VUS HAAR – Космология древних эрзя и мокша (страница 15)

Что эти антропологические данные говорят нам о космологии? Во-первых, они подтверждают гипотезу о том, что мордовская космология сформировалась в результате синтеза двух традиций — финно-угорской лесной (унаследованной от волосовцев и позднейших лесных групп) и иранской степной (принесенной скифами и сарматами). Лесная традиция дала культ священных деревьев, животных (медведя, лося, бобра), женских божеств-матерей (ават), культ воды и Ведявы, культ предков с определенным погребальным обрядом. Степная традиция дала вертикальную модель вселенной (три мира), дуализм (Инешкипаз и Шайтан), специализированных богов (грома, войны, кузнечного дела), культ лошади и быка, календарные циклы, связанные с солнцестояниями и равноденствиями. Синтез этих двух традиций оказался настолько удачным, что создал устойчивую, гармоничную систему, которая просуществовала почти два тысячелетия.

Во-вторых, антропологические данные позволяют предположить, что эрзя и мокша могут иметь разные пропорции этих двух компонентов. Эрзя, будучи более «древнеевропеоидными», возможно, унаследовали большую долю иранского (скифо-сарматского) наследия, что могло отразиться и на их космологии. В самом деле, в эрзянской мифологии сильнее выражен культ Инешкипаза (верховного бога), более четко прописан дуализм, более развит воинский культ (Тюштя — вождь-герой, покровитель воинов). Мокшанская мифология более архаична, в ней сильны позиции женских божеств, культ воды и леса, а верховное божество Шкай менее персонифицировано, чем Инешкипаз. В мокшанском фольклоре больше сказочных элементов, в эрзянском — героических. Эти различия могут коррелировать с разным антропологическим типом и, следовательно, с разной этнической историей. Но это, разумеется, лишь гипотеза, требующая дальнейшей проверки.

В-третьих, палеоантропология позволяет нам реконструировать не только форму черепа, но и заболевания, травмы, стрессы, которым подвергалось древнее население. А это уже имеет прямое отношение к космологии: болезни и смерть — главные объекты приложения магических и религиозных практик. Анализ костяков из могильников показывает, что средняя продолжительность жизни в городецкую эпоху составляла около 30-35 лет. Младенческая смертность была огромна — до 40% детей умирали в возрасте до 5 лет. Взрослые страдали от кариеса (следствие употребления грубой растительной пищи), остеохондроза (тяжелый физический труд), травм (охота, война). Многие женщины носили на себе следы повреждений тазовых костей, связанных с тяжелыми родами. Все это формировало то отношение к жизни и смерти, которое нашло отражение в космологии: жизнь — это страдание, но человек не должен роптать, ибо боги также страдают; смерть — это не конец, а переход в иной мир, где страдания могут продолжаться или, наоборот, прекратиться в зависимости от того, как человек жил и как его похоронили. Культ предков, столь важный в мордовской традиции, — это способ сохранить связь с теми, кто ушел, облегчить их загробное существование жертвами и молитвами, а заодно и обеспечить себе их покровительство в этой жизни.

Особого внимания заслуживают данные о трепанации черепов. На нескольких черепах из мордовских могильников (например, из могильника Шатрище, I век до н.э.) обнаружены следы трепанации — отверстия, просверленные в черепной коробке. Трепанация — одна из древнейших хирургических операций, которая выполнялась как с лечебными целями (при черепно-мозговых травмах, эпилепсии, головных болях), так и с ритуальными (чтобы «выпустить» злого духа из головы больного, или, наоборот, чтобы впустить «божественное знание»). Трепанация часто сопровождалась магическими ритуалами, и люди, перенесшие ее, могли считаться «посвященными», обладающими особыми способностями. В мордовской традиции такие люди, возможно, становились «озатя» (жрецами) или «тишты» (знахарями, ведунами). То есть, антропологические данные указывают на существование практики «отмеченных» людей, играющих важную роль в космологической системе. Это подкрепляет свидетельства фольклора о том, что жрецы имели особые приметы — родимые пятна, шрамы, отсутствие некоторых зубов, — которые позволяли им общаться с духами и богами.

Были ли среди древних эрзи и мокша люди с выраженными генетическими аномалиями, которые могли интерпретироваться как «божественная метка»? Например, альбинизм, сращенные пальцы, «волчья пасть», лишние пальцы, карликовость и гигантизм. В дохристианском обществе такие люди часто считались отмеченными богами, им приписывали магические способности, их боялись и почитали. В мордовских преданиях упоминаются «карги» (горбуны) и «ней» (немые), обладающие даром ясновидения. Хотя палеоантропологические материалы не фиксируют таких аномалий в массовом порядке (ибо они редки), отдельные случаи, вероятно, были и играли свою роль в формировании представлений о «чудесном» и «сверхъестественном».

