VUS HAAR – Космология древних эрзя и мокша (страница 16)
Гаплогруппа R1a — вторая по распространенности у мордвы. Она доминирует у славян (русских, поляков, украинцев, белорусов, до 50-60%), а также у некоторых индоиранских народов (например, у пуштунов, таджиков, а также у скифов и сарматов в древности). Высокий процент R1a у мордвы (до 40%) свидетельствует о значительном смешении с индоевропейскими популяциями. Вопрос в том, когда произошло это смешение. Возможны два сценария. Первый: смешение с восточнославянским населением в средние века, в ходе русской колонизации. Второй: смешение с ираноязычными скифами и сарматами еще в раннем железном веке, до прихода славян. Вероятнее всего, имели место оба процесса, но наиболее существенным, по-видимому, было смешение с иранцами. Аргументы в пользу этого: генетическая близость мордвы к древним скифским образцам (по данным палеогенетики, которая извлекает ДНК из костных останков скифских могильников), а также наличие у мордвы некоторых субкладов R1a, которые встречаются у иранцев, но не встречаются у славян. К тому же, исторические источники не фиксируют массового смешения мордвы с русскими в раннем средневековье — русские колонисты начали активно проникать на мордовские земли лишь с XIV-XV веков, тогда как смешение R1a, вероятно, произошло раньше.
Гаплогруппа R1b у мордвы встречается редко (5-10%), но ее присутствие важно. R1b — гаплогруппа, доминирующая в Западной Европе (у кельтов, германцев, басков, а также у некоторых славянских народов на западе). У мордвы R1b может быть следствием контактов с балтскими или германскими племенами в древности, либо также с иранскими степняками (у некоторых групп сарматов R1b присутствовала). Точных данных пока нет.
Гаплотипы, связанные с монгольскими популяциями (C, Q, O), у мордвы практически отсутствуют (менее 1%). Это опровергает старую гипотезу о том, что мордва — потомки смеси финнов и тюрок (булгар, хазар, печенегов, половцев). Тюркское влияние на генофонд мордвы было минимальным, хотя в культуре оно, безусловно, было (заимствования в языке, элементы одежды, некоторые космологические мотивы). Но генетически мордва осталась европеоидной, с небольшой примесью уральского (сибирского) компонента, но без значительной монголоидной примеси.
Переходя к митохондриальной ДНК (женской линии), исследования показывают, что у мордвы доминируют европеоидные гаплогруппы H, U, T, J, V, с небольшой примесью азиатских (A, C, D — всего 5-10%). Это означает, что по женской линии вклад азиатских популяций был еще меньше, чем по мужской. В то время как отцы мордовских детей могли быть отчасти восточного происхождения (гаплогруппа N1c), матери в основном были местными, европейскими. Это может объяснить, почему в мордовской космологии женские божества («ават») носят более архаичный, финно-угорский характер, а мужские боги («пазят») — более индоевропейский. Женщины дольше сохраняли традиционные верования, передавая их дочерям, в то время как мужчины, контактировавшие с иноэтничными группами, могли заимствовать новые культы и вводить их в обиход.
Генетические данные также позволяют поставить вопрос о времени разделения эрзянской и мокшанской популяций. Анализ показывает, что они различаются по частотам некоторых гаплогрупп: у мокшан несколько выше процент N1c (уральский компонент), у эрзян — R1a (индоевропейский компонент). Это соответствует антропологическим данным (мокша более «уральская», эрзя более «европеоидная») и лингвистическим (мокшанский язык сохранил больше архаичных финно-угорских черт, эрзянский — больше иранских заимствований). Время разделения двух популяций может быть оценено по генетическим дистанциям и, по разным подсчетам, составляет от 1500 до 2500 лет — то есть примерно в середине I тысячелетия до нашей эры — начале I тысячелетия нашей эры. Это хорошо согласуется с археологическими данными о выделении мокшанских и эрзянских древностей в раннем средневековье. Разделение, вероятно, было связано с миграциями: часть протомордовского населения ушла на юг, в более открытые лесостепные ландшафты (предки мокши), а часть осталась в глубине лесов (предки эрзи). Южный ареал мокши способствовал более интенсивным контактам с иранцами и тюрками, что также отразилось на их культуре и космологии, но, судя по генетике, не привело к массовому смешению. Мокша сохранили генетическое ядро, близкое к эрзе, но с несколько большим уральским компонентом.
