VUS HAAR – Космология древних викингов от ледникового периода до Рагнарёка (страница 17)

Гренландские викинги разработали особую систему навигации в высоких широтах. Летом солнце в Гренландии не заходит вовсе, полярный день длится с мая по август. Звезд не видно. Поэтому они ориентировались по солнцу, используя солнечные компасы — деревянные диски с тенью, отбрасываемой центральной иглой. Простой, но эффективный инструмент, если знать, в какой точке горизонта должно находиться солнце в полдень для твоей широты. Гренландские солнечные компасы отличаются от исландских тем, что они имеют более сложную разметку — с учетом того, что солнце в полярный день движется по кругу, не опускаясь ниже горизонта. Один такой компас, найденный в 1948 году в руинах фермы Норсетт, хранится сейчас в Национальном музее Дании в Копенгагене. На нем вырезаны линии азимутов для каждого месяца, и есть специальная отметка для дня летнего солнцестояния, когда солнце достигает своей максимальной высоты. Точность прибора такова, что ошибка в определении времени суток не превышает пятнадцати минут. За семьсот лет до изобретения хронометра гренландские крестьяне умели измерять время с точностью до четверти часа, глядя на тень от палки.

Зимой, когда солнце уходит на юг и поднимается лишь на несколько часов, гренландцы ориентировались по звездам. Полярная звезда в Гренландии стоит высоко, почти в зените. Это удобно: она не смещается, всегда показывает точный север. Но есть проблема: зимой в Гренландии дуют такие ветры, что выходить на палубу для наблюдений опасно. Поэтому моряки разработали систему косвенных ориентиров. Они смотрели на направление снежных надувов на склонах холмов, на то, как лед трещит и укладывается в торосы — все это было связано, по их мнению, с движением звезд, потому что звезды создают «небесный ветер», который дует с севера. Это заблуждение, но функциональное: в условиях, когда звезды не видны из-за пурги, можно ориентироваться по косвенным признакам, которые неизменно ведут на север. Как снежные надувы связаны с Полярной звездой? Никак. Но гренландский викинг не знал об этом и упорно связывал их, но главное, что он в результате шел в правильном направлении, потому что ветры и снег в Арктике тоже подчиняются законам, которые часто коррелируют с широтой.

В середине XIV века климат начал портиться. Гренландские фьорды стали замерзать на зиму так сильно, что летом лед не успевал растаять. Сезон навигации сократился с четырех месяцев до двух, потом до одного, потом корабли перестали приходить из Европы. Железо нечем было заменить. Древесина — только плавник, выброшенный на берег. Сено не вызревало, скот голодал, люди ели тюленей и моржей, но без железа нечем было охотиться на крупного зверя. Поселения начали хиреть. И вот здесь, на закате, гренландские викинги сделали, возможно, последнее, что могли сделать — они обратились к астрономии не как к навигации, а как к религии. Они стали строить небольшие каменные «часовни» на холмах, ориентированные по звездам, где молились о возвращении солнца. Археологи находят в них остатки примставов, на которых вырезаны не только календарные даты, но и молитвы на древнеисландском: «Один, поверни солнце, ты один можешь это сделать. Мы умрем, если не повернешь». Христианство уже победило в Скандинавии, но в Гренландии, в изоляции, язычество вернулось — как возвращается вода в заброшенный колодец.

Последнее письменное свидетельство о гренландских викингах относится к 1408 году. Это запись о свадьбе в церкви Хвальси, на южном побережье. Венчались исландец Торстейн и гренландка Сигрид. Свидетельствует о событии норвежский священник. Потом — тишина. Никто не знает, когда вымерли последние жители восточного поселения. В западном поселении, которое было беднее, люди, возможно, покинули свои дома и ушли к инуитам на север, смешались с ними, растворились в культуре, которая умела выживать там, где скандинавы не могли. Инуиты не знали железа, но знали, как строить иглу, как охотиться на тюленя через прорубь, как шить одежду из двух слоев шкур, чтобы не замерзнуть при минус сорока. У них была своя астрономия, отличная от скандинавской, но не менее точная. Ориентировались они не по Полярной звезде (которая ушла высоко и стала малополезна), а по созвездию Ориона, которое в Арктике видно почти круглый год. Викинги, возможно, переняли у инуитов кое-какие техники, но слишком поздно, когда их популяция уже упала ниже критической.