В целом, антропологический облик древних эрзи и мокша — это результат сложного взаимодействия между различными популяциями: лесными финно-уграми (потомками волосовцев), степными иранцами (скифами и сарматами), а также, возможно, угорскими группами с востока. Этот синтез нашел отражение и в космологии, которая сочетает архаичные лесные культы с более развитыми иранскими представлениями о дуализме добра и зла, о трехчастной структуре вселенной, о богах-покровителях различных сфер жизни. Понимание того, как выглядели наши предки — не только их черепа, но и их лица, их фигуры — позволяет нам приблизиться к их внутреннему миру, к их переживаниям, страхам и надеждам, которые и составляют суть космологии. Ведь космология — это не просто набор абстрактных догматов, это способ выживания в жестоком мире, способ справиться со страхом смерти, найти смысл в страданиях, обрести надежду на лучшее в загробной жизни. И чем лучше мы знаем физического человека — его болезни, его травмы, его генетические особенности, — тем лучше мы понимаем его духовный мир.

Следующая глава будет посвящена генетическому портрету мордовских народов — современным данным ДНК-анализа, которые позволяют проследить миграции предков на десятки тысяч лет назад, а также установить степень родства с другими популяциями. Генетика вносит существенные коррективы в антропологические реконструкции, и часто эти коррективы неожиданны. Например, оказалось, что мордва, вопреки ожиданиям, не имеет значительной монголоидной примеси — в отличие от многих других финно-угров (хантов, манси, ненцев, а также мари и удмуртов в некоторой степени). Это ставит под вопрос гипотезу о сильном восточном (угорском) влиянии и подтверждает европеоидный облик мордовских предков.

ГЛАВА 10. Генетический портрет: гаплогруппы и миграционные потоки предков.

Современная популяционная генетика открыла перед исследователями этногенеза возможности, о которых их предшественники столетие назад не могли и мечтать. Анализ Y-хромосомы (передающейся по мужской линии) и митохондриальной ДНК (передающейся по женской линии) позволяет с высокой точностью определить, от каких популяций происходят современные мужчины и женщины, когда произошло разделение линий и какие миграционные потоки формировали генофонд. Для мордовских народов такие исследования начались в конце XX века и активно продолжаются сегодня. Результаты оказались во многом неожиданными и заставили пересмотреть некоторые устоявшиеся представления о происхождении эрзи и мокша. В этой главе мы систематически изложим данные популяционной генетики, относящиеся к мордовским народам, и обсудим их значение для реконструкции космологических представлений.

Начнем с Y-хромосомных гаплогрупп, которые маркируют мужскую линию наследования. Исследования эрзян и мокшан, проведенные в 2000-2010 годах российскими и зарубежными лабораториями (в том числе под руководством Е.В. Балановской и О.П. Балановского), показали, что мужской генофонд мордвы характеризуется следующими основными гаплогруппами: N1c (бывшая N3) — около 40-50%, R1a — около 30-40%, R1b — около 5-10%, I1 и I2 — около 5%, E1b и J2 — единичные проценты. Эти цифры варьируются в разных выборках, в зависимости от региона и субэтноса, но общая картина ясна: доминируют две гаплогруппы — финно-угорская N1c и индоевропейская (славяно-арийская) R1a. Остальные присутствуют в незначительном количестве.

Гаплогруппа N1c — самая распространенная среди финно-угорских народов. Она встречается у финнов (до 60%), эстонцев (до 40%), карелов, вепсов, коми, саамов, а также у сибирских народов (якутов, нганасанов, ненцев). Широкое распространение N1c в Евразии связывают с миграциями народов, говоривших на уральских языках, из Западной Сибири на запад, в Приуралье и далее в Восточную Европу. Время распространения этой гаплогруппы в Восточной Европе датируется финалом бронзового — началом железного века (I тысячелетие до н.э.). Именно тогда предки финнов, эстонцев, карелов, коми, а также мордвы и мари начали активно смешиваться с местным населением. Высокий процент N1c у мордвы (около 50%) указывает на значительный вклад в их генофонд мужчин, происходивших из восточных, уральских популяций. Это подтверждает антропологические данные об уплощении лица и брахикефализации, которые также связывают с уральским компонентом.