VUS HAAR – Космология древних эрзя и мокша (страница 12)

Городище и святилище — это две взаимодополняющие модели космоса. Городище — это мир людей, упорядоченный, защищенный от враждебного внешнего хаоса. Святилище — это мир богов, мир «настоящей» реальности, где человек может вступить в контакт с высшими силами. В городище человек живет под защитой богов, но боги незримы. В святилище человек предстает перед богами лицом к лицу, приносит им дары, просит помощи. В мордовской традиции, дожившей до XIX века, такие священные рощи назывались «кужо» или «кереметь». Моления (озкс) проводились в этих рощах обычно один-два раза в год, иногда чаще — по случаю засухи, эпидемии, войны. Доступ в кужо был запрещен для женщин (в некоторых случаях — только для женщин детородного возраста), для детей, для посторонних. Перед входом в рощу было принято мыться в бане и надевать чистую, специальную одежду. В роще стояли священные деревья — дубы, к которым привязывали ленточки и куски ткани (символы жертвы). К дубам иногда приставляли деревянные скамьи или столы, на которые клали еду. Произносили молитвы (озномат) на эрзянском или мокшанском языке, обращаясь к Инешкипазу, Анге Патяй и другим божествам. Приносили в жертву животных (быка, барана, гуся, утку), кровь которых собирали в специальную посуду и выливали под священное дерево, а мясо варили тут же и съедали. Голову жертвенного животного, бубенчик с шеи, шкуру — оставляли в роще, привешивая к ветвям. Такой обряд, зафиксированный этнографами в XIX веке, поразительно точно совпадает с тем, что археологи находят на городецких святилищах: остатки костей, керамика, украшения, принесенные в жертву. То есть ритуальная традиция сохранялась в неизменном виде почти две с половиной тысячи лет!

Переходя к погребальному обряду городецкой культуры: могильники городецкого типа — грунтовые, бескурганные, расположенные обычно на высоком берегу реки, на некотором удалении от городища (но в прямой видимости). Захоронения — трупоположения на спине, головой на юг или юго-запад (реже — на запад). В могилах — минимум инвентаря: глиняный сосуд (обычно с остатками пищи), иногда — нож или кремень, бусы, подвески. Захоронения «богатые» (с большим количеством инвентаря) единичны — это говорит о том, что городецкое общество было относительно эгалитарным, социальная дифференциация не достигла еще больших масштабов. Отсутствуют воинские захоронения с оружием — хотя железное оружие (наконечники копий и стрел) городецкие мастера изготавливали, его не клали в могилы. Этот факт интерпретируется по-разному. Возможно, городецкие племена не верили в то, что оружие понадобится умершему в загробной жизни. Или, напротив, считали, что оружие опасно для душ, оно может помешать переходу. В мордовской традиции исторического времени оружие в могилы не клали — даже мужчин-воинов хоронили без мечей и топоров. Однако в женских и детских захоронениях находили ножи — в качестве «стража» от злых духов, а также веретена и пряслица — символы женского труда. Этот обычай, возможно, восходит именно к городецкой культуре, где ножи иногда встречаются в захоронениях.

Обращает на себя внимание ориентация погребенных на юг (или юго-запад). Для финно-угорских культур это достаточно редкая ориентация — финно-угры чаще ориентировали покойников на север или на восток. Южная ориентация — это, вероятно, влияние иранских (скифо-сарматских) племен, с которыми городецкое население имело контакты. В иранской традиции страна мертвых находилась на юге, там, где жарко и солнце стоит высоко — это представление о загробном мире как о месте, куда уходит солнце в полдень. Возможно, контакты со скифами привели к тому, что городецкие племена переняли эту ориентацию, совместив ее со своими собственными представлениями. В более поздней мордовской традиции ориентация покойников не была строго фиксированной: в могильниках I тысячелетия нашей эры встречаются погребения, ориентированные и на восток, и на запад, и на юг. Это свидетельствует о синкретизме различных традиций.

Какие типично «мордовские» черты мы видим уже в городецкой культуре? Во-первых, керамика. Городецкие сосуды — толстостенные, шероховатые, с примесью толченой ракушки в тесте, украшенные ямочно-гребенчатым орнаментом (отпечатки гребенки и ямки от палочки). Этот тип керамики практически без изменений прослеживается и в раннесредневековых мордовских древностях (I тысячелетие нашей эры), вплоть до XIII века. То есть гончарная традиция городецкой культуры была унаследована мордвой и сохранялась более тысячи лет. Такая устойчивость говорит о культурной преемственности и, возможно, о том, что форма и орнамент сосудов несли важную смысловую нагрузку. Ямочно-гребенчатый орнамент — это не просто украшение. Ямки (иногда по 3-5 в ряд) символизировали, вероятно, зерна, семена, плодородие. Гребенка (ряды параллельных линий) — вода, дождь. Сочетание ямок и гребенки — магическая формула, призванная обеспечить урожай и плодородие скота. Сосуды использовались не только в быту, но и в ритуалах: их ставили в могилы, приносили в жертву на святилищах, разбивали во время свадеб как символ перехода невесты из одного рода в другой.

