VUS HAAR – Космология древних викингов от ледникового периода до Рагнарёка (страница 8)

Но полярная ночь — это не только темнота. В высоких широтах есть еще одно явление, которое отсутствует в других регионах Земли: северное сияние, аурора бореалис. Для древних скандинавов северное сияние было не просто красивым зрелищем. Оно было мостом между мирами. Зеленоватые, красные, фиолетовые ленты, пляшущие по небу, могли быть огнями от щитов валькирий, когда они ведут павших воинов в Вальгаллу. Могли быть отблеском от чешуи мирового змея Ёрмунганда, когда он ворочается на дне океана. Могли быть дыханием великанов, которые выдыхают морозный воздух, и он воспламеняется в верхних слоях атмосферы. У каждого скальда была своя интерпретация. Но что важно: северное сияние активно наблюдали и даже пытались классифицировать. В исландских анналах XII века есть записи: «Зимой 1120 года видели небесное пламя, которое шло с севера и юга, было оно красным и зеленым, и длилось три ночи». Или: «В 1185 году на Рождество небо горело огнем, и люди гадали, что это — конец мира или большая битва на юге? (потом выяснилось, что битвы не было, но был сильный ветер)». В этих записях угадывается попытка найти корреляцию между ауророй и земными событиями. И такая корреляция существует: сильные магнитные бури, вызывающие яркое сияние, действительно совпадают с возмущениями в атмосфере, которые могут влиять на погоду. Но викинги не знали о магнитном поле Земли. Они знали только то, что если ночью небо полыхает, то завтра может быть буря или мороз, и к этому нужно готовиться.

В одном из самых ранних исландских юридических текстов, «Серой гусыне» (Grágás), есть любопытная статья: за ложное предсказание о северном сиянии полагался штраф. То есть предсказывали его часто, и часто ошибались, и это считалось социально опасным. Если ты заявлял, что красное сияние означает войну, а вместо этого начинался голод, люди могли принять неправильные решения. Появление такого закона показывает, насколько серьезно относились к небесным явлениям: они были не просто объектом созерцания, а источником информации для принятия судьбоносных решений. И ошибки в чтении небесных знаков наказывались так же, как ошибки в управлении кораблем или в бою.

Современные исследования полярной ночи и ее влияния на человека показывают, что у людей, живущих за Полярным кругом зимой, меняется восприятие времени. Они начинают ориентироваться не на солнечный день, а на некие внутренние ритмы, которые могут быть связаны с приливами или с фазами луны. Это называется «циркадианная дезориентация». Древние скандинавы, вероятно, испытывали то же самое, но справлялись с этим с помощью жесткой рутины: вставали и ложились в одно и то же время (определяли его по звездам), ели и работали по часам, поддерживая искусственный порядок, где естественный порядок отсутствовал. Очаг здесь играл роль искусственного солнца: его свет включал и выключал механизм социальной активности. Когда огонь разгорался — день начинался. Когда его затушивали (частично, до тлеющих углей) — наступала ночь. Даже если на улице было одинаково темно и в полдень, и в полночь, дом жил по своему собственному, скорректированному по небу времени.

Мы много говорили о зиме, но полярная ночь — это еще и время обратного отсчета. За ней приходит полярный день, когда солнце не заходит неделями. И в космологии викингов эти два состояния не противопоставлены жестко, а плавно перетекают друг в друга. Ночь и день — это не враги, а родственники. Дочь Ночи по имени День правит дневным временем, но сама Ночь рождается от великана, а не от богов. Сумерки — их общее дитя. Поэтому мироощущение скандинава было окрашено в пограничные тона. Он не принадлежал ни дню, ни ночи полностью. Он находился в постоянном переходе между полюсами, и это делало его чувствительным к самым малым изменениям на небе — к тому, как звезда чуть сдвинулась к западу, как луна стала тоньше на волосок, как северное сияние сменило цвет с зеленого на алый.

Сегодня мы знаем, что причины этих явлений — вращение Земли вокруг оси и вокруг Солнца, прецессия, наклон эклиптики. Но знание причин не отменяет переживания. Когда современный астроном стоит в обсерватории на Шпицбергене в полярную ночь и смотрит на звезды через телескоп, он испытывает нечто близкое к тому, что испытывал викинг тысячи лет назад: изумление перед масштабом, чувство собственной малости и одновременно гордость за то, что ты это видишь, понимаешь, можешь назвать. Разница лишь в том, что астроном называет звезды цифрами и буквами в каталоге, а викинг — именами богов и героев. Кто из них дальше от истины? Мы не знаем. Но мы знаем, что оба они — дышат одним воздухом, смотрят на одни и те же термоядерные реакторы за миллиарды километров и пытаются вписать их в свою жизнь. Очаг, горевший в центре длинного дома, был первой моделью вселенной: внизу — земля (пол), вверху — небо (дым, уходящий в отверстие в крыше), по бокам — миры (стены с резьбой, изображающей богов и чудовищ). И в центре — огонь, который связывает все вместе.

