VUS HAAR – Космология древних калашей (страница 10)
Современные калаши, особенно молодёжь, всё реже задумываются о Дезау. Под влиянием монотеистических религий (ислама и христианства) некоторые начинают интерпретировать Дезау как «единого бога», а остальных божеств — как его ангелов или святых. Это искажает изначальную картину, но, возможно, является неизбежным компромиссом для выживания в монотеистическом окружении. Однако старейшины и дехары хранят древнюю тайну: Дезау — не один бог среди многих, и не один бог над многими. Он — за пределами числа, за пределами бытия, за пределами мысли. Он есть то, что было до начала — и останется после конца.
Глава 12. Индр (Врин): Громовержец и защитник скота
Если Дезау — далёкий зритель космической драмы, то Индр (также называемый Врин — «Громовержец» или «Индра-громовой») — её главный актёр. Это самый активный, самый почитаемый и самый антропоморфный бог калашского пантеона, получающий наибольшее количество жертв и молитв. Его образ — сплав ведийского Индры (грозного воина, убийцы дракона Вритры) с локальными представлениями о покровителе скота и защитнике от демонов. В этой главе мы разберём функции Индра, его эпитеты, мифы, связанные с ним, и ритуалы, в которых он центральная фигура.
Имя «Индр» (калашамун «indr») напрямую заимствовано из ведийского санскрита, где Индра — верховный бог после ведийского периода, царь богов, бог грозы и войны. Однако в калашской традиции его статус несколько ниже: он не царь, а «воевода» (штапак), подчинённый Дезау, но управляющий миром от его имени. Второе имя — «Врин» (wrin) — происходит от индоевропейского корня *wer- (бить, поражать), того же, что в санскритском «врахан» (убийца), русском «врать» (в древности — бить, сражать). Врин — «Тот, кто бьёт», «Ударник» — эвфемистическое имя для громовержца, чьё прямое имя опасно произносить во время грозы, чтобы не привлечь молнию.
Внешность Индра в мифах и ритуальных изображениях (деревянные статуи Гандау) стандартна: это могучий мужчина с бородой, держащий в правой руке топор или булаву (агата-хат — «железный молот»), а в левой — чашу с вином («хома-патра», священный напиток). Он одет в козью шкуру (или в плащ, сшитый из шкур семи козлов), на голове — венок из веток можжевельника. У него огромные глаза, из которых иногда «вылетают искры» — признак его гневного состояния. Передвигается Индр на белом козле (Адж-малик — «Царь козлов») и редко — на коне, хотя кони у калашей почти отсутствуют и почитаются как экзотические животные.
Миф об Индре, убивающем демона Захака (аналог ведийского Вритры), — центральный в калашской космологии. Демон Закха (варианты: Захак, Дзахаг), змееподобное чудовище, украл все источники воды и спрятал их под горой Терианг, наслав на землю засуху и голод. Люди и боги молились Дезау, но он молчал. Тогда Индр напился хома (священного напитка), вошёл в боевой транс и отправился к горе. Он бил по скале своим топором семь дней и семь ночей, пока не расколол её. Из расселины хлынула вода, утопившая демона, и реки снова потекли. С тех пор Индр — покровитель воды и дождя. В этом мифе явно прослеживается параллель с ведийским сюжетом: Индра убивает Вритру, заключившего воды, освобождает реки и становится «дающим воду» (апам нап). У калашей этот миф также объясняет происхождение грозы: молния — это удар топора Индра, гром — его возглас победы.
Вторая важная функция Индра — защита скота. Калаши — пастушеский народ, и их благосостояние зависит от здоровья коз, овец, коров (редко). Индр считается хозяином всех домашних животных, особенно козлов. Каждую весну, перед выгоном стад на высокогорные пастбища, совершается жертвоприношение Индру: козла (обязательно белого, без изъянов) закалывают у алтаря, кровью окропляют животных, мясо съедают всей общиной. Считается, что Индр «помечает» таким образом своё стадо и не допустит, чтобы демоны (девар) или дикие звери убили хотя бы одно животное. Если скот всё же болеет или гибнет — значит, жертва была недостаточно чиста (азишт), и нужно повторить обряд.
Индр также — защитник от демонических сил, которыми изобилует калашская мифология. Демоны (девар) — это, по сути, отвергнутые боги, существа, созданные Дезау, но отказавшиеся служить человеку. Они обитают в ущельях, пещерах, дуплах деревьев и нападают на людей, особенно на женщин и детей. Индр патрулирует границу между миром людей и миром демонов; его топор (агата-хат) — средство отпугивания нечисти. В каждом доме есть маленькая статуэтка Индра (индра-гани), которую ставят у входа, чтобы демоны не проникли внутрь. Если кто-то серьёзно болен, дехар (шаман) «призывает Индра» в трансе и просит его изгнать болезнь-демона из тела пациента.
