VUS HAAR – Космология древних Вогуличей (страница 11)

Начнем с самого главного — слова «небо». В современном мансийском литературном языке (северный диалект) небо — «нёл». В других диалектах: сосьвинское «нёл», пелымское «нёл», тавдинское «нёль», кондинское «нйол». В хантыйском: «нэм» (ваховский диалект), «нйом» (казымский). В венгерском: «ég» (небо). Совпадение неочевидное, но венгерское «ég» происходит из праугорского *jəŋkɜ, которое по звуковым законам могло дать в мансийском *ńol через сложную цепочку. Лучше сохранилась другая группа. В финском: «taivas» (небо) — от прафинского *taivas, что родственно саамскому «daiwas». А в самодийских (ненецкий): «нум» — небо. Сравнивать их напрямую с мансийским «нёл» трудно. Более перспективна реконструкция на уровне прауральского корня *üli (верхний, верх). Отсюда финское «ylä» (верх), венгерское «ül» (сидеть, быть верхом), мансийское «ул» (верхняя часть). Предположительно, древнее слово для неба было производным от этого корня: *ülä (нечто верхнее). В мансийском, однако, произошла замена: «нёл» может быть связано с прауральским *ńole (видеть, взгляд) — небо как то, на что смотрят. Эта этимология поддерживается тем, что в некоторых диалектах «нёл» означает также «вид», «обзор». То есть для предков манси небо было прежде всего объектом зрительного восприятия, а не абстрактной сферой обитания богов. Это важная характеристика: космология древних вогулов — это прежде всего наблюдаемая космология, а не умозрительная.

Переходим к слову «звезда». Мансийское (северное) «сармат» (звезда), но в других диалектах: сосьвинское «сармат», пелымское «са̄рмат», кондинское «сармат», тавдинское «сармат». Это слово — явное заимствование из иранских языков (ср. скифо-сарматское *sarman- — звезда, светило), что указывает на сравнительно позднее происхождение. А каково исконное уральское слово? В хантыйском: «сӛр» (звезда), в венгерском: «csillag» (звезда), в финском: «tähti» (звезда), в коми: «кодзув» (звезда). Реконструируемая прауральская форма — *śālmɜ (звезда). В мансийском она должна была бы звучать как «сёлма» или «сельма», но такого слова нет. Возможно, оно было вытеснено иранским заимствованием в результате культурного влияния (скифская астрология). Однако след остался: в мансийском есть слово «сёл» (свет, луч), которое, возможно, является дериватом от *śālmɜ. В сложных терминах, например, «сёл-нёл» (свет неба — атмосферные явления). Таким образом, прауральская лексика для звезды не сохранилась в мансийском в чистом виде, но оставила косвенные следы. Это говорит о том, что иранское влияние на вогульскую космологию было не поверхностным, а глубоким, затронувшим базовую терминологию.

Солнце. Мансийское: «хо̄тл» (северный диалект), «хотл» (южные). В хантыйском: «хатл», в венгерском: «hold» (луна, а не солнце — интересный сдвиг), в финском: «päivä» (солнце) — но тут другая корневая группа. Прауральская форма для солнца реконструируется как *kɜv́ɜ. Отсюда: мансийское «хо̄тл», хантыйское «хатл», венгерское «hold» (луна — семантический сдвиг: солнце > луна, возможно, из-за того, что солнце называли табуированным именем, а луну — обычным). Венгерский показывает, что для угров солнце и луна когда-то были одним словом? Или произошла замена? Для нас важно, что в мансийском слово «хо̄тл» сохранило изначальное значение «солнце», а производные от него — «хо̄тл-эква» (солнце-женщина) — являются ключевыми космологическими терминами. Этимология: возможно, *kɜv́ɜ связано с глаголом «гореть», «светить». То есть солнце воспринималось прежде всего как светящий объект, а не как божество. Божественная ипостась появилась позже, с развитием пантеона.

Луна. Мансийское: «э̄тпос» (северный), «этпос» (южные). Слово непростое. Возможная этимология: *äktä (луна) + *pȣs (вид, образ) — «лунный вид». В хантыйском: «этпос» (очень похоже), в венгерском: «éjszaka» (ночь) — не прямо луна, но родственное. Прауральская реконструкция: *äktä — луна. В финском: «kuu» (луна) — другая группа. Интересно, что мансийско-хантыйское слово для луны не совпадает с венгерским и финским, что может указывать на инновацию в обско-угорском периоде (после отделения от венгров). Возможно, древнее уральское слово для луны было табуировано (луну боялись называть прямо) и было заменено описательным «э̄тпос» (ночной глаз? или вид ночного светила). В любом случае, для нас важно, что слово «э̄тпос» этимологически прозрачно: «э̄т» (ночь) + «пос» (глаз, зрение). Луна — это «глаз ночи». Эта метафора уникальна для манси и хантов; у других уральских народов луна называется иначе. Это показывает, что представление о луне как о наблюдaющем оке (сравните с всевидящим оком в других культурах) было сформировано именно у обских угров.

