VUS HAAR – Космология древних викингов от ледникового периода до Рагнарёка (страница 6)

Бронзовый век оставил нам одно из самых загадочных астрономических изображений во всей Европе — так называемый «солнечный диск из Трюнхольма». Это не диск, а несколько золотых пластин, найденных в датском торфянике в XIX веке. На пластинах выгравированы спирали, концентрические круги и странные зооморфные фигуры — существа, похожие на змей или драконов, которые кусают собственные хвосты. Долгое время считалось, что это просто украшения, возможно, часть женского головного убора. Но в 1973 году астроном из Копенгагенского университета Ханс-Эмиль Лауритцен доказал, что расположение спиралей соответствует орбитальным движениям небесных тел, которые наблюдаются только на широте Скандинавии — а именно, движение Полярной звезды вокруг полюса мира, которое в те времена было не круговым, как сейчас, а слегка вытянутым эллипсом из-за прецессии. Если Лауритцен прав (а большинство его коллег согласны с ним), то перед нами — первая в истории человечества графическая запись прецессии земной оси, сделанная за тысячу лет до Гиппарха. Скандинавский бронзовый век — это эпоха, когда астрономия в Северной Европе достигла высот, которые позже были утеряны и вновь открыты только в эпоху Возрождения.

Что случилось потом? Почему эти знания не привели к созданию обсерваторий и каменных астрономических приборов, подобных Стоунхенджу? Ответ — холод. Примерно после 800 года до нашей эры климат Скандинавии начал ухудшаться. Стало холоднее, влажнее, ветреннее. Поля, которые кормили тысячи людей, перестали давать урожай. Население сократилось, торговые пути нарушились, и вместе с ними исчез приток южного знания. Скандинавия снова замкнулась в себе. Бронзовые мечи переплавляли в рыболовные крючки, золото топили в болотах в жертву богам, а астрономические трактаты, передававшиеся из уст в уста, начали искажаться, упрощаться, мифологизироваться. Конечно, не все было потеряно. Знания о движении солнца и луны, о кометах и затмениях, о том, как ориентироваться по звездам — это знание не могло исчезнуть, потому что от него зависели жизнь и смерть. Но оно перестало быть элитарным знанием жрецов-астрономов и стало народным знанием, разлитым в песнях, поговорках, приметах. К тому времени, когда в конце VIII века нашей эры корабли викингов впервые показались у берегов Англии, астрономическая культура Скандинавии была смесью удивительной точности и глубокого мифологизма. Викинг мог не уметь записать траекторию Юпитера на пергаменте, но он знал, по каким звездам нужно держать курс от Бергена до Йорка, и знал это лучше любого университетского ученого того времени.

Вопрос о том, когда именно индоевропейские мигранты принесли в Скандинавию тех самых богов, которые позже войдут в эддический пантеон, остается открытым. Одни лингвисты считают, что имена богов образовались на месте в результате долгой эволюции местных верований. Другие настаивают, что Один, Тор и Тюр — это прямые потомки древних индоевропейских божеств, известных еще в культуре шнуровой керамики. Третьи предлагают компромисс: имена пришли с мигрантами, но функции богов сильно изменились под влиянием субстрата охотничьих культур. Истина, как часто бывает, где-то посередине. Но для нас сейчас важнее другое: к началу эпохи викингов у скандинавов уже был полностью сформирован астрономический миф — рассказ о том, как устроена Вселенная, как она возникла и как погибнет. И этот миф был неразрывно связан с теми звездами, которые они видели каждую ночь. Чтобы понять этот миф, мы должны теперь оставить археологию и геологию и войти в мир текстов — тех немногих письменных источников, которые донесли до нас голос древнего Севера. Но об этом — в других главах, которые последуют за этой, каждая сама по себе, как остров в океане рассказа.

Глава 3. Первые очаги и свет в долгую полярную ночь

Там, где кончается земля и начинается лед, человек учится видеть в темноте. Это не метафора. В высоких широтах Скандинавии, за Полярным кругом, солнце зимой не поднимается над горизонтом неделями, а иногда и месяцами. В городе Тромсё, который находится на семьдесят первом градусе северной широты, полярная ночь длится с конца ноября до середины января. Солнце просто не показывается. Вместо него в полдень на юге разливается бледный синеватый свет, похожий на предрассветные сумерки, которые длятся часами и не переходят ни в день, ни в ночь. Для человека, выросшего в средних широтах, это состояние очень быстро становится угнетающим. Психика начинает сбоить, чувство времени теряет опору, день и ночь сливаются в однообразную серую ленту, где прошлое, настоящее и будущее перестают различаться. Древние люди, заселившие эти земли, должны были не просто выжить в таких условиях — они должны были выработать способ мышления, который превращает физическую тьму в осмысленное пространство. И они сделали это. Они населили темноту знаками. Каждый огонь в очаге, каждая звезда на небе, каждое движение луны становилось нитью, связывающей их с миром порядка.

