VUS HAAR – Космология древних викингов от ледникового периода до Рагнарёка (страница 7)

Йоль у викингов длился двенадцать ночей, от солнцестояния до окончания первой декады января. Каждая ночь имела свое название: ночь матери, ночь сыновей, ночь жертв, ночь предков. В эти ночи жгли огромное полено (йольское полено), которое должно было гореть все двенадцать дней, не угасая. Если полено гасло — это было дурное предзнаменование на весь год. Угли от йольского полена сохраняли и использовали для разжигания первого весеннего очага. Обычай этот, христианизированный, дожил до XIX века в Дании и Швеции, а в виде рождественского полена — до сих пор в некоторых европейских странах. Но за внешней обрядностью стоит глубокая астрономическая логика: йольское полено символизировало солнце, которое, как и полено, тлеет в сердце зимы, чтобы снова разгореться. Искры, летящие от полена вверх, — это звезды. Пеплом посыпали поля, чтобы обеспечить плодородие. Зола возвращается в землю, земля дает всходы, всходы кормят скот, скот кормит человека. Круг замыкается.

Зимой в скандинавских домах также рассказывали саги. Это был сезон устного творчества. Длинными вечерами, когда делать больше нечего, когда запас сена уже подсчитан и понятно, доживут ли коровы до весны, люди собирались у огня и рассказывали истории. Среди этих историй были и космологические — о сотворении мира, о богах, о героях, которые путешествуют между мирами. Скальдами — профессиональными поэтами — эти истории сочинялись в специальной, чрезвычайно сложной метрической форме, с обилием кеннингов (иносказательных описаний). Например, солнце называли «огнем неба», «костром облаков», «ладьей дня», «глазом Одина». Луну — «щитом ночи», «свечой теней», «быстро идущей девой». Каждый такой кеннинг был не просто красивым образом, а мнемонической подсказкой, позволявшей запомнить и передать астрономическое знание. Сказать «ладья дня плывет с востока на запад» — значит зафиксировать направление движения солнца. Сказать «быстро идущая дева меняет свою одежду каждую ночь» — значит описать фазы луны. Поэзия была хранилищем космологии.

Интересно, что в этих зимних рассказах присутствовала и своего рода астрономическая игра. Скальды соревновались в том, кто придумает больше кеннингов для одного и того же небесного тела. Про солнце существовало более пятидесяти различных описаний в дошедших до нас текстах. Некоторые из них чисто поэтические, другие — точно астрономические. Например, «измеритель высоты» — это указание на то, что по солнцу измеряли время дня. «Разрезатель туч» — на то, что солнце рассеивает облака. «Открыватель мира» — на то, что солнечный свет делает видимым ландшафт. Самое интересное, что эти кеннинги не были статичными; они менялись от века к веку, фиксируя изменения в астрономическом знании. Когда викинги начали плавать в Гренландию и узнали, что летом там солнце не заходит вовсе, появились новые кеннинги — «неумирающий огонь», «ладья без ночи». Когда они спустились на юг, в Средиземное море, и увидели, как быстро там наступают сумерки, появилось описание «короткий плащ». Поэзия была живым архивом.

Огонь очага был не единственным искусственным светом. Викинги использовали также жировые лампы — плошки с тюленьим или ворванью, в которые опускали фитиль из мха или льняной ткани. Свет от такой лампы был слабым, коптящим и сильно пахнущим, но он позволял заниматься ручными работами зимой — плести сети, резать кость, чинить упряжь. Существовали и свечи из воска, но воск был дорог, его добывали у диких пчел, которых в Скандинавии было мало, так что восковые свечи — привилегия знатных хёвдингов. Интересно, что свет от жировой лампы имел свой цвет — красноватый, мерцающий. И этот цвет повлиял на представление о звездном свете. В некоторых сагах звезды описываются не как белые или голубые, а как «красные языки», «угольки на небесном своде». Возможно, это просто метафора, но возможно, что люди, которые всю зиму смотрели на красноватое пламя жировых ламп, просто проецировали этот опыт на небо.

Но вернемся к более широкой картине. Жизнь в полярной ночи требовала не только источников света, но и точного отсчета времени. Как понять, сколько осталось до весны? Как не пропустить момент, когда нужно выходить на охоту на тюленя (в определенный месяц тюлени линяют и становятся легкой добычей)? Как рассчитать, когда беременным овцам давать больше корма? Традиционный календарь викингов, о котором мы подробно поговорим в отдельных главах, не был просто списком месяцев. Он был живым существом, которое жило в очаге. Существовали специальные деревянные календари-примставы — палки длиной до полуметра, на которых были нанесены зарубки, соответствующие дням года. Но такие календари появились позже, в позднем Средневековье, когда влияние церкви уже смешало языческие обычаи с христианскими. А в раннюю эпоху викингов время считали иначе: по тому, как ложится свет от очага на стены и столбы дома.

