VUS HAAR – Космология древних эрзя и мокша (страница 1)
VUS HAAR
Космология древних эрзя и мокша
ПРОЛОГ
Космос в капле росы: почему мордовская модель мира важна для человечества XXI века
Каждое утро на листьях дубов, растущих в Окско-Сурском междуречье, собирается роса. В каждой капле — отражение всего неба: солнца, облаков, бесконечной глубины. Древние эрзя и мокша, жившие в этих лесах задолго до того, как славянские летописцы впервые упомянули их под именем «мордва», умели читать эту небесную карту в капле воды. Для них микро- и макрокосм были нераздельны: строение человеческого жилища повторяло строение вселенной, орнамент на женском головном уборе отображал траектории звезд, а хлеб, испеченный в печи, был не просто пищей, но и жертвой богам, поддерживающей порядок в мире.
Эта книга — попытка реконструировать ту утраченную целостность восприятия, которую мы, люди эпохи технологической цивилизации, почти полностью утратили. В современной науке господствует аналитический подход: мы изучаем отдельно геном человека, отдельно климатические изменения, отдельно социальные структуры, забывая, что для традиционного сознания все эти сферы были неразрывно связаны. Мордовская космология — это не примитивные «мифы и верования», как долгое время считалось в европоцентристской науке. Это стройная интеллектуальная система, в которой этика, астрономия, экология и медицина образуют единое целое.
Почему сегодня, в начале третьего тысячелетия, когда человечество столкнулось с экологическим кризисом, утратой смыслов и разобщенностью, мы обращаемся к космологии древних эрзя и мокша? Потому что эта система предлагает альтернативу антропоцентризму западной цивилизации. В мордовской модели мира человек — не царь природы, не венец творения, поставленный над всем сущим. Он — лишь один из элементов сложной иерархии, где каждая травинка, каждый ручей, каждая птица имеют свою душу, своего хозяина-покровителя («азора») и свое священное предназначение. Лес принадлежит Виряве — матери леса, и человек, входящий в лес, должен просить у нее разрешения. Вода подвластна Ведяве, и нельзя осквернять реку, иначе хозяйка воды нашлет болезнь или утопит неосторожного. Земля — это тело Модавы, и пахать землю — значит прикасаться к телу божества, что требует особого ритуального очищения.
Эта система породила то, что современные экологи назвали бы «устойчивым природопользованием». Тысячелетиями эрзя и мокша жили в гармонии с лесной и речной экосистемой, не истощая ее, а поддерживая. Священные рощи («кужо»), где проводились моления, становились заповедниками, в которых запрещалась охота и рубка деревьев. Определенные виды животных почитались тотемными и не подлежали уничтожению. Календарные циклы регулировали сроки рыбной ловли и сбора меда диких пчел, не давая человеку взять у природы больше, чем она могла восстановить.
Но космология древних эрзя и мокша — это не только экологическая этика. Это еще и глубокая философская система, дающая ответы на фундаментальные вопросы человеческого существования. Откуда взялся мир? Что было до него? Почему в мире существует зло и страдание? Что происходит с душой после смерти? Как человеку найти свое место в бесконечной вселенной? За столетия, прошедшие с момента христианизации мордовского народа в XVIII веке, многие из этих ответов были забыты, искажены или замещены христианскими доктринами. Однако в глубине народной памяти, в обрядовой практике, в языке, в орнаментах традиционной вышивки сохранились фрагменты древнейшей картины мира. Задача этой книги — собрать эти фрагменты и реконструировать из них целостное изображение того, как эрзя и мокша видели, чувствовали и понимали космос.
Эта работа потребовала междисциплинарного подхода. Мы использовали данные археологии — от палеолитических стоянок до средневековых могильников, чтобы проследить эволюцию погребального обряда и представлений о загробном мире. Мы привлекли лингвистические реконструкции, позволяющие восстановить древнейшие пласты космологической лексики. Мы обратились к фольклорным текстам, записанным этнографами XVIII–XXI веков, — молитвам («озномат»), заклинаниям, эпическим песням, сказкам и легендам. Мы изучили этнографические описания обрядов, праздников, календарных циклов. И мы попытались синтезировать эти разрозненные данные в единую систему.
Особое внимание в книге уделено проблеме «белых пятен» — того, что мы пока не знаем, не понимаем или интерпретируем неверно. Мордовская космология остается одной из наименее изученных среди финно-угорских мифологических систем. Если финская «Калевала», эстонский народный эпос, марийские и удмуртские мифы относительно хорошо документированы и проанализированы, то мордовский материал долгое время оставался на периферии научного интереса. Это связано как с отсутствием письменных источников до XIX века, так и с политикой русификации, проводившейся в Российской империи и продолженной в СССР. Мы не имеем ни одного аутентичного текста, записанного со слов жрецов («озат») до начала христианизации. Все, чем мы располагаем, — это записи XIX–XX веков, сделанные уже под сильным влиянием христианства, что делает задачу реконструкции исходной системы чрезвычайно сложной.
