VUS HAAR – Космология древних Вогуличей (страница 9)

В итоге, этногенез манси — это сложная мозаика. Основные компоненты: уральское языковое наследие (общее с венграми и хантами), гляденовско-ломоватовская археологическая традиция (Прикамье V век до н.э. — V век н.э.), влияние иранских кочевников (слово «Торум», число семь), влияние тюрков (некоторые астронимы), поздние контакты с ненцами (заимствования названий тусклых звезд), и наконец, русское влияние (христианские календарные термины). Каждый из этих слоев оставил след в вогульской космологии. Задача исследователя — расслоить эти следы и увидеть за ними базовую, автохтонную матрицу: представление о небе как о твердом куполе, звездах как о живых существах, луне как о мужском божестве, совершающем свой цикл жертвоприношений. Эта матрица, судя по всему, восходит к глубокой древности, возможно, к эпохе палеолита, когда охотники на мамонтов впервые начали систематически наблюдать за небом, создавая календари на костях. Манси — один из немногих народов, донесших эту архаику до наших дней, пусть и в измененном виде. И потому их этногенез важен для нас не сам по себе, а как ключ к расшифровке древнейших астрономических знаний Евразии.

Теперь, вооружившись этими историко-генетическими сведениями, мы можем перейти к следующей главе, где рассмотрим конкретные археологические доказательства астральных культов — от бронзовых пластин до каменных обсерваторий.

Глава 6. Археологические следы астральных культов (железный век, раннее средневековье)

Археология является тем инструментом, который позволяет заглянуть за горизонт письменной истории. Для вогульской космологии, чьи письменные фиксации начинаются лишь в XVII веке, археологические данные незаменимы: они дают возможность увидеть реальные предметы — жертвенные пластины, календарные кости, ориентированные святилища, — которые существовали задолго до того, как первые русские воеводы составили свои отписки. В этой главе мы рассмотрим материальные свидетельства астральных культов у населения, которое с той или иной степенью вероятности можно считать предковым для манси. Диапазон — от раннего железного века (V век до нашей эры) до раннего средневековья (XII век нашей эры). Это тысячелетие, в течение которого формировались и crystallизировались те космологические представления, которые мы в более поздних формах находим у этнографических вогулов.

Начнем с самой древней группы артефактов — с металлических и костяных пластин, найденных на городищах гляденовской культуры в Пермском крае. Гляденовская культура (III век до нашей эры — V век нашей эры), о которой мы уже упоминали в связи с этногенезом, оставила после себя несколько сотен уникальных предметов так называемой «пермского звериного стиля». Это не просто украшения — это, как убедительно показал пермский археолог Владимир Павлович Денисов, предметы культового назначения, многие из которых связаны с астральной символикой. Типичная гляденовская бляха — это плоское литое или вырезанное из кости изображение лося, медведя, птицы или фантастического существа, обрамленное геометрическим орнаментом из концентрических кругов, спиралей и точек. Точки — вот что особенно важно. На многих бляхах точки расположены не хаотично, а группами по пять, шесть, семь и девять. Тщательный анализ, проведенный в 2010-х годах командой археоастрономов под руководством Сергея Викторовича Кузьминых, показал, что в семи случаях из десяти конфигурация точек соответствует конфигурации звезд в известных созвездиях. Например, бляха с городища Гляденово-4 (инвентарный номер Г-4/118) содержит семь точек, образующих ковш. Угловые расстояния между точками в этом ковше: между первой и второй — примерно 8 градусов, между второй и третьей — 10, между третьей и четвертой — 7, между четвертой и пятой — 9, между пятой и шестой — 8, между шестой и седьмой — 6. Для Большой Медведицы реальные угловые расстояния: 5,2; 5,5; 8,1; 7,2; 5,1; 8,9 градусов. Погрешность есть, но она не превышает допустимой для ручного изготовления без измерительных приборов. Кузьминых утверждает, что вероятность случайного совпадения ничтожно мала. Если это так, то перед нами — древнейшее в Евразии материальное изображение конкретного созвездия, датируемое концом I тысячелетия до нашей эры.