Что осталось? Руины. Каменные стены, сложенные без раствора, которые ветер не может разрушить. Торфяные крыши, провалившиеся внутрь. Кости коров и овец, разгрызенные песцами. И — астрономические знаки. На камне, найденном вблизи Браттахлида (усадьбы Эрика Рыжего), вырезан круг с 24 делениями — солнечные часы. На двух камнях — примставы с шестнадцатью рунами. На третьем — изображение ладьи и звезды над ней. Все это доказывает, что гренландские викинги до последнего пытались удержать связь с небом, которое сначала подарило им жизнь (привело в тёплый период), а потом отняло её (когда климат испортился). Но небо, конечно, не виновато. Это Земля повернулась, изменилась орбита, ослабел Гольфстрим. Но для викинга не было разницы: солнце, звезды, облака, ветер — всё это было творением богов, а боги, однажды отвернувшись, могут и вернуться. Они не вернулись.

История гренландских викингов — это история астрономии как оружия против отчаяния. Пока ты можешь определить широту по звездам, пока ты можешь сказать: «Мы находимся здесь, на этой параллели, и отсюда есть путь в Исландию, а оттуда в Норвегию» — ты не потерян. Ты знаешь, где ты есть в космосе. Но когда льды блокируют порты, когда корабли гниют у причалов, когда не из чего сделать новую мачту — тогда даже самая точная астрономия бесполезна. Ты знаешь, где ты есть, но от этого знание не становится легче. Ты всё равно умрешь. Последний гренландский викинг, возможно, стоял на берегу фьорда, вглядываясь в изумрудную воду (летом она действительно изумрудная, из-за взвеси ледниковой муки), и смотрел на Полярную звезду высоко в небе. Он знал, что она ведёт на север, к полюсу, где нет ничего, кроме льда и смерти. Он знал, что там, за южным горизонтом, лежит Исландия, но доплыть туда уже не на чем. И тогда он сделал последнее, что оставалось астроному: он назвал звезды по именам, и в этом назывании, возможно, увидел то, чего мы уже не увидим никогда — единство всего сущего, где даже замерзающий человек стоит в центре вселенной, потому что смотрит на неё.

Сегодня Гренландия снова зеленая. Климат теплеет, ледник отступает. Археологи находят всё новые остатки скандинавских поселений, погребённые под слоем вечной мерзлоты, которая тает быстрее, чем ожидалось. Среди этих находок есть и астрономические: фрагменты солнечных компасов, рунические календари, амулеты в виде полумесяца. Исследователи пытаются реконструировать, как именно гренландцы использовали эти инструменты в условиях полярного дня и ночи, как они учили детей определять время по звездам, когда видны только самые яркие из них, и как они умудрялись держать коров в хлевах, где единственным окном была дыра в крыше, ориентированная на юг, чтобы зимой лунный свет падал на ясли. Это была жизнь, подчиненная космосу, и гибель, наступившая, когда космос перестал отвечать на вопросы.

Гренландский закат — это не трагедия и не вина. Это естественный эксперимент, поставленный климатом на человеческой выносливости. Эксперимент показал, что даже самая совершенная астрономия не может спасти, если нет ресурсов. Но он показал и другое: люди, которые живут по звездам, умирают достойно. Они не впадают в панику, не режут друг друга в голодной ярости (по крайней мере, археология не находит следов каннибализма в гренландских поселениях), а просто тихо ложатся в свои ладьи, вырезанные из камня, и смотрят в небо, пока глаза не закрываются навсегда. Может быть, в последний миг они видели, как зеленеет горизонт там, где небо встречается с ледником. Может быть, это было их личное Рагнарёк — не в огне, а во льду. Но звезды, на которые они смотрели, всё так же вращаются вокруг полюса, ожидая новых мореплавателей, которые назовут их новыми именами.

Глава 10. Саамская астрономия как древнейший пласт северного неба

Прежде чем викинги вышли в море, прежде чем вендельцы сложили свои золотые брактеаты, прежде чем Один повесился на Иггдрасиле, на севере Скандинавии жил другой народ. Саамы, или, как их называли в древности, финны (не путать с современными финнами), были коренным населением арктической зоны Норвегии, Швеции, Финляндии и Кольского полуострова. Они не строили драккаров и не хоронили вождей в ладьях. Они кочевали за стадами диких оленей, жили в вежах из жердей, покрытых шкурами, и говорили на языке, не родственном ни одному другому в Европе, кроме финского и эстонского. Но их астрономия, почти забытая сегодня, была, возможно, самой древней и самой чистой из всех, что когда-либо существовали на этой земле. Потому что саамы не отделяли астрономию от повседневной жизни. Звезды были для ними не богами и не героями, а просто соседями. Они жили там, наверху, так же как люди живут в долинах. У них были свои дома, свои оленьи стада, свои шаманы-нойды, которые умели путешествовать между мирами, в том числе и к звездам.