VUS HAAR – Космология древних викингов от ледникового периода до Рагнарёка (страница 12)

Но зрение — не единственное чувство, важное для астрономии. Слух. В тишине полярной ночи звук распространяется дальше и отчетливее. Треск льда на озере, крик полярной совы, завывание ветра в щелях дома — все это создавало звуковой ландшафт, который викинг умел читать не хуже, чем звездный. Известно, что некоторые народы Севера определяют погоду по звуку: если на реке лед трещит особенно громко и резко — значит, будет сильный мороз; если треск глухой — оттепель. Викинги, вероятно, обладали теми же навыками. И это тоже астрономия, потому что погода и звезды связаны: в ясную ночь звезды видны, температура падает, лед трещит. Связь не прямая, но для человека, живущего в природе, она становится интуитивной. Он слышит треск льда, смотрит на небо, видит мириады звезд и говорит: «Завтра будет еще холоднее». И оказывается прав. Потому что его ухо настроено на те же колебания атмосферы, что и глаз.

Обоняние. У народов Арктики обоняние развито очень остро. Они различают запахи, которые южанин не заметит: запах приближающегося снега (слабый аромат озона), запах льда, который начинает таять (пресный, травянистый), запах моря, которое замерзает (йодистый, резкий). Эти запахи сообщают информацию о времени года, о погоде на ближайшие дни, о возможности тумана. Туман для мореплавателя страшнее шторма, потому что в тумане не видно звезд. Викинг, выходящий из дома, нюхал воздух и уже знал, стоит ли снаряжать ладью. Научного объяснения у этого знания не было, но оно работало. Сегодня мы знаем, что запахи связаны с влажностью, давлением, движением воздушных масс, а те — с положением Земли относительно Солнца и с солнечной активностью. Так что обоняние викинга было, по сути, биологическим сенсором космических процессов. Он не знал о солнечном ветре, но его нос сообщал ему, что приближается что-то недоброе, заставляя его смотреть на небо с тревогой.

Эволюционная антропология Северной Европы — сложная и запутанная область. Первые кроманьонцы, появившиеся на этой территории около 40 тысяч лет назад, были пришельцами с юга. У них были высокие своды черепа, широкие лица, массивные надбровные дуги — черты, которые чаще встречаются у народов, адаптированных к холоду (короткие конечности, широкое туловище уменьшают потерю тепла). Но кроманьонцы исчезли или растворились в волнах более поздних мигрантов. К эпохе неолита население Скандинавии было уже неоднородным: на юге преобладали люди с более грацильными чертами, близкими к средиземноморскому типу, на севере — более массивные потомки охотничьих культур. Викинги, с точки зрения антропологии, были смесью этих двух типов, с преобладанием северного элемента в Норвегии и Исландии, южного — в Дании. Это значит, что не было единого «антропологического типа викинга». Но были общие культурные адаптации, которые сформировали их как народ, живущий на краю возможного.

Одна из важнейших адаптаций — режим питания. Высококалорийная диета с преобладанием жиров и белков (рыба, мясо, молочные продукты) позволяла поддерживать температуру тела в условиях холода. Тело вырабатывало больше тепла при переваривании жиров, чем при переваривании углеводов. Викинг, съевший кусок ворвани или жирную баранью ногу, чувствовал, как тепло разливается по телу, и это тепло было физически измеримо. Он знал, что от пищи зависит не только сытость, но и способность выжить в ночном походе. Эта связь между едой и физиологией проецировалась на космос: солнце тоже «ест» что-то, чтобы светить? В эддической поэзии есть намеки на то, что солнце питается углями из Муспелльсхейма, а луна — серебром из кузницы двергов. Это не буквальное описание, а метафора, построенная на аналогии с человеческим телом: чтобы светить, нужно потреблять энергию. Викинги не знали термоядерного синтеза, но они знали, что без пищи свет гаснет, и переносили это знание на небо.

Но вернемся к телу. Генетические исследования последних десятилетий позволили картировать распространение определенных аллелей, связанных с устойчивостью к холоду, у современных скандинавов. Оказалось, что гены, отвечающие за метаболизм жирных кислот и за теплорегуляцию, встречаются в Скандинавии с частотой, значительно превышающей среднеевропейскую. Это результат естественного отбора: в древности люди с такими генами выживали чаще и оставляли больше потомства. Но насколько древним является этот отбор? Одни генетики датируют его эпохой неолита (около 5-6 тысяч лет назад), когда земледелие потребовало от человека проводить много времени на холоде в полях. Другие — бронзовым веком, когда климат был теплее, а значит, давление холода снизилось, и отбор ослаб. Мы не знаем точно. Но знаем, что викинги были носителями этих адаптивных генов, и это делало их более выносливыми, чем, скажем, франки или саксы, с которыми они воевали. Холод был их союзником. Зимой они могли переходить замерзшие реки, нападать на поселения, спать в снегу, завернувшись в шкуры. Противник, не адаптированный к таким условиям, мерз, болел, терял боевой дух. Звезды в этом играли роль не только навигации, но и психологической поддержки: викинг, выходя в зимний поход, смотрел на Полярную звезду и знал, что боги на его стороне, потому что зима — их время.

