VUS HAAR – Космология древних Вогуличей (страница 5)
Однако нельзя сказать, что все исследователи XIX–XX веков были добросовестны. Были и откровенные мистификаторы. Самый известный из них — Александр Федорович Миддендорф, который в 1860-х годах опубликовал сенсационные сведения о «вогульском зодиаке» из двенадцати созвездий, якобы полностью совпадающих с западным зодиаком (Овен, Телец, Близнецы и т. д.). Позже выяснилось, что Миддендорф не ездил к вогулам, а сфабриковал данные, взяв за основу индийский зодиак и приписав его вогулам. Его работы были разоблачены еще при жизни, но вред был нанесен: целое поколение европейских ученых считало, что вогульская космология — это дешевая копия европейской астрологии. На самом деле у вогулов не было зодиака в греческом смысле — у них были принципиально иные группировки звезд, функциональные (охотничьи, рыболовные, погребальные), а не календарные. Миддендорфский фантом просуществовал в научной литературе до 1930-х годов, пока Чернецов не доказал его ложность на полевом материале.
Советский период в истории изучения вогулов сложен и трагичен. С одной стороны, государство финансировало этнографические экспедиции, и в 1920–1930-е годы работали такие блестящие исследователи, как Василий Николаевич Васильев (собравший уникальную коллекцию вогульских шаманских бубнов с астральной символикой) и Алексей Дмитриевич Колмогоров (записавший более пятидесяти космологических текстов от вогулов Сосьвы). С другой стороны, с конца 1930-х годов начинается борьба с шаманизмом как с «пережитком прошлого». Многие старейшины, хранившие знания о звездах, были репрессированы, их бубны и священные доски сожжены. Космологические знания уходили в глубокое подполье. Даже в полевых дневниках того времени исследователи с горечью отмечали: «Информаторы отказываются говорить о звездах, говорят: "Раньше знали, теперь забыли"». На самом деле они не забыли, а боялись. Боялись доносов, арестов, ссылок. Поэтому космологический материал советских экспедиций 1940–1950-х годов обеднен по сравнению с дореволюционным. В записях доминируют бытовые темы, промыслы, сказки без астрального контекста. Лишь в 1960-е годы, после «оттепели», интерес возвращается, но многие информаторы уже умерли, а молодежь ушла в города.
Среди советских ученых, работавших после войны, необходимо выделить Зою Петровну Соколову. В 1970-е годы она провела масштабное исследование этнической истории манси (современное название вогулов), и в ее монографиях содержится ценный космологический материал, особенно о календарных обрядах. Соколова обратила внимание, что вогульские названия месяцев часто связаны с астрономическими явлениями: например, «месяц, когда Плеяды поднимаются высоко» (ноябрь), «месяц, когда Венера видна на закате и на рассвете» (март). Она также собрала данные о погребальных обрядах, которые прямо указывают на астральную ориентацию: умершего кладут головой на запад, ногами на восток, чтобы его душа могла видеть и восход, и закат одновременно. Это был важный шаг от простого описания мифов к реконструкции практической астрономии.
Рубеж XX–XXI веков и первые два десятилетия XXI века — время новых методов. На сцену выходит археоастрономия. Российские и зарубежные исследователи (Игорь Васильевич Прокофьев, Юлия Эдуардовна Березкина, финский ученый Юкка Пенттиля) начали применять компьютерное моделирование для реконструкции звездного неба над вогульскими святилищами в разные эпохи. Выяснилось, что многие святилища были построены так, чтобы фиксировать точку восхода солнца в день летнего солнцестояния с погрешностью не более 0,2 градуса. Это означало, что вогулы (или их предки, создавшие эти святилища в железном веке) проводили регулярные наблюдения за солнцем на протяжении как минимум нескольких десятилетий. Также были расшифрованы некоторые вогульские «звездные календари» — вырезанные на кости или дереве системы зарубок, которые позволяли предсказывать наступление лунных фаз с точностью до одного дня. Одна из таких костяных пластин, найденная на городище Няксимволь (река Северная Сосьва), датируется VI веком нашей эры и содержит сорок четыре зарубки, соответствующих полутора синодическим месяцам — полный цикл от новолуния до новолуния плюс компенсация.