С Индром связан сложный ритуал «Индра-пуджа» (буквально «почитание Индра»), который проводится раз в год во время зимнего солнцестояния (Чомус), но также может быть экстренно организован при засухе или эпидемии. Ритуал длится три дня и включает жертвоприношение (обычно нескольких козлов или одного быка), коллективные танцы (хала-грован — «круг Индра»), песни в честь громовержца и возлияние хома. Женщины в ритуале не участвуют, так как Индр — «мужской» бог, и его сила может повредить женщине (калаши верят, что мужская энергия, особенно божественная, опасна для женского организма). Однако женщины в эти дни должны молиться дома, обращаясь к богине-защитнице Джештак, чтобы та не ревновала.
В сравнительной перспективе Индр калашей — это яркий пример «реификации» архаического божества. В ведийской традиции Индра, некогда могущественный, в индуистский период был низведён до второстепенного бога, царя низших сфер, часто комического персонажа в пуранах. У калашей же Индр сохранил своё древнее величие, потому что индуистская реформация (с её тримурти — Брахма, Вишну, Шива) сюда не добралась. Калаши — как бы живые свидетели того времени, когда Индра был верховным богом (после безличного Дьяуса) для всех индоевропейцев. Кроме того, у калашей нет демонизации Индра, как в зороастризме (где даэвы — злые духи), — для них «дэв» по-прежнему «бог», а «девар» — демоны (этимологически не связанные с «дэв»; это отдельное слово).
Современные трансформации культа Индра связаны с общим кризисом традиции. Молодые калаши, обучающиеся в пакистанских школах, часто воспринимают Индра как «фольклорного персонажа», а не как живую силу. Старики жалуются, что ритуалы Индра проводятся всё более небрежно, с нарушениями чистоты, что влечёт засухи и болезни скота (и действительно, последние десятилетия были отмечены участившимися засухами в регионе, что калаши трактуют как гнев Индра). Однако пока есть хотя бы один дехар, знающий правильные молитвы, и хотя бы один белый козёл без изъяна — культ Индра жив. И пока он жив, калаши остаются калашами, а не переходят в ислам. Индр — это символ их сопротивления, их идентичности, их космоса.
Глава 13. Курумай: загадочная богиня гор и плодородия
Если Индр — бог неба, грома и скота, то Курумай (Kurumai) — его земная, хтоническая ипостась или, точнее, дополнительное женское начало, без которого не может быть плодородия, урожая и продолжения рода. Это одно из самых загадочных божеств калашского пантеона, чей образ сочетает черты матери-земли, богини-матери индоевропейской древности и локальных духов гор. В отличие от Индра, Курумай не имеет ярко выраженной «биографии» в мифах, но её присутствие ощущается во всех аграрных ритуалах, в каждом колосе пшеницы, в каждой виноградной лозе. Без её благоволения земля не даст всходов, женщины останутся бесплодными, а стада не принесут приплода.
Этимология имени «Курумай» не до конца ясна. Возможно, оно связано с санскритским «куру» (племя, род, земля) или с «кумара» (девушка, принцесса). Другая гипотеза — от дардского «кур» (гора) + «май» (мать), то есть «Горная мать». Третья — от калашамун «куру» (зерно, семя) — «Та, что даёт семя». Калашские старейшины обычно уклоняются от этимологизации, говоря: «Курумай — это Курумай, её имя старо как горы». В молитвах её часто называют «Курумай-дхе» (Мать Курумай) или «Зум-малик» (Владычица земли).
Курумай не имеет постоянного храма или статуи. Её присутствие маркируется природными объектами: священными камнями (мальош) на полях, родниками, отдельно стоящими деревьями, особенно тутом и абрикосом. В начале каждого сезона полевых работ (весной) и после сбора урожая (осенью) совершаются жертвоприношения Курумай — не козлов, как Индру, а первых плодов, зерна, вина, лепёшек. Кровные жертвы ей приносят редко, и только в случае крайнего неурожая — тогда закалывают чёрную козу (никогда белую, так как белый цвет — мужской, солнечный, Индров). Старейшины объясняют: «Курумай не любит крови, она любит молоко и мёд».
В мифологии Курумай предстаёт как сестра Индра (по одной версии) или его жена (по другой). Эти два варианта сосуществуют в разных долинах и даже в разных кланах. В Румбуре её считают сестрой: «Индр и Курумай родились от одного отца, но от разных матерей. Индр — от небесной матери, Курумай — от земной. Поэтому они вместе, но не могут быть мужем и женой». В Бумбурете придерживаются иного мнения: «Курумай — вторая жена Индра; первая, небесная, умерла, и Индр взял в жёны земную». Эта двойственность отражает глубокий мифологический архетип: мужское-небесное-активное и женское-земное-пассивное, объединённые в браке для оплодотворения.