VUS HAAR – Космология древних Вогуличей (страница 13)

Теперь о ненцах. Ненцы — самодийцы, то есть дальние родственники уральской семьи, но их языки отделились от финно-угорских очень давно, еще в неолите. Их космология принципиально иная: у ненцев нет развитого пантеона с верховным божеством-творцом; вместо этого есть множество духов-хозяев местности (сидящие на разных уровнях неба). У ненцев нет строгой вертикальной структуры из семи слоев; их небо делится на четыре «зоны ветров», связанные с направлениями. Однако ненцы — великие шаманы, и их способность путешествовать по звездам была хорошо известна манси. Контакты между манси и ненцами происходили в северной части вогульского ареала — в бассейне Северной Сосьвы и Ляпина, где манси и ненцы жили чересполосно, торговали, иногда враждовали, но чаще обменивались женщинами и шаманскими техниками.

Что манси заимствовали у ненцев? Во-первых, некоторые названия звезд в северных диалектах манси явно ненецкого происхождения. Например, звезда «Тай-нёл» (Оленья звезда) — это прямой перевод ненецкого «Тай-нгу» (олень-звезда), которая отождествляется с Полярной звездой. У южных манси Полярная звезда называется иначе («Торум-нёл»), а северные заимствовали ненецкое название, возможно, потому что у них было больше контактов с оленеводами, для которых Полярная звезда — главный ориентир в тундре. Во-вторых, манси переняли от ненцев некоторые календарные обряды, связанные с солнцестоянием. Например, обряд «подъема солнца» в конце декабря, когда ненцы выкатывают колесо, символизирующее солнце, с горы. У манси этот обряд зафиксирован только у северных групп, у южных его нет. В-третьих, влияние ненцев заметно в шаманской практике: мансийские шаманы начали использовать ненецкие бубны с изображением звездной карты на внутренней стороне (это ненецкое изобретение, у манси бубны были более простыми). И наконец, ненцы передали манси идею о «небесной лосиной тропе» — Млечном Пути как маршруте миграции диких оленей (у ненцев олень, у манси лось — но суть та же). До контактов с ненцами манси, возможно, представляли Млечный Путь иначе (как реку), а после контактов появилась и «лосиная тропа» версия.

Обратное влияние — манси на ненцев — тоже было. Ненцы заимствовали у манси названия для некоторых планет, которых у них не было. Например, ненецкое «Нум-ты» (Бог-огонь) для Юпитера — это калька с мансийского «Торум-тулс» (Божественная звезда). Ненцы также переняли у манси практику изготовления костяных календарных пластин; у них до контактов с манси были только устные календари. Таким образом, взаимодействие было взаимовыгодным, и не стоит говорить о доминировании одной традиции над другой. Просто ненцы сильнее в шаманизме и в навигации по открытым пространствам, а манси — в систематизации небесных явлений (слои, планеты, календарь).

Самый сложный случай — это коми. Коми — финно-угорский народ, живущий к западу от Урала, в бассейне Вычегды и Печоры. Они — ближайшие западные соседи манси. Коми раньше других (с XIV века) вошли в зону русского влияния и приняли христианство, но дохристианские верования сохранялись у них очень долго, особенно в области календарной обрядности и аграрной магии. В космологии коми есть интересные параллели с манси. Например, у коми также существует представление о семи небесах, но они называются не именами богов, а именами материалов: железное, медное, серебряное, золотое и т. д. Это напоминает мансийские названия небесных слоев (по типам дерева), но не идентично. Возможно, общий источник — древний финно-угорский пласт, сохранившийся у обеих групп. А возможно, манси заимствовали у коми идею материальной дифференциации небес, адаптировав ее под свои реалии (дерево вместо металла). Но доказательств мало.

Гораздо более очевидны заимствования в области календаря. У коми существует развитая система названий месяцев, многие из которых имеют астронимическую привязку: «Март — месяц, когда Венера видна после заката», «Сентябрь — месяц, когда Плеяды встают в полночь». У манси названия месяцев менее астронимичны, более хозяйственны («месяц нереста щуки», «месяц рождения лосенка»). Однако в XIX веке этнографы заметили, что манси, живущие в бассейне Печоры (на границе с коми), используют несколько календарных терминов, заимствованных из коми. Например, «коми тӧлысь» (коми-месяц) — так они называли месяц март, когда проводится «медвежий праздник» — явное заимствование, так как у коми медвежий культ был развит сильнее. Также манси заимствовали у коми некоторые способы гадания по звездам: бросание бараньей лопатки на раскаленные угли и интерпретация теней как расположения звезд. Этот метод гадания не зафиксирован у других манси, только у припечорских.