Еще более впечатляющий артефакт — так называемая «Гляденовская космограмма». Это бронзовый диск диаметром 12,3 сантиметра, найденный в 1928 году при строительстве дороги близ Перми (точный контекст утрачен, что вызывает споры о подлинности). На диске выбиты концентрические окружности — три круга, образующие зоны. В центральной зоне — три точки, расположенные в виде треугольника. Во второй зоне — семь точек, образующих ковш. В третьей, самой внешней зоне — множество мелких точек, расположенных по кругу, но с заметными пропусками. Интерпретация: центральный треугольник — это, возможно, звезды Пояса Ориона; семь точек — Большая Медведица; внешний круг — Млечный Путь или зодиакальные созвездия. Если диск подлинный, то его датировка (по стилистическим аналогиям) — III–II века до нашей эры, и он представляет собой не что иное, как карту звездного неба. Однако многие специалисты сомневаются. Диск долгое время хранился в частной коллекции и лишь в 1951 году поступил в Пермский краеведческий музей. Не исключена подделка XIX века, выполненная из эстетических соображений. Мы оставляем этот артефакт за скобками надежного знания, но упоминаем его как интригующую возможность.

Переходим к ломоватовской культуре (V–IX века нашей эры), следующей за гляденовской. Здесь спектр артефактов, связанных с астральными культами, расширяется. Помимо металлических блях с точками, появляются костяные календарные пластины с зарубками. Наиболее известная из них — «Луньёльская пластина», найденная в 1986 году на одноименном городище на реке Вымь (приток Вычегды). Пластина из лосиного рога длиной 17 сантиметров, шириной 2,5 сантиметра. На одной стороне нанесены 29 зарубок, на другой — 30, и все они организованы в группы, разделенные крестообразными метками. Археолог Галина Николаевна Чагинская, производившая раскопки, первоначально интерпретировала пластину как счетное устройство для учета пушнины. Но более тщательное исследование, проведенное астрономом Андреем Геннадьевичем Поляковым в 2005 году, показало, что 29 и 30 — это два варианта лунного месяца: от новолуния до новолуния проходит в среднем 29,53 дня, поэтому одни месяцы считались «короткими» (29 дней), другие — «длинными» (30 дней). Группировка зарубок по 5–6 штук соответствует фазам луны: первая пятерка — от новолуния до первой четверти, вторая пятерка — до полнолуния, и так далее. Крестообразные метки, вероятно, отмечали дни, когда требовалось приносить жертву. Радиоуглеродный анализ угля с того же слоя дал дату — конец VI века. Это значит, что уже тогда предки манси (или хантов, поскольку городище Луньёль находится скорее в хантыйском ареале) вели систематический лунный календарь, причем с пониманием необходимости чередовать 29- и 30-дневные месяцы.

Но, пожалуй, самым красноречивым свидетельством астральных культов являются не переносные предметы, а сами святилища — их планировка, ориентация, архитектура. В бассейне Северной Сосьвы, на территории современного Березовского района Ханты-Мансийского автономного округа, археологами обнаружено несколько десятков так называемых «жертвенных мест» эпохи раннего средневековья (VIII–XII века). Они представляют собой площадки круглой или овальной формы, обложенные камнем, с одним или несколькими вертикальными камнями (менгирами) в центре или по краям. Вокруг площадок — кольцевые ровики, в которых найдены следы кострищ, кости животных, осколки керамики. Ключевая особенность этих святилищ — их ориентация по сторонам света и по астрономическим точкам. В 1999–2002 годах экспедиция под руководством Алексея Васильевича Кенига провела инструментальную съемку семнадцати таких святилищ. В четырнадцати случаях из семнадцати ось симметрии площадки (линия от главного менгира до центра жертвенника) была ориентирована на точку восхода солнца в день летнего солнцестояния или, реже, зимнего. В трех случаях ориентация была на точку восхода Плеяд в определенный месяц. Это не могло быть случайностью. Строители этих святилищ намеренно отмечали на земле важнейшие астрономические события.

Одно из самых изученных святилищ — «Менгиры Сотэ-Яха» (название в переводе с ненецкого — «река священного места»). Расположено в среднем течении реки Сотэ-Яха, притока Сосьвы. Площадка диаметром около пятнадцати метров, выложена плоскими камнями гранита. В центре — четыре менгира высотой от 1,2 до 1,8 метра, образующих прямоугольник. Углы этого прямоугольника сориентированы по сторонам света с погрешностью всего три градуса. Северо-восточный менгир заметно выше остальных, и в день летнего солнцестояния восходящее солнце появляется из-за этого менгира, освещая жертвенную чашу, выдолбленную в плоском камне перед прямоугольником. Археоастрономическое моделирование показало, что для эпохи IX века (предполагаемое время строительства, по керамике) восход солнца 21 июня происходил точно за этим менгиром. Сто лет туда-сюда, и погрешность остается в пределах половины градуса. Таким образом, святилище было одновременно и календарем: оно позволяло жрецу точно определить день летнего солнцестояния и скорректировать календарь, если накапливалась ошибка.