VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 24)

Но Цыбиков был не только этнографом, но и астрономом-любителем. Он имел небольшой телескоп с диаметром объектива 60 мм, выписанный из Германии в 1898 году за 120 рублей (по тем временам значительная сумма), и проводил наблюдения звёздного неба во время своих экспедиций, сидя ночами в степи у костра. Он попытался сопоставить бурятские названия звёзд с европейскими астрономическими каталогами, используя карту звёздного неба, изданную в Петербурге в 1895 году. Он определил, что бурятские «Семь дев» — это действительно Плеяды, звёздное скопление в созвездии Тельца, видимое невооружённым глазом и насчитывающее около 1000 звёзд, из которых видны 6-7 ярких. «Семь старцев» — это Большая Медведица, самое узнаваемое созвездие северного полушария, состоящее из семи ярких звёзд, образующих ковш с ручкой. «Золотой кол» — это Полярная звезда (α Малой Медведицы), которая действительно стоит почти неподвижно на небе, отклоняясь от северного полюса менее чем на один градус. «Стрела» — это созвездие Стрелы, небольшое, но яркое, расположенное между Орлом и Лебедем, состоящее из пяти звёзд, образующих стрелу с оперением. «Ворота» — это созвездие Лебедя, где яркие звёзды образуют крест, похожий на ворота или на дверной проём. «Олень» — это Капелла (α Возничего), жёлтая звезда, напоминающая цветом шкуру оленя. «Рыба» — это Вега (α Лиры), голубоватая звезда, ассоциирующаяся с водой. Но многие бурятские названия он не смог идентифицировать — возможно, они относились к звёздам, которые не входят в современные каталоги (например, переменным звёздам, которые меняют яркость, или двойным звёздам, которые видны только в телескоп), или были забыты, или были локальными названиями, известными только в одном-двух улусах. Его работа «Бурятские названия звёзд» (около 100 страниц рукописного текста, с таблицами и рисунками, выполненными тушью) осталась неопубликованной — рукопись хранится в архиве Института востоковедения РАН в Санкт-Петербурге, фонд 121, опись 1, дело 47, и ждёт своего издателя уже более ста лет.

Цыбиков был репрессирован в 1930 году по обвинению в контрреволюционной деятельности (якобы он состоял в «бурятской националистической организации», которая планировала отделение Бурятии от СССР и создание панмонгольского государства под протекторатом Японии) и сослан в Красноярск, где умер в 1931 году, по официальной версии — от сердечного приступа, но по неофициальной, из воспоминаний ссыльных, — от истощения, цинги и отсутствия медицинской помощи. Его архив был конфискован при аресте сотрудниками ОГПУ и частично утрачен — некоторые папки были сожжены, некоторые украдены. То, что сохранилось, находится в Санкт-Петербурге, в архиве Института востоковедения РАН, и в Улан-Удэ, в архиве Бурятского научного центра СО РАН. Часть его записей о бурятской космологии была опубликована только в 1990-х годах — через 60 лет после его смерти — в сборнике «Проблемы бурятской этнографии» (Улан-Удэ, 1993). Многие материалы до сих пор не введены в научный оборот.

Теперь о Базаре Барадийне. Он родился в 1878 году в улусе Чесан (ныне Кижингинский район Бурятии) в семье ламы, что определило его ранний интерес к буддийской философии и тибетскому языку. Учился в Читинской гимназии, затем в Петербургском университете на факультете восточных языков, где его учителем был знаменитый буддолог Фёдор Ипполитович Щербатской, основатель русской школы буддологии, автор классических трудов по индийской философии. Барадийн специализировался на тибетском языке и буддийской философии, но также интересовался шаманством, которое считал «до-буддийским пластом» бурятской культуры, сохранившимся благодаря устной традиции. В 1905 году он совершил путешествие в Тибет, где собрал коллекцию рукописей и ксилографов (печатных досок) по астрономии и астрологии, ныне хранящуюся в Институте восточных рукописей РАН в Санкт-Петербурге (коллекция Барадийна, около 300 единиц хранения). После возвращения из Тибета он работал в Азиатском музее (ныне Институт восточных рукописей РАН), где занимался каталогизацией тибетских рукописей. Барадийн, как и Цыбиков, записывал шаманские мифы, но его подход был иным. Если Цыбиков был этнографом-систематизатором, стремившимся классифицировать и каталогизировать, записать как можно больше фактов в надежде, что потомки разберутся, то Барадийн был ethnograph-interpreter, пытавшимся понять внутреннюю логику шаманской космологии, её связь с буддизмом, её эволюцию во времени, её социальные функции.