Особый интерес представляет взаимодействие с коми в области астрономических инструментов. У коми, как и у манси, были шесты-гномоны для определения времени по тени. Но у коми эти шесты были более сложными: с подвижной перекладиной, позволявшей измерять высоту солнца над горизонтом. Манси, контактировавшие с коми, переняли эту конструкцию, о чем свидетельствуют находки на Сосьве: деревянные шесты с пазами для перекладины, датируемые XVIII веком. Раньше такие шесты у манси были проще — просто врытый кол. Усложнение инструмента говорит о перенимании более точных методов измерения, вероятно, от коми, которые, в свою очередь, могли заимствовать это у русских или даже у европейцев через Новгородскую торговлю. Таким образом, даже самые «аутентичные» вогульские астрономические практики могли иметь внешние корни, но это не умаляет их ценности — любая наука развивается через обмен.

Если говорить о заимствованиях в обратном направлении (от манси к коми), то они менее заметны. Коми переняли у манси некоторые названия для звезд южной части неба, которые не видны в их широтах (например, для альфы Центавра, которая видна только с южных склонов Урала). Коми-охотники, ходившие за Урал, слышали мансийские названия и приносили их домой, где они закреплялись в фольклоре. Но это скорее экзотические заимствования, не изменившие основ коми космологии.

Теперь важный вопрос: насколько глубоко эти заимствования повлияли на ядро вогульской космологии? Ответ: довольно поверхностно. Заимствовались в основном названия (астронимы), отдельные календарные термины и некоторые технические приемы (устройство шеста-гномона). Основные концепции — семинебесная вертикаль, пантеон с Нум-Торумом во главе, представление о луне как о мужском божестве, миф о нырянии гагары — все это сохранило свою самобытность и не было вытеснено или радикально изменено под влиянием соседей. Почему? Потому что эти концепции были слишком прочно связаны с хозяйственным укладом (тайга, охота на лося, рыболовство), который у соседей (хантов — тоже тайга, но более северная; ненцев — тундра; коми — южная тайга и земледелие) был иным. Космология укоренена в земледелии? Нет, вогульская космология укоренена в таежной охоте. Пока сохраняется таежная охота как основа жизни, сохраняются и базовые космологические представления. Изменение хозяйства влечет за собой изменение космологии. У коми, перешедших к земледелию, космология стала более «сельскохозяйственной»: появились молитвы о дожде, о солнце для урожая. У манси, оставшихся охотниками и рыболовами, такого не произошло. Поэтому внешние влияния отскакивали от этой твердой основы, не проникая вглубь.

Но есть одно исключение, которое показывает, как заимствование может изменить систему изнутри. Речь идет о представлениях о планетах. У манси, как мы уже знаем, не было исконного общего названия для планет. Концепция «блуждающих звезд» пришла, вероятно, от тюркских народов (сибирских татар) через посредничество ненцев или коми. И когда эта концепция была усвоена, она потребовала перестройки календаря: нужно было как-то согласовать движение планет с лунно-солнечным циклом. Манси справились с этой задачей, создав сложный календарь, учитывающий видимость Венеры и Юпитера (о чем речь впереди). Но это была именно адаптация чужой идеи, а не прямое заимствование названий или обрядов. Манси взяли концепт «блуждающая звезда» и наполнили его своим содержанием, связав планеты с конкретными божествами пантеона. Так, Марс стал «Красным лосем», что органично вписалось в охотничью мифологию. Это и есть культурная креативность: не пассивное восприятие чужого, а активное переосмысление.

Интересные данные дает анализ топонимов. По всей территории мансийского расселения есть места с названиями, указывающими на соседние народы и их космологические представления. Например, гора «Коми-сармат-нёл» (Коми-звездная гора) в бассейне Печоры — место, где, по преданию, коми и манси вместе наблюдали за звездами и приносили жертвы. Река «Ненэц-я» (Ненецкая река) — на ее берегу сохранились менгиры, ориентированные на солнцестояние, и местные манси говорят, что эти менгиры поставили «оленные люди» (ненцы). Есть также «Хантый-суй» (Хантыйский лук) — скала, похожая на лук, под которой, по легенде, хантский шаман научил мансийского шамана «читать звезды». Эти топонимы подтверждают, что контакты были не просто торговыми, но и ритуальными: люди специально приходили на священные места вместе, чтобы обмениваться небесными знаниями. Синкретизм был осознанной практикой.