1924 году) хранится самая большая коллекция оленных камней в мире — около 200 экземпляров. Оленные камни стоят в открытом зале музея, под крышей, но без климат-контроля. Камни выветриваются — изображения на них становятся всё менее различимыми, особенно на южной стороне, которая подвержена солнечной радиации. Нужна консервация (покрытие защитным составом, например, силоксаном), но в Монголии нет ни денег, ни технологий для этого — единственный реставратор камня в Улан-Баторе уехал в Японию и не вернулся.

Что не исследовано в музейных коллекциях? Почти всё. Большинство артефактов не опубликовано, не сфотографировано, не описано в научных каталогах. Нет полного свода всех бурятских космологических артефактов в музеях мира. Нет единой базы данных, где исследователь мог бы узнать, где хранится тот или иной предмет, в каком состоянии, какие работы по нему проводились, какие публикации о нём существуют. Нет стандартных методов описания — каждый музей использует свои формы, свои термины, свои системы классификации. Многие артефакты лежат в запасниках десятилетиями, их никто не видел с момента поступления. Нет исследований о том, как менялась символика зеркал и котлов со временем — от хуннской эпохи (II век до н.э. — I век н.э.) до курумчинской (V–X века), от курумчинской до бурятской (XVII–XIX века). Нет сравнительного анализа артефактов из разных регионов Бурятии — отличаются ли зеркала западных бурят (аларских, балаганских) от зеркал восточных (хоринских, агинских). Нет реставрационных работ — деньги выделяются только на «парадные» экспонаты, которые стоят в витринах и привлекают посетителей, а запасники гниют, невидимые и забытые. Мы теряем свидетельства древней космологии быстрее, чем успеваем их изучать. Это катастрофа. И она не осознаётся ни на государственном, ни на местном уровне, ни в России, ни в Монголии, ни на Западе. Каждый год исчезает ещё один артефакт — рассыпается в прах, ржавеет в труху, съедается жуками, выцветает до нечитаемости. И вместе с ним исчезает часть истории, которую нельзя восстановить.