Очаг в скандинавском доме эпохи викингов был не просто местом для приготовления пищи. Он был центром вселенной в миниатюре. Вокруг очага строилась усадьба, вокруг усадьбы — двор, вокруг двора — поля, за полями — лес, а за лесом — уже ничейная земля великанов и чудовищ. Но и внутри дома очаг был осью. Длинный дом, типичное жилище скандинавской эпохи, мог достигать в длину пятидесяти метров и семи в ширину. Вдоль всей его длины тянулся ряд деревянных столбов, поддерживающих крышу, и между этими столбами горело несколько очагов, но главный очаг всегда находился в середине, на пересечении двух осей — продольной (от входа к дальней стене) и поперечной (от одного длинного борта к другому). Археологические раскопки в Тиссё (Дания) и в Бирке (Швеция) показали, что расположение очагов относительно входа строго регламентировано. Дверь смотрела на юг или юго-восток — туда, где утром встает солнце. Очаг находился напротив входа, так что человек, входящий в дом, видел сначала огонь, а уже потом все остальное. Этот огонь был домашним солнцем, которое не заходило за горизонт. В то время как настоящее солнце зимой исчезало на недели, огонь в очаге горел постоянно, и его свет заливал внутреннее пространство, напоминая о том, что где-то за стенами есть тепло, а значит, жизнь продолжается.

Значение очага выходило далеко за пределы быта. В древнескандинавском языке слово «арни» (очаг) имело также значение «род», «семья», «домашнее святилище». Боги домашнего очага, такие как Дисир (женские духи-хранительницы), получали жертвы именно у очага, а не в храмах или у священных рощ. Каждый раз, когда семья садилась есть, первая ложка каши или кусок мяса бросался в огонь — не потому, что это было вкусно огню, а потому, что огонь считался живым существом, мостом между миром людей и миром богов. Через пламя отправлялись послания на небо, и через пламя же возвращались знаки — треск полена, форма пламени, цвет углей. Существовали целые системы гадания по огню, которые подробно описываются в сагах. Например, в «Саге о Ньяле» есть эпизод, где героиня пристально вглядывается в пламя очага перед тем, как принять важное решение, и видит в языке пламени образ человека с окровавленным лицом — это считается предзнаменованием убийства. Мы сегодня назвали бы такое поведение суеверием. Но для человека эпохи викингов это была рациональная процедура: огонь был связан с солнцем, солнце — с богами, боги — с судьбой. Читать огонь — значило читать волю небес, только в более доступной, домашней форме.

Полярная ночь превращала этот домашний огонь в главную оптическую реальность. Зимой, когда небо чернело на двадцать часов в сутки, а на улицу выходить было опасно из-за холода и волков, жизнь семьи концентрировалась вокруг очага. Прямоугольник света от огня отсекал круглую зону тепла, и за пределами этой зоны начиналось другое царство — страшное, холодное, населенное духами и великанами. Свет очага был границей, за которую нельзя было переступать без необходимости. В сагах многократно описывается, как путник в зимнюю ночь видит из тьмы огонек в окне и знает: там жилье, там можно переночевать, там есть люди, которые не дадут замерзнуть. Но тот же огонек в окне притягивал и враждебные силы. Турсы (великаны) и валькирии по-разному относились к домашнему огню, но все они признавали его силу. В «Старшей Эдде» в песни «Перебранка Локи» есть строфа, где бог-обманщик упрекает Фрейю в том, что она, богиня любви, не может находиться у очага слишком долго, потому что ее природа — небесная, а не земная. Огонь очага для богов был слишком грубой, слишком материальной стихией.

Но вернемся к самому феномену полярной ночи. Как люди ориентировались во времени, когда солнце не вставало неделями? У них были другие ориентиры. Луна, если она была видна, давала фазы, но зимой луна часто скрыта за облаками. Звезды — да, но звезды зимой на севере видны круглосуточно, солнце просто не мешает. Так что полярная ночь — это лучшая пора для астрономических наблюдений, если не считать чудовищного холода. И древние скандинавы, по-видимому, этим пользовались. Именно зимой, под Новый год, они отмечали главный праздник года — Йоль. Время Йоля приурочено к зимнему солнцестоянию, самой длинной ночи в году, когда солнце достигает самой низкой точки и останавливается, чтобы затем начать свой путь вверх. Для человека, живущего при свечах и факелах, момент солнцестояния был физически ощутим: если сегодня солнце еще не встало из-за горизонта, а через месяц оно будет светить полдня, значит, произошло чудо. Солнце победило тьму. Этот момент нужно отпраздновать, принести жертвы, заколоть последнего скота, который все равно не переживет зиму.