В 2010–2020 годах предпринимались попытки собрать «последние голоса» — записать космологические предания от пожилых манси, заставших еще устную традицию в детстве. Эти экспедиции, организованные Институтом этнологии РАН совместно с Югорским государственным университетом, дали, увы, скромные результаты. Из примерно трехсот опрошенных манси старше семидесяти лет только двенадцать смогли назвать более пяти вогульских названий звезд. Только четверо помнили, как по звездам определять время ночью. Ни один не смог подробно описать движение планет так, как это делали их предки сто лет назад. Утрата оказалась почти полной. Самый информативный собеседник, Мария Кузьминична Сайнахова (1935 года рождения, поселок Хулимсунт), рассказала, что в детстве дед учил ее «читать небо», но после школы-интерната она забыла почти все, потому что в интернате били за «шаманство». Ее фрагментарные воспоминания позволили, однако, уточнить названия трех созвездий: Большая Медведица — «Тарп-я̄н» (Лосиный след), Кассиопея — «Хораль-нёл» (Бабушка-небо), Плеяды — «Кол-ум-та̄г» (Гнездо глухаря). Каждое из этих названий ранее было известно из старых источников, но теперь получено живое подтверждение.
Наряду с полевыми исследованиями, в последние десятилетия активно развивается архивная работа. Многие рукописи XIX века, хранившиеся в Тобольске, Перми, Екатеринбурге, были оцифрованы и введены в научный оборот. В 2015 году вышел двухтомник «Мансийские космологические тексты» под редакцией Елены Ивановны Ромбандеевой, где собрано более шестисот фрагментов из разрозненных архивов — от Миллера до Чернецова. Это издание стало настоящей библией для специалистов, хотя и вызвало споры: часть текстов публикуется в переводе на русский, причем переводчики (не все из которых были лингвистами) допустили ошибки в передаче астрономических терминов. Например, вогульское «э̄тпос» (Луна) в одном месте переведено как «месяц», а в другом как «ночник», хотя это принципиально разные концепты — Луна как небесное тело и Луна как божество. Тем не менее, сам факт систематизации материала — огромный шаг вперед.
Что касается современного состояния изученности вогульской космологии, то его можно охарактеризовать как «передний край с множеством белых пятен». Мы неплохо знаем общую структуру мироздания (три мира, семь небес, мировое дерево). Мы имеем списки названий главных звезд и планет. У нас есть реконструкция лунного календаря. Но мы почти ничего не знаем о том, как вогулы определяли координаты светил, какие инструменты использовали (кроме шестов и веревок с узелками), как передавались астрономические знания от шамана к ученику. Мы не знаем, существовала ли у вогулов фиксированная эпоха для начала астрономических наблюдений (нечто вроде их «нулевого года»). Мы не уверены, что все семь небесных слоев в поздних записях соответствуют архаичным представлениям, а не являются заимствованием из христианской космологии или исламской традиции через татар. Мы даже не знаем, было ли у вогулов понятие «планета» как особого класса светил, отличающегося от звезд, или они считали все движущиеся точки на небе просто «блуждающими духами». Вопросов больше, чем ответов.
И все же, история изучения вогулов — это не только история потерь. Это еще и история неожиданных открытий. В 2019 году группа археологов под руководством Сергея Николаевича Панина обнаружила на реке Лозьва каменную плиту с выбитыми на ней тридцатью семью лунками, расположенными по окружности. Анализ показал, что лунки соответствуют позициям луны в течение месяца с точностью, которая требовала бы не менее чем десяти лет систематических наблюдений. Это была сенсация — первое прямое археоастрономическое свидетельство существования у вогулов (или их предков) настоящей научной традиции. Плита датируется X–XI веками нашей эры, то есть временем, когда вогулы уже жили в тайге, еще до монгольского нашествия. Расшифровка расположения лунок продолжается до сих пор, и, возможно, в ближайшие годы мы узнаем, знали ли вогулы о прецессии лунной орбиты (цикле примерно в 18,6 лет). Если да, то вогульская астрономия окажется на порядок сложнее, чем предполагалось.
Итак, триста лет исследований. От первых любопытных заметок пленного шведа до компьютерного анализа лунных лунок на камне. От миссионерского высокомерия Новицкого («эти бедные люди поклоняются пням») до уважительного интервью со столетней бабушкой, которая все еще помнит, как дед показывал ей Венеру и говорил: «Смотри, это Старуха с лучиной. Она видит все, что ты делаешь ночью». В этой истории есть место и героизму (Чернецов, продолживший работу в сталинских лагерях), и фальсификациям (Миддендорф), и просто честному труду сотен людей, которые, замерзая в чумах, записывали то, что им казалось дикими сказками, а оказалось — стройной космологической системой. И эта система еще ждет своего полного воссоздания. Следующие главы нашей книги — шаг в этом направлении.