Всеволод Северян – Прах Сгоревшего Завтра (Часть 1: Империя) (страница 6)

– И инцидент исчерпан! – провозгласил он, ловко протискиваясь между нами. Он был немного запыхавшимся. – Капитану доложил лично. Объяснил всё как «непреднамеренное столкновение на скользкой палубе во время манёвра». Никаких протоколов, никаких взысканий. Ох, братец, – он хлопнул Ерса по плечу, – когда же ты научишься решать вопросы, не оставляя вмятин в корпусе стоимостью в тысячу рублей? Нам же потом счёт вышлют!

Он обнял брата за плечи одной рукой, а другой уже делал широкий, гостеприимный жест в нашу сторону.

– А я вижу, брат не терял времени даром и завёл новых знакомых! Люциус Маурис, – он поклонился с лёгкой, не лишённой изящества театральности, – весёлый близнец, дипломат по необходимости и вечный уборщик за этим ходячим обвалом, – он ткнул пальцем в Ерса. – Несказанно рад видеть, что на этом летающем острове здравого смысла ещё остались души, способные на благородный, пусть и безрассудный поступок. О, прошу прощения, – он вдруг склонился перед Элизабет с преувеличенной, почти комичной галантностью. – Люциус Маурис, к вашим услугам, миледи…?

– Элизабет, – выпалила она, отступая на полшага, но уголки её губ не выдержали и дрогнули. – Тенебрис. И я не «миледи».

– Тем восхитительнее! – рассмеялся Люциус, и его смех был заразительным, словно звон хрусталя. – Миледи скучны. Они разговаривают о погоде и вышивке. А вы, я чувствую, полны сюрпризов. И, кажется, мой брат уже попал под действие одного из них. – Он многозначительно подмигнул Ерсу, который в ответ лишь поднял одну бровь на миллиметр.

И вот мы стояли впятером в полумраке тесного коридора: я, всё ещё чувствуя жгучую боль в боку и странное облегчение; Василиса, подбежавшая на шум и застывшая сейчас с выражением тревоги, гордости и чего–то ещё, более тёплого, на лице; Элизабет, всё ещё настороженная, но уже не одинокая; молчаливый колосс Ерс, чьё спокойствие было почти осязаемым; и его солнечный двойник Люциус, который одним своим присутствием разрядил остатки напряжения.

Мы не были друзьями. Мы даже не были приятелями. Мы были странной, разношёрстной компанией, случайно столкнувшимся в полутьме против общего, отвратительного врага. В нас не было ничего общего – ни происхождения, ни статуса, ни даже манер. Но в этом узком пространстве, пропахшем маслом и металлом, витало нечто новое. Витала солидарность. Непричесанная, неловкая, родившаяся из гнева, боли и простого человеческого «так нечестно».

Василиса мягко взяла меня под руку, её пальцы легли чуть выше старого шрама от собачьего укуса – того самого, о котором она вспоминала вчера. Люциус что–то живо рассказывал о подобном инциденте на другом дирижабле, жестикулируя так, что казалось, он вот–вот заденет потолок. Ерс слушал, изредка кивая своей тяжёлой головой. Элизабет, отвернувшись, будто разглядывала узор на стене, но её подвижные уши были развёрнуты в нашу сторону, словно радары, ловя каждое слово.

Где–то там, за этой переборкой, плыл свой мир Донгана – мир спеси, силы и жестокой иерархии. Но здесь, в этом случайном уголке, зарождался другой. Маленький, хрупкий, но наш.

Академия, её строгие шпили и холодные аудитории, ждала впереди. Но теперь я летел к ней не одиноким пассажиром с грузом прошлого. Теперь у меня были товарищи по несчастью. И это меняло всё.

Глава 5: Академия

Воздух над столицей пах иначе. Не прахом и сосной, как в Теври, и не озоновой горечью фронта. Он пах тысячелетием. Пах камнем, который помнил основание Империи, сталью, которую ковали для десятков войн, и дымом из бесчисленных труб, питающих машину величайшего из человеческих царств.

«Стрела» с глухим стоном выпустила последние клубы пара и причалила к гранитной пристани, больше похожей на зуб гигантской челюсти. Кристиан стоял у перил, сжимая рукой холодный металл. Справа от него, почти касаясь плечом, стояла Василиса. Её рыжая коса была перекинута через плечо, как знамя. Слева, опираясь спиной о балку, молча наблюдал Ерс. Люциус что–то оживлённо рассказывал Элизабет, но та лишь хмурилась, её кошачьи уши нервно подрагивали, улавливая гул города.

А перед ними высилось Оно.

Велиросская Академия Охотников не была просто зданием. Это был сплав эпох. Основание – циклопические блоки тёмного гранита, помнившие молотки первых каменотёсов Зальтера. Выше – стрельчатые окна и шпили готической свирепости, увитые чугунным литьём. Ещё выше – стальные фермы, стеклянные купола оранжерей и лабораторий, скелеты подъёмных кранов и массивные трубы, из которых сочился лёгкий, почти невидимый пар. От всего комплекса веяло не просто силой, а непоколебимостью. Так могла выглядеть гора, если бы её высекли по чертежам сумасшедшего гения.