Во-вторых, украшения. Городецкая культура знает бронзовые украшения: височные подвески в виде утки или конька, шумящие подвески (несколько металлических пластинок, скрепленных вместе, издававших звон при движении), спиральки (свернутая из тонкой бронзовой проволоки спираль, которую вплетали в волосы или нашивали на одежду). Эти типы украшений характерны и для мордовских древностей раннего средневековья. Конек — символ солнца, утка — символ мироздания, шумящие подвески — оберег, отпугивающий злых духов звоном, спираль — символ цикличности времени, жизни и смерти. Женщины мордовки в XIX веке носили украшения, которые почти не отличались от городецких образцов, — только материал был другой (не бронза, а серебро, бисер, монеты). Головные уборы («панго», «сорока») украшались спиралями и шумящими подвесками. Вышивка на одежде имитировала ямочно-гребенчатый орнамент гребенки. То есть, космологический код, зашифрованный в украшениях и орнаментах городецкой культуры, был дешифрован и передан по наследству. Более того, значение этого кода не было утрачено — даже в XX веке старшие женщины в мордовских деревнях могли объяснить, какой узор что означает: квадрат с точками — засеянное поле, ромб — душа, зигзаг — вода, треугольник — гора (мир богов), круг — солнце.

В-третьих, тип жилища. Городецкие полуземлянки столбовой конструкции с очагом в центре — это прямой прототип мордовской избы (кудо). Основные элементы интерьера: очаг (позже — печь) в центре или в углу; стол в красном углу (ближайший к выходу или к восточной стене); полати или лавки вдоль стен; подклет (нижний этаж) для скота. Сакральная география жилища сохранилась: красный угол — место богов, с иконами (в христианское время) и поминальной ложкой для предков; печь — место обитания домового (кудо-ава — мать дома); порог — граница между своим и чужим миром, требующая особых ритуалов (нельзя здороваться через порог, нельзя сидеть на пороге, нельзя передавать вещи через порог). Эти обычаи зафиксированы у мордвы в XIX-XX веках, но их корни — в городецких полуземлянках, где порог и очаг были сакральными центрами.

Итак, городецкая культура — это та археологическая реальность, которая с наибольшей вероятностью соответствует «прото-мордовскому» этапу этногенеза. В ее памятниках мы видим устойчивый набор черт (керамика, украшения, тип жилища, погребальный обряд, святилища), которые затем, без разрыва традиции, продолжаются в мордовских древностях I тысячелетия нашей эры. Это позволяет утверждать, что космология, реконструируемая по городецким материалам (святилища, ориентация погребений, жертвенные комплексы), является прямым предшественником той космологии, которую этнографы фиксировали у эрзи и мокша в XIX веке. А это, в свою очередь, означает, что основные элементы мордовской картины мира (три мира, Мировое Древо, культ предков, женские божества-матери, дуализм Инешкипаза и Шайтана, календарные циклы) сформировались не позднее середины I тысячелетия до нашей эры, то есть около 2500 лет назад. Глубина традиции поразительна. А в следующей главе мы перейдем к рассмотрению раннего этногенеза — процесса выделения мордовских племен из общефинно-угорского массива, который происходил именно в городецкое время и был связан с взаимодействием с иранскими и балтскими соседями.

ГЛАВА 8. Ранний этногенез: отделение мордовских племен от общефинно-угорского массива.

Вопрос о происхождении мордовских народов — эрзи и мокши — волновал исследователей на протяжении трех столетий. Было выдвинуто множество гипотез: от миграционной (предки мордвы пришли с Алтая или с Кавказа) до автохтонной (мордва всегда жила на своей земле). Сегодня, на основании синтеза данных археологии, антропологии, лингвистики и генетики, можно с уверенностью утверждать, что этногенез эрзи и мокша проходил на территории Окско-Сурского междуречья на основе местного финно-угорского населения, которое начало формироваться в конце бронзового — начале железного века, то есть в городецкое время. Однако для того чтобы понять, как происходило это формирование, необходимо рассмотреть более широкий контекст — процесс распада прафинно-угорской языковой и культурной общности, который начался еще в III-II тысячелетиях до нашей эры и привел к выделению различных ветвей финно-угорских народов: прибалтийско-финской (финны, эстонцы, карелы, вепсы, ижора, водь), пермской (коми, удмурты), волжской (мари, мордва) и угорской (венгры, ханты, манси). Мордва относится к волжской группе финно-угорских народов, и ее ближайшими лингвистическими родственниками являются мари (черемисы), а также, хотя и в меньшей степени, прибалтийско-финские народы.