Что дают генетические данные для понимания космологии? Во-первых, они подтверждают синтетический характер мордовской космологии, сочетающей финно-угорские (уральские) и индоевропейские (иранские) элементы. Генетическое доминирование N1c говорит о том, что основа этноса — финно-угорская, а R1a — важный, но не определяющий компонент. Поэтому и в космологии мы видим доминирование финно-угорских черт (культ «ават», культ священных рощ, культ медведя, сложный погребальный обряд) при сильном, но вторичном влиянии иранского дуализма и вертикальной стратификации вселенной. Во-вторых, генетические данные указывают на то, что иранское влияние было мужским — именно мужчины-иранцы вступали в брак с финно-угорскими женщинами, передавая свои культурные инновации. Это может объяснить, почему в мордовском пантеоне верховным божеством (Инешкипаз) является мужчина, а женские божества («ават») занимают подчиненное положение (хотя и очень почитаемое). Возможно, до иранского влияния у финно-угров доминировал культ Великой Матери (Анге Патяй), а с приходом иранцев возникла патриархальная иерархия с мужским богом во главе. В-третьих, генетические данные позволяют предположить, что мордовские народы избежали масштабной метисации с тюркскими и монгольскими народами, что важно для понимания устойчивости их космологии: если бы произошло массовое смешение, могла бы возникнуть новая, гибридная космологическая система (как у чувашей или крымских татар), но этого не случилось. Мордовская космология сохранила свой финно-угорский фундамент.
Интересны также данные по генетическим маркерам, связанным с адаптацией к окружающей среде. Например, у мордвы обнаружены варианты гена LCT, связанные с переносимостью лактозы (молочного сахара). Это указывает на то, что мордовские предки тысячелетиями занимались скотоводством и пили молоко во взрослом возрасте. В космологии это отразилось в культе «скотного бога» (Калдаз-ава — покровительница скота) и в жертвоприношениях молочных продуктов (творог, масло, сыворотка). Другой пример: ген, связанный с метаболизмом алкоголя (ADH1B), у мордвы встречается с частотой, характерной для популяций, издавна знакомых с ферментацией и употреблением слабоалкогольных напитков (пива, медовухи). Ритуальное пиво «пурька» играло важную роль в мордовских молениях, и эта традиция, возможно, поддерживалась сотнями поколений.
Генетика дает нам и данные о том, как распространялись мифологические сюжеты. Например, в мордовской мифологии есть сюжет о «небесной охоте» — созвездие Орион интерпретируется как охотник, преследующий лося. Этот же сюжет встречается у многих финно-угорских и индоевропейских народов. Генетические данные о миграциях могут подсказать, откуда именно пришел этот сюжет к мордве: если генетически мордва ближе к иранцам, то и сюжет может быть иранским заимствованием. Но если близка к другим финно-уграм, у которых сюжет также есть, то это может быть общеуральским наследием. Пока генетика не дает однозначного ответа — слишком много общих миграционных потоков, но исследования в этом направлении продолжаются.
В целом, генетический портрет мордовских народов рисует картину, характерную для многих популяций Восточной Европы: смесь балтийских и уральских компонентов, с небольшим вкладом степных иранцев и практически без монгольской примеси. Мордва — один из самых «западных» среди волжских финнов (мари, удмурты, коми) по соотношению европеоидных и уралоидных черт. Это может объяснять, почему в их космологии так сильны дуалистические, иранские элементы — мордвы жили ближе к степи и были более открыты для степных влияний, чем, например, удмурты или коми, укрывшиеся в глубине тайги. С другой стороны, мордовская космология сохранила много архаичных черт, которые утрачены более западными финно-уграми (финнами, эстонцами), подвергшимися более сильной христианизации. Мордва оказалась в «золотой середине» — достаточно близко к Европе, чтобы воспринимать инновации, но достаточно далеко, чтобы сохранять свою идентичность. Эта уникальная позиция отражается и в генетике, и в космологии.
В следующих главах мы продолжим исторический экскурс, рассмотрев взаимодействие мордвы с конкретными соседними народами — скифами, сарматами, тюрками, славянами, — которые оставили след в мордовской космологии. Генетические данные будут служить нам путеводной нитью, помогая отделять реальные контакты от иллюзорных. Но уже сейчас можно сделать вывод: мордовский народ, несмотря на все миграции и смешения, сохранил генетическое ядро, сформированное в бронзовом и раннем железном веке на территории Окско-Сурского междуречья. Это ядро — основа для устойчивости культурной традиции, в том числе космологической. Мордва — не пришлый народ, а автохтонный, с глубокими корнями на своей земле. Их космология — не импорт, а органический продукт длительного развития на этой конкретной территории. И в этом — ее уникальность и непреходящая ценность. Следующая глава будет посвящена конкретным механизмам взаимодействия с иранскими племенами — скифами и сарматами, которые, как мы предполагаем, сыграли ключевую роль в формировании дуалистической картины мира и культа верховного мужского божества.