VUS HAAR – Космология древних эрзя и мокша (страница 2)
Сура — вторая великая река мордовского мира. В отличие от Оки, текущей преимущественно с юга на север, Сура течет с юга на север, впадая в Волгу ниже Нижнего Новгорода. Ее бассейн стал основной территорией расселения мокшанских племен. Рельеф сурского бассейна более разнообразен: здесь есть и лесистые лога, и открытые степные участки, и живописные меловые горы. Эта ландшафтная неоднородность отразилась и на хозяйственном укладе мокши, которые, в отличие от эрзи, живших в глубине лесной зоны, были более подвержены влиянию степных культур и раньше освоили пашенное земледелие и коневодство.
Между Окой и Сурой простирается обширная лесистая равнина — по сути, южная оконечность огромного лесного массива, который в древности покрывал большую часть Восточной Европы. Это был лес, и не просто лес, а труднопроходимый, с густым подлеском, болотами и топями. Для славянских колонистов, начавших проникать в этот регион в IX–X веках, мордовские земли долгое время оставались «землей незнаемой», куда они боялись углубляться. Киевский летописец, описывая походы князя Святослава, лишь мельком упоминает «мордву» как народ, живущий «за лесом». Лес был не только препятствием, но и защитой. Он укрывал мордовские поселения от вражеских набегов, позволял сохранять независимость и традиционный уклад жизни дольше, чем это удавалось многим другим народам Восточной Европы.
Лес в контексте Окско-Сурского междуречья — это не просто совокупность деревьев. Это сложная экосистема, включающая дубравы (священный дуб — центральный элемент мордовской космологии), сосновые боры на песчаных террасах рек, черноольховые топи в низинах, богатые бортными угодьями. Лес давал нашим предкам все необходимое для жизни: древесину для строительства жилищ и изготовления орудий, кору и лыко для плетения и изготовления веревок, мех и мясо промысловых животных, грибы, ягоды, лекарственные травы. Но лес был не только кормильцем — он был и источником мистического страха. В чаще можно было заблудиться и погибнуть, там обитали опасные звери и, по поверьям, злые духи. Именно это двойственное отношение к лесу — как к источнику жизни и как к месту опасности — породило сложный образ Вирявы, хозяйки леса, которая может и помочь путнику, и погубить его.
Поймы рек — еще один ключевой элемент ландшафта, сформировавшего мордовскую космологию. Весенние разливы Оки и Суры заливали огромные пространства, превращая леса и луга в подобие первичного водного хаоса. Эти разливы были катастрофическими событиями, уничтожавшими посевы и уносившими жизни. Но они же обеспечивали невероятное плодородие почв, позволявшее получать высокие урожаи. Большая вода — это и Владения Ведявы, матери воды, к которой относились с глубочайшим почтением и трепетом. Не случайно большинство мордовских святилищ располагались именно в пойменных зонах — на стыке двух стихий: земли и воды.
Геоморфология региона определила еще один важный фактор — изолированность. Окско-Сурское междуречье окружено естественными барьерами: с запада — Ока, с востока — Сура, с севера — Волга, с юга — лесостепь, освоенная кочевыми народами. Эта «крепость природы» способствовала сохранению языковой и культурной идентичности предков мордвы даже в периоды массовых переселений народов. В то время как многие финно-угорские племена (меря, мурома, мещера, весь) были полностью ассимилированы славянами, эрзя и мокша сохранились как этнические общности. В этом смысле ландшафт был не просто фоном истории — он был активным фактором этногенеза.
Климатические условия Окско-Сурского междуречья — континентальный климат с холодной снежной зимой и теплым влажным летом — сформировали циклическую модель времени, столь характерную для мордовской космологии. Смена сезонов воспринималась не просто как природное явление, но как драматическое событие в жизни вселенной: зимнее умирание и весеннее воскресение мира. Календарная система, о которой мы будем подробно говорить в соответствующих разделах, была тонко привязана к астрономическим и климатическим ритмам региона. Начало сельскохозяйственного года определялось не условной датой, а реальным таянием снега и вскрытием рек — событиями, которые могли варьироваться на несколько недель. Мордовские жрецы, «озатя» и «карт», были не только служителями культа, но и наблюдателями природы, умевшими предсказывать погоду и определять оптимальные сроки посева по положению звезд и состоянию природных индикаторов.