– Ну что, – прошептала Василиса, не отрывая взгляда. – Величественно, правда?

– Похоже на крепость, – глухо ответил я.

– А по–моему, на тюрьму с очень хорошим видом, – парировал Люциус, но в его обычно весёлых глазах мелькнуло неподдельное уважение, почти благоговение.

По трапу уже двигалась толпа. Среди них я сразу узнал Донгана. Тот, уже облачённый в дорогую, но пока не форменную одежду, шёл в центре своей клики, что–то громко рассказывая. Проходя мимо, он бросил на их пятёрку быстрый, оценивающий взгляд – как барин смотрит на новый, подозрительный скот на ярмарке – и, презрительно фыркнув, скрылся в каменном зеве главного портала.

– Знакомый, – буркнул Ерс, первым срываясь с места. За ним потянулись и остальные.

Общежитие напоминало скорее казарму, переделанную под монастырь. Гранит, железо, длинные сводчатые коридоры с тусклыми праховыми светильниками. Разделение было простым и безжалостным: левое крыло – мужское, правое – женское. Но на этом сегрегация заканчивалась. Общие кухни на каждом этаже, просторные учебные комнаты, даже внутренний двор с обветшалой беседкой.

Их комнаты, по счастливой случайности или чьей–то воле, оказались рядом. Василиса и Элизабет – соседки через стенку. Кристиан, Ерс и Люциус – втроём в более просторной комнате напротив. Элизабет, зайдя к себе, сразу задвинула тяжёлый сундук под койку, как будто готовя осаду. Василиса же распахнула окно, впуская шум города, и принялась сразу раскладывать книги и склянки на полке.

– Ну что, – Люциус бросил свой вещмешок на койку, – похоже на дом родной?

– Пахнет чужим потом и дисциплиной, – отозвался Кристиан, ставя чехол с косой в угол. – Но сойдёт.

Всех собрали через час в одном из бесчисленных учебных классов. Помещение было аскетичным: ряды деревянных парт, доска, карта Империи на стене, испещрённая линиями фронтов. В классе стоял негромкий гул – сотня новых лиц, сто судеб, сведённых под эти своды.

Гул стих мгновенно, когда в дверь вошли двое.

Первый был мужчина лет сорока с небольшим. Высокий, сухопарый, с седыми висками на золотистых волосах и улыбчивым лицом. Его движения были экономны, лишены малейшего излишества. На поясе у него висела рапира в простых, но безупречных ножнах. Это было оружие, лишённое украшений, но от него веяло такой абсолютной, завершённой смертоносностью, что взгляд невольно цеплялся за него.

– Я – Дарио Ингвар Оливер Бранденберг, – его голос был ровным, без повышения тона, но прозвучал в наступившей тишине с резкостью выстрела. – Для вас – инструктор ДИО. Это, – он коснулся рукояти рапиры, – «Мир». За следующие четыре года я научу вас одному: как не умирать. Героическая смерть – это провал. Тактическое выживание – вот ваша цель. Всё остальное – болтовня.

– Никогда не понимал, зачем мы представляем свои орудия. – Люциусу, похоже, не терпелось что–либо обсудить, но он тут же получил подзатыльник от Ерса.

– Тихо… – Громила не сводил взгляда с ДИО, когда он отошёл в сторону, и на первый план вышла женщина.

Её нельзя было назвать красивой в общепринятом смысле. Черты лица были жёсткими, взгляд – плоским, изучающим, как у хищной птицы. Темно–русые волосы были собраны в тугой, не терпящий непослушания узел. На ней была практичная форма из тёмной кожи и полотна, а в руке она держала длинное, узкое копьё с наконечником, отлитым из какого–то белого, мерцающего металла.

– Моллинигра Грависсо, – представилась она. Голос был низким, немного хрипловатым. – Инструктор по оперативной маскировке, скрытному передвижению и психологической обороне. Это – «Платиновая звезда». – Она легко вскинула копьё, и оно описало в воздухе быструю, почти невидимую дугу. – Нечисть атакует не только тело. Она бьёт по разуму первым. Страх, паника, отчаяние – её лучшие союзники. Сломленная психика для Негатива ценнее целой дивизии. Ваша задача – не дать сломать свою. Всё, что для этого нужно, – перестать быть для себя самым слабым звеном.

Её взгляд скользнул по рядам, на миг задержавшись на мне. Никакого узнавания, никакой тёплой искры. Только холодная, профессиональная оценка. "Тётя", подумал я с горькой усмешкой. Здесь у меня не было тёти. Здесь был инструктор Грависсо.

– Расписание получите после церемонии присяги, – закончил ДИО. – Сейчас – на получение обмундирования. Коридор второй направо. Не опаздывать.

Тот коридор оказался адом. Длинная, душная очередь, упирающаяся в ряд окон, где усталые клерки со скоростью умирающих улиток выдавали стандартные наборы формы. Донган и его компания уже получали свои, громко обсуждая, какого портного позвать для подгонки.