VUS HAAR – Космология древних викингов от ледникового периода до Рагнарёка (страница 15)

В вендельских захоронениях находят удивительные предметы, которые можно назвать астрономическими приборами только с натяжкой, но которые явно использовались для наблюдений. Например, бронзовые диски с отверстиями, похожие на те, что позже, в эпоху викингов, назовут «солнечными компасами». На одном диске, найденном в Венделе в 1924 году, есть не только отверстия, но и гравированные линии, образующие спираль Архимеда. Если приставить такой диск к глазу и вращать, можно было отслеживать суточное движение солнца, фиксируя его высоту в разное время года. Возможно, это был прибор для определения дня солнцестояния с высокой точностью. Возможно, ритуальный предмет, не имевший практического применения. Но сам факт, что вендельцы делали такие диски, говорит о существовании астрономов-специалистов, которые заказывали эти диски у кузнецов. Астрономия стала ремеслом, а не просто устной традицией.

Космология вендельцев имела один важный аспект, который викинги утратили или трансформировали: идею «небесной охоты». В вендельской поэзии (сохранившейся в англосаксонском эпосе «Беовульф», который, как полагают, пришел с континента, от германских племен) часто упоминается дикая охота — группа всадников, мчащихся по небу в зимние ночи. Это, конечно, отражение реального явления — звездного скопления, которое мы называем Млечным Путем. Но для вендельцев Млечный Путь был не просто пылью и газом, а следами копыт коня Одина или стаи воронов, летящих за добычей. Викинги сохранили этот образ, но сделали его более мрачным: Дикая Охота стала предвестником войны и смерти. А вендельцы видели в ней, вероятно, круговорот времен года: зимой боги охотятся, чтобы весной воскреснуть. Астрономическая основа та же (Млечный Путь), интерпретация разная из-за разных социальных условий.

Влияние вендельцев на мировую астрономию было нулевым, потому что о них не знали за пределами Скандинавии. Но их космология повлияла на космологию викингов, а та, через саги и эдды, — на европейскую мысль позднего Средневековья. Снорри Стурлусон, писавший в XIII веке, использовал вендельские мифы (часто не зная, что они вендельские, считая их общескандинавскими). Немецкие и датские астрономы XVI века, такие как Тихо Браге, читали Снорри и видели в его описаниях не просто сказки, а закодированные наблюдения древних. Тихо Браге, который сам был датским дворянином с острова Вен, знал местные предания о вендельцах и, возможно, проводил параллели между их «небесными колесами» и своими собственными моделями планетных орбит. Косвенное влияние есть, но проследить его трудно.

Сегодня вендельская культура остается малоизученной, потому что крупных раскопок было мало, а большая часть артефактов была продана в частные коллекции в XIX веке. Но то, что мы знаем, позволяет утверждать: вендельцы были первыми скандинавами, которые систематизировали астрономическое знание, придали ему мифологическую форму и использовали для социальной дифференциации. Вожди-вендельцы были не просто военачальниками, но и астрономами, хранителями календарей, вершителями жертвоприношений в нужные дни. Когда эта элита исчезла или трансформировалась, астрономия демократизировалась: в эпоху викингов каждый моряк мог читать звезды. Но демократизация привела к утрате сложности: детальные модели концентрических сфер сменились простым делением на девять миров; вычисление прецессии сменилось верой в то, что ось мира неподвижна. Вендельцы знали больше, но хранили знание в секрете. Викинги знали меньше, но делились знанием открыто. Какая стратегия лучше — вопрос философский.

Итак, вендельцы — забытые предшественники. Их шлемы блестят в музейных витринах, их золотые брактеаты хранятся в запасниках. Никто не приходит поклониться их могилам. Но звезды над этими могилами те же, что и тысячу лет назад. И когда мы смотрим на Полярную звезду, мы, может быть, видим ее так же, как видел вендельский вождь, лежащий в своей каменной ладье: через щели шлема, сквозь прорезь для глаз, в которой отражается свет небесного огня.

Глава 8. Ладья погребальная и ладья небесная: рождение двойного смысла

Ладья. Это слово в скандинавском мире имело не один и не два смысла, а целый веер значений, сходившихся в одной точке: пересечении жизни и смерти, земли и неба, времени и вечности. Ладья была средством передвижения по морю, но также средством передвижения в загробный мир. Ладья была домом во время плавания, но также храмом, где приносились жертвы звездам. Ладья была образом солнца, плывущего по небу с востока на запад, и образом луны, скользящей среди облаков. И самое удивительное: ладья была женщиной, потому что по-древнескандинавски само слово «ладья» (skip) среднего рода, но все метафоры, связанные с ней, были женскими — она несла в себе жизнь, как мать несет ребенка; она рождала и умирала в каждом плавании. Рождение двойного смысла — погребальная ладья и ладья небесная — произошло в глубокой древности, задолго до викингов, и достигло своей высшей формы в эпоху, когда люди впервые поняли, что корабль может быть не только плотом из бревен, но и символом всего мироздания.

