VUS HAAR – Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят (страница 23)

Но у этих записей есть и недостатки, о которых мы должны помнить, чтобы не переоценивать их значение. Путешественники XVIII века не были профессиональными этнографами. Они не знали бурятского языка и общались через переводчиков — казаков или купцов, которые могли переводить неточно, опускать важные детали, добавлять что-то от себя, переводить не то, что было сказано, а то, что им показалось. Они не записывали тексты мифов дословно, на языке оригинала, с сохранением особенностей произношения и грамматики, а пересказывали их своими словами, часто вольно, пересказывали не то, что услышали, а то, что поняли (или то, что им показалось, что они поняли). Они не интересовались деталями астрономических вычислений — например, тем, как буряты определяют день летнего солнцестояния без инструментов, или как они предсказывают затмения, или как они вычисляют возраст луны. Они фиксировали только то, что казалось им «экзотичным» и «заслуживающим внимания европейского читателя», пропуская «скучные» технические детали, которые на самом деле могли быть ключом к пониманию системы. Поэтому их записи — не систематическое описание, а разрозненные заметки, иногда противоречащие друг другу. Тем не менее они — наша отправная точка. И мы должны быть благодарны этим трём немцам, которые в XVIII веке, в условиях бездорожья, холода (зимой в Забайкалье морозы достигают минус 50 градусов по Цельсию), отсутствия связи и элементарного комфорта (ночевали часто в холодных юртах или в промёрзших избах), нашли время и силы записывать рассказы бурят о звёздах. Они делали это не для карьеры (Миллер, например, был в опале при дворе Анны Иоанновны), не для денег (жалованье академиков было скудным, и они часто влезали в долги), а для науки, для будущего, для того, чтобы знание не исчезло. И их труды пережили века.

Что не исследовано в этой теме? Мы не знаем, какие ещё архивные материалы Миллера, Гмелина и Георги не опубликованы. Их личные архивы хранятся в Санкт-Петербурге, в Архиве Российской академии наук, и частично не разобраны — лежат в коробках и папках, ждут своего исследователя. Возможно, там есть дневники, письма, черновики, не вошедшие в опубликованные книги, с дополнительными сведениями о бурятской астрономии, которые пролили бы свет на тёмные места. Нет полного свода всех записей о бурятах, сделанных участниками Великой Северной экспедиции, с комментариями и сопоставлениями. Нет сравнительного анализа того, как менялись описания бурятской астрономии от Миллера (1739) к Георги (1776) — усиливалось ли буддийское влияние, забывались ли старые мифы, появлялись ли новые, как менялось отношение самих бурят к своим астрономическим знаниям под давлением буддизма. Нет исследования о том, кто были те буряты, с которыми общались немецкие академики — шаманы, ламы, простые скотоводы, женщины или мужчины, старики или молодые, из каких родов. Эти вопросы ждут своих исследователей. И пока они ждут, мы теряем возможность понять ранний, добуддийский слой бурятской космологии.

Глава 12. Этнографы-бурятоведы начала XX века: Базар Барадийн и Гомбожаб Цыбиков

Если немецкие академики XVIII века были первыми, кто записал бурятские космологические мифы для европейской науки, то рубеж XIX–XX веков дал миру учёных, которые были не просто исследователями, а носителями самой бурятской культуры. Базар Барадийн (1878–1937) и Гомбожаб Цыбиков (1873–1930) — буряты по происхождению, получившие блестящее образование в Петербургском университете, знавшие бурятский, монгольский, тибетский, санскрит и несколько европейских языков. Они не переводили через переводчиков — они сами говорили с шаманами и ламами на их родном языке, понимали подтексты, намёки, шутки, иронию, диалектные различия, которые ускользали от русских исследователей, даже самых добросовестных. Они записали то, что никто до них не смог записать — и то, что после них никто уже не смог бы записать, потому что в 1930-е годы шаманы и ламы были репрессированы, дацаны закрыты, а устная традиция прервалась на десятилетия, а когда возобновилась в 1990-х годах, оказалось, что многие тексты забыты безвозвратно. Барадийн и Цыбиков — это золотой век бурятской этнографии, время, когда ещё можно было услышать живые голоса носителей традиции, когда шаманы не боялись говорить (царская власть не преследовала шаманов так, как советская), а ламы не считали шаманизм «ересью», достойной только забвения (буддийско-шаманский синкретизм в Бурятии был нормой). Их труды — это наша главная опора в реконструкции бурятской космологии, и без них эта книга была бы наполовину пустой, потому что устная традиция без фиксации умирает вместе с носителями.