Планеты. Как мы уже отмечали, в прауральском вряд ли было отдельное слово для планет, поскольку их блуждающий характер осознали позже. В мансийском нет общего слова для планет; есть описательные обороты: «тулс-сармат» (блуждающая звезда) или «яныг-сармат» (большая звезда). В хантыйском: «кис-нэм» (звезда-змея, то есть движущаяся извилисто). В венгерском: «bolygó» (планета, буквально «блуждающая»). Это поздние образования, возникшие независимо в разных уральских языках под влиянием астрономических знаний, вероятно, из индоевропейских источников (греки, римляне, иранцы). Таким образом, лингвистика подтверждает, что выделение планет в отдельный класс небесных объектов произошло у угров относительно поздно, возможно, уже в I тысячелетии нашей эры.

Переходим к космогоническим понятиям. Сотворение мира: в мансийском есть ряд терминов, связанных с началом времен. Например, «о̄ви» (начало, основание). В хантыйском: «о̄вы» (начало). В венгерском: «ős» (предок, древний). Прауральская форма: *ićɜ (начало, корень). В мансийском «о̄ви» относится к акту творения: «о̄ви ма̄» (основанная земля), «о̄ви нёл» (основанное небо). Это указывает на то, что представление о мире как имеющем единое начало, точку отсчета, существовало уже в прауральскую эпоху. Не было идеи вечного мира, который не был сотворен; мир был кем-то (или чем-то) основан. Хотя имя творца в прауральском не реконструируется — это более позднее наслоение.

Особый интерес представляет лексика, связанная с движением небесных тел. Глаголы «двигаться», «идти», «бежать» в применении к светилам. Мансийское «я̄л-» (идти, двигаться) используется о солнце: «хо̄тл я̄лы» (солнце идет). В хантыйском: «ял-» (то же). В венгерском: «jár» (ходить). Прауральский корень *jälɜ- (идти). О луне: «ма̄ри-» (бежать, спешить) — возможно, из-за более быстрого видимого движения луны относительно звезд. В финском: «kiirehtiä» (спешить) — но это не родственно. Так или иначе, уральские языки часто используют разные глаголы для движения солнца и луны, что отражает разное восприятие их скоростей: солнце движется медленно и торжественно, луна — быстро и суетливо. Эта дифференциация сохранилась и в вогульской космологии.

Теперь о качествах неба. В мансийском есть слова для обозначения разных состояний неба: «посма нёл» (чистое небо), «сум-нёл» (облачное небо — от «сум» туча), «лё̄лт-нёл» (морозное небо, когда звезды особенно яркие). В прауральском, судя по всему, была развита лексика для описания погодных явлений, но не специфически астрономических. Например, слово для облака: мансийское «сум», хантыйское «сом», венгерское «szem» (глаз — любопытно, что облако названо как «глаз», возможно, потому что облака закрывают «глаз ночи» луну). Это снова возвращает нас к метафоре глаза. Очевидно, что для уральцев (и особенно для обских угров) небо было антропоморфно: у него были глаза (звезды, солнце, луна), оно могло плакать (дождь), злиться (гроза). Такое одушевление неба — вероятно, наследие древнейших анимистических представлений.

Самые надежные реконструкции мы получаем для базовых цветообозначений, которые также использовались для описания небесных тел. Цвета: *kasi (серый, тусклый) — мансийское «хаси» (серый), используется для описания Луны в первой четверти? нет, «хаси-э̄тпос» — «серая луна», то есть луна в дымке. *pola (белый, светлый) — мансийское «пал» (белый), «пал-сармат» — яркая звезда (вероятно, Сириус). *ćarnɜ (черный) — мансийское «сёрны» (черный), «сёрны-нёл» — черное небо (безлунная ночь). Эти цветообозначения использовались метафорически, приписывая небесным телам человеческие и животные качества. Белая звезда — добрая, черная — опасная. Это практическая астрология: охотник, видя «черную» звезду, знал, что сегодня лучше не ходить в лес.

Лингвистическая реконструкция сталкивается с проблемой табуирования. Многие космические термины в уральских языках были табуированы и заменены эвфемизмами, особенно названия медведя, но также и названия некоторых звезд. Например, в мансийском запрещено было произносить имя Полярной звезды вслух; ее называли «Нурил-нёл» (неподвижная звезда) или «Торум-нёл» (божья звезда). Исконное имя утрачено. Поэтому реконструировать прауральское название Полярной звезды невозможно — оно было табуировано и исчезло, как исчезают тайные имена в шаманских культурах. То же самое с Венерой: утренняя и вечерняя Венера имели разные названия, и оба, вероятно, были эвфемизмами, скрывающими истинное, слишком опасное имя «Хозяин зари».