Начнем с погребальной ладьи, потому что она древнее и материальнее. Самые ранние захоронения в ладьях на территории Скандинавии датируются бронзовым веком, примерно 1500 лет до нашей эры. Это не настоящие ладьи, а выкладки из камней в форме ладьи, или лодки, вырезанные из скалы, куда помещали урну с прахом. Уже тогда люди верили, что умерший должен пересечь водное пространство, чтобы достичь мира мертвых. Какая это вода? В разных мифах по-разному. Иногда это река, отделяющая мир живых от мира мертвых (как Стикс у греков). Иногда это мировой океан, который окружает Мидгард. Иногда это просто темное пространство, которое нужно преодолеть, чтобы душа не бродила по земле. Форма каменной ладьи в могиле выполняла ту же функцию, что и настоящая ладья в море: она везла хозяина туда, куда он не мог добраться пешком. В эпоху викингов, когда настоящие ладьи стали большими и мореходными, их начали использовать для захоронений знати целиком, не в виде модели, а как настоящий корабль, врытый в землю или поставленный на камни. Самые известные примеры — ладья из Гокстада (Норвегия, IX век) и ладья из Усеберга (Норвегия, IX век, женское захоронение). В обоих случаях ладьи были полны предметов: оружие, украшения, кухонная утварь, даже игровые доски и кости животных, предназначенных для пира в загробном мире. Смысл был ясен: умерший отправляется в плавание, и ему нужно все, что он мог бы захотеть в пути.

Но почему именно ладья, а не, скажем, телега или конь? Потому что основной вид путешествия в скандинавском мире — это морское путешествие. Даже если умерший всю жизнь проработал кузнецом в глубине лесной Швеции, его представляли плывущим по небесному океану, потому что таков был архетип: путь души — это путь по воде. Вода ассоциировалась с подсознанием, с изменчивостью, с очищением и с опасностью. Пересечь воду — значит измениться, умереть и родиться заново. Ладья была инструментом этого изменения. Ни одно другое средство передвижения не обладало такой трансформирующей силой. Конь может перенести тебя из точки А в точку Б, но он не изменит твою сущность. Ладья же бросает тебя в стихию, и ты либо тонешь, либо выплываешь на другой берег уже другим. Вот почему викинги хоронили своих мертвых в ладьях: чтобы они выплыли на тот свет.

А теперь — о ладье небесной. Солнце в скандинавской мифологии часто называют «ладьей дня» или «кораблем света». Уже в наскальных рисунках бронзового века Бохуслена можно видеть круг (солнце) внутри продолговатой фигуры (ладьи). Солнце путешествует по небу на ладье, которой управляет бог (или богиня). Кто именно управляет солнечной ладьей? В разных источниках по-разному. В «Младшей Эдде» это богиня Соль, которая бежит от волка Сколя. Но она не столько управляет, сколько спасается бегством, а само солнце — это колесница или ладья, в которой она сидит. В других текстах упоминается бог Ньёрд, который управляет ветрами и может направить ладью в нужную сторону. В третьих — сам Один, который путешествует между мирами на своем корабле, но корабль Одина называется «Скидбладнир» и он особенный: его можно сложить, как платок, и положить в карман. Скидбладнир — это, возможно, метафора облака, которое складывается, когда ветер утихает, и расправляется, когда ветер дует. Ладья небесная в этом случае — облако, плывущее по небу, за которым стоит божественная воля.

Но самая глубокая метафора — это ладья как вся вселенная. В эддической поэме «Речи Фафнира» упоминается, что мир создан из тела великана Имира, а небесный свод — это череп великана, удерживаемый четырьмя гномами. Череп — это купол, но его можно представить и как перевернутую ладью, укрывшую землю. Некоторые исследователи интерпретируют миф о сотворении мира как превращение космической ладьи (тела Имира) в небесный свод: киль становится хребтом мира, борта — горизонтом, палуба — плоскостью земли. Это, конечно, вольное толкование, но оно имеет право на существование, потому что в древних языках слова «ладья», «череп», «свод» часто были однокоренными или использовались как синонимы. Например, древнеисландское «himinn» (небо) этимологически связано с «húm» (темный) и, возможно, с «skip» (ладья) через потерянную промежуточную форму. Не доказано, но красиво.