Когда полярная ночь кончается и солнце впервые показывается над горизонтом, это событие отмечали особым обрядом. Выходили на ближайший холм, смотрели на юг и ждали. Если первый луч касался лица — это означало, что боги приняли жертвы зимы и год будет удачным. Если солнце выходило из-за туч, а потом снова скрывалось — это было дурным знаком. В некоторых районах Норвегии этот обычай сохранялся до XIX века, уже в христианской оболочке. Пасторы освящали «солнечное воскресенье» и выносили хоругви навстречу первому лучу. Но под христианскими хоругвями еще жило древнее знание: солнце не просто заходит и встает, оно умирает и воскресает. Каждая полярная ночь была маленькой смертью, а каждый полярный день — маленьким воскресением. И в этом круговороте человек находил свое место у очага, который горел, пока он жил, и гас, когда он умирал, чтобы загореться снова в доме его потомков.

Эти домашние огни, эти долгие ночи рассказов, эти вглядывания в морозные звезды через дымовое отверстие — вот что составляло основу космологии викингов не меньше, чем эддические поэмы или астрономические трактаты. Потому что космология, в конечном счете, это не свод идей. Это способ жить. И жить так, чтобы понимать: тьма имеет значение, свет имеет значение, а переход от одного к другому — это и есть человеческая жизнь во всей ее полноте.

Глава 4. Язык рун как отражение мира

Когда мы говорим о рунах, первое, что приходит в голову современному человеку, — это магия. Гадательные дощечки, амулеты, вырезанные знаки, которые якобы могут изменить судьбу. Но руны были не только магией, а может быть, и не столько магией. Они были способом фиксации мысли, формой письма, которая возникла на севере Европы за несколько веков до того, как викинги вышли на историческую сцену, и просуществовала, в разных модификациях, почти полторы тысячи лет. И для космологии древних скандинавов руны имели особое значение: они не просто записывали слова о богах и звездах, они сами были частью космоса. Каждый рунический знак имел имя, связанное с тем или иным элементом мироздания — солнцем, льдом, урожаем, богом. Вырезая руну, человек не просто писал букву, он призывал в мир сущность, которую эта буква обозначала. В этом смысле руническое письмо было не системой записи языка, а системой манипуляции реальностью. Но чтобы понять, как именно руны отражают космологию викингов, мы должны проследить их происхождение, развитие и, самое главное, те тексты, которые до нас дошли — а их, увы, не так много, как хотелось бы.

Самые древние рунические надписи, найденные археологами, датируются примерно II веком нашей эры. Это наконечники копий, фибулы, гребни, фрагменты оружия, на которых вырезаны отдельные буквы или короткие слова, часто непонятные: «алу», «лаукар», «так». Исследователи долго ломали голову над тем, что означают эти слова. Сегодня преобладает мнение, что это не просто надписи, а заклинания или имена собственные, но в любом случае, они не образуют связных текстов. Первая связная руническая надпись, которая действительно что-то сообщает — это рунический камень из Кюльвера на острове Готланд, датируемый примерно 400–450 годом нашей эры. На нем вырезана длинная строчка рун, которая гласит: «Я, моряк, вырезал эти руны в память о своем брате, который утонул в море. Да хранят его боги». Это уже не заклинание, а сообщение, обращенное к живым. Значит, руны стали использоваться для письма в современном смысле слова, хотя и с сильным магическим привкусом. Но что это за боги, которых призывают в конце? Мы не знаем, потому что имя не названо. Но контекст подсказывает: моряк, утонувший брат, море — вероятно, Ньёрд, бог моря, или Эгир, великан морских глубин.

Для космологии викингов руны были не просто инструментом, а объектом мифического осмысления. Центральный миф о происхождении рун изложен в «Старшей Эдде», в песни «Речи Высокого». Согласно этому тексту, Один принес руны человечеству, но не подарил их, как Прометей огонь, а добыл страданием. Он висел на мировом древе Иггдрасиль девять ночей, пронзенный собственным копьем, без еды и питья, и на десятую ночь увидел в глубине колодца Урд рунические знаки. Он наклонился, подхватил их и упал с дерева, уже зная все, что можно знать о рунах. Этот миф — один из самых глубоких в европейской культуре. Он говорит о том, что знание не дается даром, что письменность — это не изобретение, а обретение, результат жертвы, самопожертвования. И что письменность неразрывно связана со смертью и воскресением. Один, убитый и оживший, приносит руны в мир людей, но плата за это — его собственная мука. Каждый, кто пользуется рунами, тем самым повторяет подвиг Одина, хотя и в ослабленной форме.