Всеволод Болдырев – Судьба-Полынь (СИ) (страница 81)

Внутри дом выглядел ничуть не лучше, чем снаружи. Куча хлама, обломки печи и битая посуды. Из мебели только расколотый пополам стол, широкая скамья и колченогий табурет. И как местное отребье еще не утащило на растопку?

Саю усадили на скамью, Арки принялся врачевать девушке руку. Ная, скинув плащ, тщательно завесила им окно, Тэзир подпер дверь найденной во дворе палкой. В куче мусора обнаружилась полусгоревшая лучина, но зажигать ее не стали. Не хватало еще, чтобы кто-то случайно заметил отблеск света в заброшенном доме.

— Долго нам тут сидеть? — сложив на груди руки, пробурчал балагур. — Точно крысы в нору забились. Противно.

— Надо переждать немного, — ответил Арки. — Пока шум не утихнет.

— Чем дольше сидим здесь — тем больше шансов попасться. Дарующие вверх дном город перевернут, пока не отыщут тех, кто колдовством бабахнул, — Тэзир покосился на Саю. — Если бы кто-то держал себя в руках и не швырялся направо-налево заклинаниями, красуясь силой, мы не оказались бы в таком положении.

Мышка вскинула голову, не веря, уставилась на парня.

— Красуясь?! Может, я себе и руку сломала ради удовольствия? Их было шестеро. Я боролась с ними всеми способами, все стерпела, готова была стерпеть и надругательство, только бы вас не подвести, — Сая зажмурилась, сдерживая слезы. Возвращение к пережитому кошмару далось нелегко. — Но у меня не осталось выбора, когда тот ублюдок пытался задушить Наю. Я должна была помочь. Разве ты поступил бы по-другому?

— Сая, успокойся, никто тебя не обвиняет, — Арки зыркнул сердито на балагура.

Тот пробурчал, отведя глаза от Мышки:

— Могла бы обойтись и без колдовства. Думаешь, не знаю, что наставники вас, девчонок, через какой-то ритуал проводят, наделяют необычным даром, особенной силой Незыблемой, потому вы и в мире мертвых более стойкие, по пределам спокойно ходите.

— Заткнись, придурок! — прорычал Арки сквозь зубы. Но Тэзир продолжал запальчиво выплескивать обвинения:

— Так что нечего тут беззащитную из себя корчить. Нам такой удачи не перепадает. Жилы рвем, чтобы добиться мастерства, а вам задаром подносят. И чем вы заслужили это?

Сая спала с лица, губы мелко задрожали, словно она собиралась разрыдаться. Неловко опираясь здоровой рукой на плечо Арки, поднялась, взглянула на Тэзира, как на незнакомца.

— Ты… Ты ничего не знаешь. Совсем. Понятия не имеешь, что это за дар и через что нам приходится проходить, чем расплачиваться. У Наи спроси, расскажет! — Слезы все же хлынули по ее щекам. — Не смей укорять в том, что не выпало испытать самому. Уж от кого, а от тебя подобных обвинений никак не ждала! — выплюнув последние слова с презрением, Мышка опрометью выскочила из дома.

— Ну ты и впрямь гад. Набить бы тебе морду! Если толком не знаешь, спросил бы меня, объяснил бы, разжевал, что это за обряд! — Одарив гневным взглядом друга, Арки грубо оттолкнул его с дороги и бросился за Саей.

— Болтливый зык — причина многих проблем, а если к нему еще добавляется и голова без мозгов, то тут совсем беда, — произнесла Кайтур, отлепляясь от подоконника. — Схожу, узнаю, что в городе делается, а то хочется Арки поддержать, врезать тебе.

Тэзир повернулся к Нае, стоявшей у стены, выпалил зло:

— А ты чего осталась? Давай, беги за всеми. Или ждешь очереди, чтобы тоже мне морду набить? Ну, давай, бей. Я ведь, по-вашему, не прав, как гнида веду себя.

— Почему же не прав? Очень даже прав. Сае не следовало прибегать к колдовству. Она спасла меня, но подставила под удар весь клан. Пока тот мужик завершал дело, затягивая до упора петлю на моей шее, ей надо было подползти и всадить ему нож в спину.

Приободрившийся от ее первых слов, балагур сник, расстроено пнул осколок горшка.

— Я не это имел в виду.

— Знаю. Но правильнее было бы позволить мужику убить меня, чем дать Дарующим учуять колдовство. Одна жизнь против многих. Расклад прост.