Главный труд Барадийна — «Бурятский шаманизм» (рукопись 1910-х годов, около 400 страниц, опубликована посмертно в 1990-х годах в Улан-Удэ тиражом 1000 экземпляров, давно ставшая библиографической редкостью). В этой работе он не просто перечисляет тэнгриев и звёзды, а анализирует структуру бурятского мироздания, сопоставляя её с индийской и тибетской космологиями, которые он знал по оригинальным санскритским и тибетским текстам. Барадийн первым обратил внимание, что бурятская космология имеет не только вертикальное деление (Верхний мир — небо, тэнгрии; Средний мир — земля, люди; Нижний мир — подземелье, Эрлик-хан), но и горизонтальное — четыре стороны света, каждая из которых связана с определёнными тэнгриями, цветами, стихиями, животными и временами года. Восток — сторона утренней зари, рождения, детей, весны, цвета зелёный, стихия дерево, животное дракон. Запад — сторона заката, смерти, стариков, осени, цвет белый, стихия металл, животное тигр. Юг — сторона полудня, силы, воинов, лета, цвет красный, стихия огонь, животное феникс (мифическая птица). Север — сторона полуночи, тайны, шаманов, зимы, цвет чёрный, стихия вода, животное черепаха. Это деление, по мнению Барадийна, восходит к древнему способу ориентации в степи, где нет дорог и ориентиров, кроме солнца и звёзд, и где умение определять стороны света было вопросом жизни и смерти — заблудившийся в степи погибал от жажды или холода. Барадийн также записал уникальные шаманские призывания, которые никто больше не слышал и не записывал. Одно из них, обращённое к Полярной звезде, он приводит в своём труде полностью: «Золотой Кол, к которому привязана вселенная, кол из чистого золота, вбитый в небесный свод на глубину девяти слоёв, кол, вокруг которого ходят солнце и луна, кол, который не гниёт и не гнётся, кол, который держит небо даже в самые сильные ветры, дай мне силу держаться в жизни так же крепко, как ты держишь небо, дай мне стойкость, дай мне несгибаемость, дай мне веру в себя, дай мне защиту от злых духов». Это призывание — не просто текст. Это ключ к пониманию того, как буряты воспринимали Полярную звезду — не как далёкий астрономический объект, а как активную силу, к которой можно обратиться за помощью, как к старшему родственнику или учителю, как к отцу или деду.

Барадийн также записал миф о происхождении Млечного Пути, отличный от того, что записал Миллер в XVIII веке. По версии Барадийна, записанной от шамана из хоринского рода Хуацай по имени Гомбо (1855–1920), Млечный Путь — это след от копыт небесного коня Гэсэра, когда тот скакал на битву с мангадхаями, чтобы спасти похищенную девушку по имени Барма. Конь был таким быстрым, что искры из-под копыт загорались и оставались на небе светящимся следом, который не гаснет до сих пор. Эта версия — героическая, связанная с эпосом о Гэсэре, — вероятно, была более поздней, чем версия об охотнике на оленя (записанная Миллером), и отражала рост популярности культа Гэсэра в XVII–XVIII веках, когда эпос стал государственной идеологией монгольских ханств и средством объединения кочевых племён. Барадийн, будучи буддологом, заметил параллели между бурятским Млечным Путём (Тэнгэриин зам — Небесная дорога) и тибетским «Небесной рекой» (Чу-гьел), по которой, как верят тибетцы, бодхисаттвы перевозят души умерших в рай, и санскритским «Акаша-ганга» (Небесный Ганг). Он предположил, что бурятская версия могла возникнуть под влиянием тибетского буддизма, проникавшего в Бурятию в XVII–XVIII веках, но не вытеснила более древние версии полностью, а сосуществовала с ними, создавая многослойную картину мира, где один и тот же объект (Млечный Путь) мог иметь несколько объяснений в зависимости от контекста — для шамана одно, для ламы другое, для простого скотовода третье.

Барадийн был репрессирован в 1937 году по делу о «бурятской националистической организации» (то же самое обвинение, что и Цыбикову) и расстрелян 18 сентября 1937 года в подвале НКВД в Улан-Удэ. Ему было 59 лет. Его архив долгое время считался утерянным — ходили слухи, что рукописи сожгли при обыске в его квартире. В 1960-х годах, после хрущёвской оттепели, часть рукописей была найдена в архивах КГБ и передана в Бурятский институт общественных наук (ныне Бурятский научный центр СО РАН), но многие материалы так и не вернулись к исследователям. Предполагается, что они были уничтожены как «не имеющие исторической ценности» или «контрреволюционные». То, что сохранилось, опубликовано лишь частично, и работа с этими рукописями требует специального разрешения от дирекции архива, которое получить крайне трудно, особенно для исследователей не из Бурятии, не имеющих доступа к закрытым фондам.