Каждый длинный дом был своего рода солнечными часами — только вместо солнца в них использовался огонь. Расположение столбов, расстояние от очага до стен, высота крыши — все это влияло на то, какие углы света отбрасывает пламя. В определенное время года, когда солнце в полдень находилось на определенной высоте, свет из окон (узких щелей под крышей, затянутых бычьим пузырем или тонкой кожей) падал на очаг, отражался и создавал на противоположной стене движущееся пятно. Это пятно служило указателем: если оно落在了 определенной резной фигурке на стене, значит, сегодня особенный день — равноденствие или солнцестояние. Археологи, реконструировавшие длинный дом в Музее викингов в Роскилле, провели эксперимент: в день зимнего солнцестояния лучи солнца проникли в дом через специальное отверстие в крыше и на несколько минут зажгли очаг, хотя огня в нем еще не было. Это было воспринято как сигнал — пора зажигать йольское полено. Есть ли в этом умысел древних архитекторов или случайность, сказать трудно, но сама возможность заставляет задуматься.

Полярная ночь также была временем, когда наблюдать за звездами было особенно удобно — если вы могли выйти наружу и не замерзнуть насмерть. От холода спасали меховые одежды — шубы из медвежьих и оленьих шкур, шапки, варежки. Но даже в лучшей одежде долго стоять на морозе в тридцать градусов невозможно. Поэтому астрономические наблюдения зимой были краткими и очень целенаправленными. Нужно было точно знать, куда смотреть и что именно искать. Нельзя было просто так выйти и всматриваться в небо, гадая: «А что там такое?» Выход был заранее спланирован: сегодня, в такую-то фазу луны, в такой-то час, нужно проверить, появилась ли на востоке звезда, которую называют «Отцом утра», или не сместилась ли Полярная звезда относительно столба, врытого в землю. Из-за холода с собой брали не пергамент (он бы рассыпался на морозе), а палочки с зарубками, на которых были закодированы результаты предыдущих наблюдений. Сравнивая прошлые и текущие зарубки, можно было определить, изменилось ли что-то на небе. Это примитивная, но рабочая научная процедура, не требующая письменности.

Вопрос о том, знали ли древние скандинавы о том, что у луны есть собственное вращение вокруг оси, требует отдельного, очень подробного разговора. Но в контексте полярной ночи мы можем сделать одно предварительное наблюдение. Луна зимой на севере бывает видна много часов подряд, иногда сутками, если она в полной фазе. Долгое наблюдение позволяет заметить, что рисунок на лунном диске (так называемые «лунные моря» — темные пятна, которые мы видим с Земли) не меняет положения. Это означает, что Луна всегда повернута к Земле одной стороной. Любой человек, который неделями смотрит на луну изо дня в день, рано или поздно это замечает. И древние скандинавы, без сомнения, замечали. Но интерпретировали они это иначе, чем мы. Они не говорили: «Луна вращается синхронно с Землей», они говорили: «Бог Мани устал поворачиваться к нам лицом, он всегда смотрит на нас с одной и той же грустью». Миф объяснял факт. Факт подтверждал миф. Никто не вступал в противоречие с реальностью, потому что миф был способом эту реальность описывать.

Полярная ночь имеет и свою эмоциональную астрономию. Когда темнота длится неделями, человеческое сознание начинает жадно цепляться за любой источник света. И тогда такая обыденная вещь, как Венера на утреннем небе, становится катарсисом. Она не просто яркая звезда — она обещание утра, обещание того, что через месяц, когда солнце поднимется над горизонтом, тьма отступит. В сагах Венера часто описывается под именем «Оттар» или «Утренний Сын» — не богиня, как у римлян, а прекрасный юноша на коне, который скачет впереди солнца. Он не боится волков, он мчится быстрее их. И его свет настолько силен, что на короткое время затмевает все остальные звезды. Викинг, который выходил помочиться холодной зимней ночью и видел Венеру на востоке, знал, что еще немного — и самый темный период останется позади. Этот личный, интимный опыт наблюдения за звездой, которая меняет свою яркость и положение, был, возможно, самым сильным стимулом для развития астрономического мышления: человек видел, что небо не статично, оно живет, дышит, меняется, и эти изменения имеют смысл.