Интересны данные о росте викингов. Исходя из археологических находок (скелетов), средний рост мужчины в эпоху викингов составлял около 172 см, женщины — 158 см. Это не очень много по современным меркам (средний датчанин сегодня — 182 см), но для раннего Средневековья это высокий показатель. Франки и англосаксы были в среднем ниже на 3-4 см. Почему? Питание. Высокобелковая диета с достаточным количеством рыбы, молочных продуктов и мяса обеспечивала лучший рост, чем хлебно-овощная диета крестьян континентальной Европы. Но есть и другая гипотеза: половой отбор. Скандинавские саги подчеркивают, что высокий рост ценился в воинах и вождях. Высокий человек лучше виден в бою, он более устрашающий, с ним легче соблюдать дистанцию при рубке мечом. Высокий рост мог быть адаптацией не к холоду, а к военным действиям. Но в любом случае, физический облик викинга влиял на его представление о космосе: он хотел, чтобы боги были выше людей, и мифы давали им такой рост. Один описывается как «высокий старец в синем плаще», Тор — как «огромный рыжий муж, чья голова достигает облаков». Звезды, в свою очередь, уподоблялись глазам гигантов, которые смотрят на землю с высоты своего роста. Антропоморфизм космоса у викингов коренился, возможно, в их собственном телесном опыте.

Психология холода — отдельная тема. Длительное пребывание в условиях низких температур меняет работу мозга. Серотонин и дофамин падают, что ведет к более мрачному восприятию мира, к склонности к депрессии и агрессии. Но есть и компенсаторный механизм: выработка эндорфинов при кратковременном контакте с холодом (например, обтирание снегом). Викинги практиковали такие процедуры, особенно после бани. Субъективно они ощущали прилив энергии, ясность мысли, чувство единения с природой. Астрономические наблюдения, которые требуют долгого неподвижного стояния на морозе, могли служить таким же эндорфин-стимулирующим действием. Человек, вглядывающийся в звезды на морозе, замерзал, но его мозг вырабатывал «внутреннее тепло», которое позволяло ему не замечать холода. Это состояние описывается в сагах как «эйфория видения», когда скальд внезапно начинает говорить стихами, глядя на небо. Романтики назвали бы это вдохновением, мы — нейрофизиологической реакцией на холод.

Теперь о самом сложном — о сознании. Современная когнитивная наука различает два режима мышления: быстрый (автоматический, интуитивный) и медленный (аналитический, рефлексивный). У викингов, как и у любых древних людей, преобладал, вероятно, быстрый режим. Они не сидели часами над вычислением орбит, они «видели» движение планет, как мы видим движение мухи на стене — целостно, мгновенно, без разложения на составляющие. Это не значит, что они были глупее нас. Это значит, что их мозг был тренирован на другие задачи — на распознавание паттернов в шуме, на быструю ориентацию в трехмерном пространстве (море, лес), на запоминание огромных объемов устной информации (саги, законы, родословные). Когда такой человек смотрел на небо, он видел не отдельные звезды, а паттерны — фигуры, которые складывались в знакомые образы: ковш, ладья, конь, великан. Эти образы были не метафорами, а прямым восприятием, таким же реальным, как для нас — форма облака. Астрономия для викингов была не абстракцией, а конкретным, чувственно данным объектом (созвездие как образ), и эта конкретика возникала из особенностей работы их мозга, сформированного холодом и темнотой.

Но есть и темная сторона антропологии холода. Холод убивает. Замерзание — мучительная смерть: сначала дрожь, затем потеря чувствительности, затем сонливость, необратимое падение температуры тела, кома, остановка сердца. Каждый викинг знал, что такое замерзнуть, потому что видел это на своих глазах. Зимние походы не обходились без замерзших. Тела павших товарищей хоронили в мерзлой земле, иногда не в силах выкопать могилу, просто наваливая камни. Холод был постоянным напоминанием о смерти. И это отношение к смерти проецировалось на небо: звездный холод, темнота между звездами воспринимались как царство Хель, где нет тепла, нет огня. Викинг, глядящий на звезды зимней ночью, физически чувствовал, как холодный свет проникает в его тело, и этот свет был не безразличен, он был опасен. Поэтому в сагах так часто встречается мотив «морозных духов» или «ледяных великанов», которые живут среди звезд и ждут, когда человек откроется их влиянию. Это не фольклорная прихоть, а реальное соматическое ощущение, переведенное на язык мифа.