Начнём с Гомбожаба Цыбикова. Он родился в 1873 году в улусе Урдо-Ага (ныне Агинский район Забайкальского края) в семье зажиточного скотовода, принадлежавшей к хоринскому роду Харгана — одному из одиннадцати хоринских родов, ведущих свою генеалогию от небесного предка. В детстве он учился в бурятской школе при дацане, где изучал тибетский язык и основы буддийской философии — это было обычным делом для мальчиков из зажиточных семей, которых готовили к духовной карьере, но Цыбиков пошёл другой дорогой. Затем, проявив незаурядные способности к учёбе, он поступил в Читинскую гимназию, которую окончил с серебряной медалью, а после — на физико-математический факультет Петербургского университета, который окончил с золотой медалью за дипломную работу по теории чисел. Он был разносторонним учёным: математик, физик, лингвист, востоковед, этнограф, фотограф. Но всемирную известность ему принесло путешествие в Тибет в 1900–1901 годах, когда он под видом паломника-тибетца проник в закрытую для иностранцев Лхасу, столицу Тибета, и сделал сотни уникальных фотографий, которые до сих пор используются в учебниках по истории Тибета и считаются лучшими из существующих ранних фотографий города. После возвращения из Тибета он занялся этнографией бурят, записывая мифы, предания, обряды, песни, загадки, благопожелания. Его главный труд, касающийся космологии, — это «Материалы по шаманству у бурят» (опубликованы в 1910 году в «Известиях Императорского Русского географического общества», том 46, выпуск 1). В этой работе Цыбиков впервые дал систематическое описание бурятского пантеона — 99 тэнгриев с их именами, функциями, атрибутами и цветами. Он записал эти имена от шамана из хоринского рода Харгана по имени Бадма (1840–1915), который, как пишет Цыбиков, «помнил всех тэнгриев наизусть и называл их по порядку, как перечисляет своих предков старый скотовод, не сбиваясь и не запинаясь, хотя некоторые имена не произносились вслух годами и были известны только посвящённым».

Цыбиков разделил тэнгриев на три группы: западные (добрые, помогающие людям), восточные (злые, насылающие болезни и несчастья) и «нейтральные», которые не вмешиваются в дела людей, а просто наблюдают и фиксируют поступки для посмертного суда. Западных тэнгриев — 55, восточных — 44, нейтральных — неопределённое число, иногда 7, иногда 9, иногда 33, в зависимости от рода и школы. Имена некоторых из них, записанные Цыбиковым с транскрипцией на русском языке: Хан Хурмас-тэнгри (верховный владыка, белый тэнгрий, властелин запада), Ата Улан-тэнгри (бог войны, красный тэнгрий, властелин юга), Сахяадай-тэнгри (покровитель кузнецов и плавки металла, чёрный тэнгрий, властелин севера), Заса Мэргэн-тэнгри (бог мудрости и справедливости, жёлтый тэнгрий, властелин востока), Маажин-тэнгри (богиня плодородия и деторождения, зелёная тэнгри, живёт в центре неба), Утха-Сахил-тэнгри (хранитель очага и семьи, серый тэнгрий, живёт в каждом доме), Хара-Тэнгри (чёрный тэнгрий, самый злой из восточных, властелин демонов шулмусов). Цыбиков также записал, что у каждого тэнгрия есть свой цвет, своё оружие, своё любимое животное, свой дворец на небе, свои дни, когда ему нужно приносить жертвы. Например, Хан Хурмас — белый, ездит на белом коне с золотой гривой и серебряной сбруей, сражается золотой стрелой с наконечником из молнии, его дворец — из белого хрусталя и нефрита, жертвы ему приносят в первый день лета — белую пищу (молоко, творог, сметану). Ата Улан — красный, ездит на рыжем коне с огненной гривой, сражается огненным мечом, его дворец — из красной яшмы и кораллов, жертвы ему приносят перед войной — красное мясо (конину). Сахяадай — чёрный, ездит на вороном коне с чёрной гривой, сражается молотом, его дворец — из чёрного железа и обсидиана, жертвы ему приносят перед началом кузнечных работ — уголь и железные опилки. Эти детали — не просто украшение и не плод фантазии. Это космологическая система, в которой каждый элемент имеет своё место и функцию, и эта система была известна каждому шаману, который должен был помнить всех тэнгриев, чтобы обращаться к ним правильно, не перепутав имя, цвет, жертву и день.

Цыбиков также записал мифы о происхождении звёзд, которые он слышал от того же шамана Бадмы. По его записям, сделанным в Агинской степи в 1905 году во время летней экспедиции, Плеяды (Долоон Охин — Семь Дев) — это семь дев, дочерей Хан Хурмаса, которые сбежали от преследования мангадхая (чудовища) с пятнадцатью головами, превратились в белых лебедей и улетели на небо, а мангадхай погнался за ними и превратился в созвездие Ориона — три звезды пояса, три звезды меча, звезды плеч и ног. Большая Медведица (Долоон Бурхан — Семь Старцев) — это семь стариков-шаманов, которые помогали Гэсэру в битве с чудовищами и после смерти были вознесены на небо Хан Хурмасом, где продолжают наблюдать за людьми и наказывать злых, насылая на них болезни и несчастья. Полярная звезда (Алтан Гадас — Золотой Кол) — это коновязь, к которой привязан небесный конь Хан Хурмаса по имени Хара-Морин (Чёрный Конь), и если конь оборвёт верёвку, вселенная развалится, звёзды посыплются на землю, и наступит конец света. Кассиопея (Хоймор — Палатка) — это пять звёзд, образующих букву W, которую буряты называли «шаманской палаткой» — местом, где шаманы собираются на совет. Сириус (Нохой — Собака) — самая яркая звезда ночного неба, которую буряты считали собакой Эрлик-хана, владыки Нижнего мира; когда Сириус виден вечером зимой, это значит, что Эрлик-хан выпустил свою собаку и скоро будут морозы и эпидемии. Эти записи Цыбикова стали основой для всех последующих исследований бурятской астронимии (системы названий звёзд) и цитируются всеми авторами, пишущими о бурятской космологии.