Тем не менее, сравнительный анализ с мифологией родственных финно-угорских народов — мари, удмуртов, коми, финнов, эстонцев — а также с мифологией индоевропейцев (скифов, славян, балтов) позволяет выявить архаичные пласты и отделить их от позднейших наслоений. Мы постоянно будем обращаться к этим компаративистским данным, чтобы поместить мордовскую космологию в более широкий контекст евразийских мифологических традиций.
Книга состоит из 139 глав, сгруппированных в восемь тематических блоков. Однако мы сознательно отказались от нумерации разделов в тексте, чтобы подчеркнуть непрерывность и целостность повествования — подобно тому, как в мордовской космологии все элементы мироздания плавно перетекают друг в друга, образуя единую ткань бытия. Каждая глава представляет собой самостоятельное исследование, но вместе они складываются в мозаику, которая и есть мордовская вселенная.
В этом путешествии по космосу древних эрзя и мокша нас ждут удивительные открытия. Мы увидим, как из первичного океана поднимается суша, которую достала со дна нырком божественная утка. Мы поднимемся на семь небесных ярусов, где обитают Нишкепаз и другие боги. Мы спустимся в Масторпотмо — подземный мир предков, где течет река забвения и догорают угли забытых костров. Мы научимся читать звездную карту по-мордовски — находить на небе Лося (Большую Медведицу), Дорогу Птиц (Млечный Путь) и Гвоздь Неба (Полярную звезду). Мы поймем, как рождение, свадьба и смерть человека вписывались в ритмы вселенских циклов. И, возможно, за всем этим мы разглядим то, что так нужно нам сегодня: способ жить в гармонии с миром, не противопоставляя себя ему, а чувствуя себя его органической частью.
В капле росы на дубовом листе отражается все небо. В каждой человеческой душе отражается вся вселенная. Космология древних эрзя и мокша напоминает нам об этой простой и глубокой истине, которую мы почти забыли. Настало время вспомнить.
ГЛАВА 1. Окско-Сурское междуречье как геофизический фундамент формирования этноса
Любая космология возникает не в безвоздушном пространстве абстрактных идей, а на конкретной земле, в конкретном ландшафте. Для понимания того, как древние эрзя и мокша представляли себе устройство вселенной, необходимо прежде всего понять, в каком мире они жили — в самом буквальном, физическом смысле этого слова. Реки, леса, горы, болота, небо над головой — все эти элементы окружающей среды формировали матрицу восприятия, определяли систему ценностей, задавали ритм жизни. Космология не привносилась в этот мир извне — она вырастала из земли, из ежедневного опыта взаимодействия человека с ландшафтом.
Ареал древнего расселения племен, впоследствии известных как мордва, представляет собой уникальную географическую зону, которая во многом определила особенности их культурного развития. Это Окско-Сурское междуречье — территория, ограниченная с севера и северо-запада Окой, с востока и юго-востока Сурой, с юга и юго-запада условной линией, проходящей через верховья этих рек. В современных административных границах это соответствует значительной части Республики Мордовия, Нижегородской, Пензенской, Рязанской, Тамбовской и Ульяновской областей. Однако необходимо подчеркнуть: ареал расселения мордовских племен никогда не был статичным. На протяжении тысячелетий он пульсировал, расширялся и сжимался под влиянием климатических изменений, демографических процессов и внешних давлений — сначала со стороны скифов и сарматов, затем — гуннов, авар, хазар, булгар, и наконец — восточных славян и татаро-монголов.
Ока — одна из величайших рек Восточно-Европейской равнины — на протяжении всей истории мордовских народов выполняла функцию важнейшей транспортной артерии и одновременно естественного рубежа. Ее правобережье, с его густыми лесами и сетью малых рек, стало колыбелью эрзянской ветви мордовского этноса. Левобережье Оки, более открытое и доступное для степных кочевников, было зоной активного взаимодействия и конфликтов. Важно отметить, что гидронимика — названия рек — сохраняет древнейшие пласты языковой истории. Многие малые реки в этом регионе носят названия, восходящие к финно-угорским корням: Теша, Алатырь, Пьяна, Вад, Мокша (что дало имя одному из субэтносов). Эти гидронимы — живые свидетели тысячелетнего присутствия финно-угорского населения в этом регионе.