VUS HAAR – Космология древних викингов от ледникового периода до Рагнарёка (страница 5)

Переломным моментом в истории заселения Скандинавии стало появление первых земледельцев около 4000 года до нашей эры. Это была культура воронковидных кубков (TRB), которая пришла с юга, из центральной Европы, неся с собой пшеницу, ячмень, одомашненную корову, козу и свинью. Земледельцы вторглись в мир охотников-рыболовов, и это вторжение было не столько военным, сколько демографическим. Земледелец кормит с одного гектара в десять раз больше ртов, чем охотник. Через тысячу лет после появления первых полей в Дании и южной Швеции вся южная Скандинавия была покрыта сетью крестьянских поселений. Но, придя на север, земледелие столкнулось с проблемой, какой не было на юге Европы: здесь лето слишком коротко для вызревания многих сортов злаков, а зима слишком сурова для скота, если вовремя не заготовить сено. И здесь астрономия снова вышла на первый план. Крестьянину нужно было знать точный день весеннего равноденствия, чтобы начать пахоту. Нужно было знать день летнего солнцестояния, чтобы понять, не задержатся ли заморозки. Нужно было знать день осеннего равноденствия, чтобы успеть убрать урожай до первого снега. И именно в неолитической Скандинавии появляются первые мегалитические сооружения — дольмены, гробницы коридорного типа и каменные круги, которые выполняли, помимо погребальных, еще и календарные функции.

Самый изученный такой памятник находится на острове Зеландия, недалеко от современного города Слагельсе. Это так называемая «гробница королевы Маргрете» — дольмен, сложенный из четырех огромных валунов, на которые положен пятый, образующий крышу. Вход в гробницу ориентирован на юго-восток, и дважды в год, в дни весеннего и осеннего равноденствия, лучи восходящего солнца проникают через вход в камеру и освещают заднюю стену в течение примерно пятнадцати минут. Эта особенность была замечена ещё в XIX веке местными пастухами, но научное исследование провели только в 1960-х годах. Тщательные замеры показали, что отклонение от точного направления на точку равноденствия составляет не более двух градусов — погрешность, которую можно объяснить как изменением положения точки восхода за последние шесть тысяч лет из-за прецессии земной оси, так и небольшим смещением камней при оседании грунта. Строители дольмена явно знали, что делали. Они не просто хоронили своих мертвых в каменных ящиках; они связывали умерших с ритмом неба, возможно, веря, что душа покойного в день равноденствия проскользнет вместе с солнечным лучом в мир живых или, наоборот, окончательно покинет этот мир.

Захоронения бронзового века, о которых мы уже упоминали в первой главе, продолжают и усложняют эту традицию. В кургане Скелеторпет в Бохуслене, датируемом примерно 1300 годом до нашей эры, археолог Эйнар Эстмо в 1978 году обнаружил погребальную камеру, на стенах которой были вырезаны не только изображения кораблей и людей, но и ряд небольших кружков, расположенных по дуге. Количество кружков — пятнадцать. Эстмо предположил, что это изображения звезд, образующих созвездие, которое для нас сегодня — часть Лебедя, но которое для скандинавов бронзового века могло быть чем-то совершенно другим, возможно, «Уткой» или «Копьем». Спор о том, можно ли считать эти кружки звездной картой, не утих до сих пор. Скептики указывают, что кружки могут быть просто декоративными элементами, обозначающими щиты или украшения. Сторонники астрономической интерпретации парируют: расположение кружков слишком точно повторяет взаимное расположение ярких звезд в северной части неба, а датировка совпадает с периодом, когда в Скандинавии было особенно развито поклонение солнцу. Кто прав — мы, вероятно, никогда не узнаем. Но важность этого спора не в его исходе. Важность в том, что мы вообще ведем этот спор. Древние люди оставили нам загадку, и сама способность задавать вопрос — уже признание их мыслительного усилия.

В то время как в южной Скандинавии расцветали мегалитические культуры и первые земледельческие общества, на севере, в Норвегии и северной Швеции, продолжали жить охотники на морского зверя и рыболовы, которых археологи называют культурами гребенчатой керамики. У них не было каменных гробниц и солнечных колесниц. Их мир был миром тюленя, моржа, трески и кита. Но их космология, которую можно реконструировать по наскальным рисункам в Альте и на северном побережье Норвегии, была ничуть не менее сложной. На этих рисунках, выбитых на гладких скалах, оставленных ледником, мы видим сцены охоты на белого медведя, ловли рыбы на гарпун, пляски людей в странных масках и, снова и снова, — изображения лодок. Лодок настолько много, что некоторые скалы почти полностью покрыты ими, словно древние художники пытались молитвой из камня обеспечить себе безопасное плавание в ледяных водах. Но лодка на скале — это не просто лодка. Во многих случаях над лодкой выбит диск, часто с лучами. Это солнце. Или, возможно, луна. Различить трудно, потому что оба светила в тех краях могут давать диски, похожие друг на друга особенно в приполярных сумерках, когда и солнце, и луна висят низко над горизонтом. Исследовательница норвежских петроглифов Хельга Линдтс реконструировала космологию этих охотников как систему, в которой лодка — основной космический транспорт. На лодке солнце перемещается с востока на запад, на лодке же души умерших отправляются в подземный мир, и сама земля — это гигантская лодка, движущаяся по вселенскому океану. Через тысячу лет, в эпоху викингов, эта метафора станет центральной: ладья как дом, как гробница, как весь мир.