Растительный мир региона заслуживает отдельного разговора в контексте формирования космологии. Дуб (эрз. тумо, мокш. тума) занимал в этом мире особое, сакральное положение. Это было не просто дерево — это была ось мира, связующая три сферы бытия: Верхний мир небесных богов, Средний мир людей и Нижний мир предков. В дубовых рощах проводились важнейшие моления, здесь приносились жертвы верховным богам. Под священным дубом собирались народные собрания, решавшие судьбы племен. Древесина дуба использовалась для изготовления наиболее значимых ритуальных предметов, в том числе идолов. Святость дуба была такова, что рубить его без особой надобности категорически запрещалось. В некоторых регионах бытовал обычай: прежде чем срубить дуб для строительства дома, необходимо было принести жертву Нишкепазу и попросить у него прощения.
Береза (эрз. килей, мокш. киле) занимала второе место в иерархии священных деревьев. Она связывалась с женскими божествами, с культом плодородия и родовспоможения. Березовые веники использовались в банных обрядах очищения, березовый сок был ритуальным напитком весенних праздников. Ветвями березы украшали дома в день летнего солнцестояния, отгоняя злых духов. В отличие от дуба, березу можно было рубить более свободно, но все же с соблюдением определенных ритуальных предписаний.
Липа (эрз. пей, мокш. пей) символизировала мягкость, женственность, плодородие. Ее добыча — лыко, идущее на лапти, мочало, рогожи — была важнейшим промыслом. Липовый цвет добавляли в ритуальные напитки. Липовые доски использовались для изготовления столов, за которыми проходили моления. Сосна (эрз. пиче, мокш. пиче) ассоциировалась с мужским началом, силой и стойкостью. Из сосновых бревен строили дома и крепости. Сосновые шишки использовались в любовной магии.
Животный мир Окско-Сурских лесов был не менее значим для формирования космологических представлений. Медведь (эрз. овто, мокш. офта) занимал особое место — он считался тотемным предком, хозяином леса, конкурентом и партнером человека в освоении лесного пространства. Медвежий культ был настолько силен, что сохранял свои позиции даже после христианизации. Медвежьи лапы и когти использовались как мощные обереги. Существовал сложный ритуал «медвежьих игр», имитировавших охоту на медведя, — этот ритуал был одновременно и данью уважения предку, и магической подготовкой к настоящей охоте.
Лось (эрз. сярдо, мокш. сярда) — еще одно священное животное, проецированное на небесную сферу. Большая Медведица в мордовской астрономии — это не медведица, а лосиха, пасущаяся на небесном пастбище. Рога лося были символом плодородия и мужской силы. Из лосиных рогов изготавливались ритуальные гребни, использовавшиеся в обрядах вызывания дождя.
Волк (эрз. верьгиз, мокш. врьгаз) — амбивалентный образ. С одной стороны, волк — опасный враг, похититель скота, слуга Шайтана. С другой стороны, волк — мудрый зверь, помощник шамана, существо, способное перемещаться между мирами. Волчий вой считался голосом потустороннего мира, предзнаменованием смерти или войны. Существовали тайные мужские союзы, члены которых идентифицировали себя с волками, практиковавшие оборотничество и ритуальные набеги.
Бобр (эрз. маю, мокш. маю) и выдра (эрз. чужо, мокш. чужо) — звери, связанные с водной стихией, с культом Ведявы. Бобровые струи использовались как лекарственное и магическое средство. Охота на бобра была регламентирована строгими правилами: нельзя было убивать бобра в период гона, нельзя было использовать металлические орудия — только деревянные ловушки.
Птицы занимали особое место в мордовской космологии, поскольку они связывают небо и землю. Утка (эрз. шенже, мокш. шенже) — одна из центральных фигур космогонического мифа: именно утка, нырнув на дно первичного океана, достала горсть земли, из которой был сотворен мир. Утиные яйца использовались в ритуалах плодородия. Гусь (эрз. гала, мокш. гала) — священная птица солнца, его белое оперение символизировало чистоту небесного света. Лебедь (эрз. локсей, мокш. локсти) — символ красоты, верности и смерти; по поверьям, души умерших праведников улетают на лебединых крыльях в Верхний мир. Кукушка (эрз. кукушка, мокш. кукушка) — вещая птица, предсказывающая срок жизни. Кукование кукушки воспринималось как диалог с миром предков. Существовал запрет подражать кукованию — это могло навлечь беду. Орел (эрз. куцькан, мокш. цязярга) — царь птиц, посланник Нишкепаза. Появление орла над полем битвы считалось благоприятным предзнаменованием. Орлиные перья использовались в головных уборах жрецов. Сокол (эрз. кай, мокш. кай) — символ воинской доблести, быстроты и меткости. Соколиная охота была привилегией знати. Соловей (эрз. тумо унагот, мокш. лисьмафкшни) — предвестник весны и любви. Его пение интерпретировалось как любовное обращение к человеческой душе.