Но вернемся к миграциям. Около 2800 года до нашей эры в Скандинавию проникает новая волна — культура боевых топоров, которую также называют культурой шнуровой керамики по характерному орнаменту на горшках. Это были кочевники-скотоводы, говорившие на раннеиндоевропейском языке. Они пришли с восточноевропейских степей через территорию современной Польши и Германии. Их вторжение было быстрым и жестоким. Археологические слои фиксируют заброшенные поселения, сгоревшие дома, а в некоторых местах — следы массовых захоронений, где перемешаны кости земледельцев и пришельцев. Культура боевых топоров принесла в Скандинавию новый пантеон богов, в центре которого стоял громовержец, вооруженный каменным (позже — бронзовым) топором. Этого бога невозможно с полной уверенностью отождествлять с более поздним Тором, но сходство слишком велико, чтобы быть случайным. Он тоже управлял дождем и молниями, тоже защищал людей от великанов-хтонических чудовищ, и тоже был связан с небом — не с дальним, спокойным небом звезд, а с ближним, ревущим небом грозы. Культ небесного топора продержался в Скандинавии тысячелетия и перешел в эпоху викингов почти без изменений, только каменный топор сменился железным, а бог получил имя Тор.

Культура шнуровой керамики также принесла с собой искусство строительства больших курганов, ориентированных по сторонам света. В Дании и южной Швеции этих курганов сотни. Самые большие имеют диаметр до сорока метров и высоту до шести метров. Они возводились для знатных вождей, и в погребальной камере археологи находят, помимо оружия и украшений, также странные предметы, которые невозможно объяснить иначе как астрономическими инструментами. Например, в кургане близ Кёге на острове Зеландия был найден диск из песчаника с отверстием в центре и рядом насечек по краю. Диаметр — двадцать два сантиметра. С помощью такого диска, если смотреть через центральное отверстие на горизонт, можно было измерять угловую высоту светил с точностью до полуградуса. Европейские астрономы Нового времени пользовались подобными приборами, называя их «якобштабами». Но чтобы такой прибор существовал за две тысячи лет до Якоба Кобургского, нужно либо признать, что скандинавские вожди эпохи неолита имели очень неплохое представление о геометрии, либо найти другое объяснение. В 1954 году датский археолог Петер Виде Глоб предположил, что диск был не измерительным прибором, а культовым объектом, символизирующим солнце. Идею о том, что древние люди не могли заниматься астрономией всерьез, а только поклонялись небесным светилам, долгое время доминировала в археологии. Сегодня этот взгляд считается устаревшим. Мы знаем, что измерения углов и отслеживание периодичности светил могли проводиться в ритуальных целях, но от этого они не перестают быть измерениями.

Примерно между 1700 и 500 годами до нашей эры Скандинавия переживает свой бронзовый век, который был, как ни парадоксально, золотым веком астрономической мысли. Климат стал теплее, чем когда-либо после ледникового периода. Торговля янтарем с дорийцами и этрусками приносила в Северную Европу не только бронзовые мечи и стеклянные бусы, но и знания о вавилонской астрономии, греческой геометрии и египетских календарях. Скандинавские вожди заказывали себе с юга не только предметы роскоши, но и астрономические трактаты, которые пересказывались устно, иногда переводились на местные языки и вплетались в эпическую поэзию. Археологических доказательств этому почти нет, потому что трактаты писались на пергаменте или папирусе, которые в сыром скандинавском климате не сохраняются. Но есть косвенные улики. Удивительное сходство некоторых скандинавских астрономических терминов с греческими. Например, древнескандинавское «сириус» заимствовано напрямую из греческого, хотя могло попасть и более сложным путем — через готский или латинский. Или сходство скандинавского мифа о солнечной колеснице с греческим мифом о Гелиосе, который тоже ездит по небу на колеснице, запряженной четырьмя конями. Совпадение? Возможно. Но сумма совпадений слишком велика, чтобы игнорировать.