— На словах всегда все просто. Но умереть тебе точно не дал бы. Зубами бы его порвал. Я не осуждаю Мышку, просто у нее имелся шанс разделаться с ним как-то иначе. Не понимаю, чего на меня все взъелись за правду?

Ная подошла к парню, развернула его к себе.

— Хочешь, я покажу тебе, что это за обряд, какой силой нас одаривают наставники? Даже поделюсь ей.

— Разыгрываешь? — недоверчиво уставился он на нее.

— Нисколько. Но точно ли ты этого желаешь? Не передумаешь?

— А почему я должен передумать? — По лицу балагура промелькнуло сомнение, но в чем подвох — он понять не мог.

Ная в ответ только улыбнулась, от чего червячок подозрения заворочался в голове парня сильнее. Что-то настораживало, внушало подспудное опасение, но когда девушка, заклинив дверь палкой, указала ему на лавку и велела: «Ложись», он загнал сомнения в самый дальний уголок сознания.

— Это и есть обряд? — усмехнулся Тэзир.

— Он самый. — Ная скинула сарафан. Тут балагур окончательно уверился, какую игру затеяла девушка.

— Могла бы не хитрить, сказать прямо, что захотела переспать со мной, — потянул он шнурок на штанах.

— Догадливый, — колдунья рывком стянула с него рубаху, толкнула к скамье. — Устраивайся поудобнее.

— Жестковато. Тюфячок бы сюда, — поерзал балагур.

— Потерпишь. Это долго не продлится. Сорок ударов сердца с тебя достаточно.

— Всего-то? — фыркнул Тэзир, открыто любуясь изгибами ее тела. — Ты меня недооцениваешь, огненная моя, я парень пылкий и любовью одаривать могу долго.

— Посмотрим, — произнесла сухо Ная, сев на него сверху. В ее взгляде не было и тени игры или вожделения мужского тела. От этого парню стало не по себе. Переплетя между собой их пальцы, девушка склонилась к лицу балагура. — Держись моих глаз… если хочешь вернуться обратно.

— Все так серьезно? — он постарался придать голосу легкую иронию.

— Более чем, — колдунья припала поцелуем к его рту и струйка холода проникла в горло Тэзира, замораживая его изнутри.

«Что за…»

Слова застыли льдинками. Тело выгнулось дугой от ощущения вырванного сердца. Тьма навалилась, скрутила по рукам и ногам, поволокла сквозь боль, слезы, горечь утраты. Руки смерти обнимали парня, шептали о блаженстве и швыряли, швыряли в пропасть. Все глубже и глубже. И только глаза, то ли Наи, то ли самой Незыблемой держали трепещущую жизнь, не давая затухнуть слабому огоньку. Но нити, питавшие его, с громким дзиньканьем обрывались одна за другой.

Тэзир задергался, пытаясь вырваться из цепкой хватки, прекратить этот кошмар, но Ная крепко вжимала его в лавку, продолжая тащить по горам костей, сдирая заживо кожу, поя кровью призраков.

Ее никто не жалел. Почему она должна кого-то жалеть? Он хотел знать. Пусть узнает. Вот он — дар Матери Смерти, вот ее милость.

Бесчисленные мертвецы, их страшная гибель, отчаянье от горечи поражений, невозможность вернуться и все исправить, злоба на несправедливость судьбы — все это проходило сквозь сознание Тэзира, заставляло испытывать участь каждой тени. От тяжести такого груза не хватало сил сражаться с тьмой и неизбежностью. Не было желания жить. Как можно двигаться, дышать, любить, мечтать после произошедшей с этими людьми трагедии? Есть ли право на счастье?

Колдунья выдернула балагура из мира мертвых, когда он уже был на грани безумия. Еще несколько ударов сердца — и его разум навсегда погрузился бы во тьму. Расцепив пальцы, Ная поднялась с Тэзира, подобрала с пола сарафан, оделась. Опустившись на пол у подоконника, поглядела с тревогой на парня.

Балагур лежал недвижимо, уставившись слепо в видневшееся в прорехе крыши звездное небо, но грудь вздымалась ровно. Живой. Хотя, лицом еще сер и вид как на смертном одре. А ведь прошло всего сорок ударов сердца. Зря, наверное, она с ним так жестоко? Ничего, наука на будущее. Слова доходят не всегда. Тэзир вздохнул, поднялся тяжело, точно старец, погрузил пальцы в волосы. Некоторое время так и сидел: обнаженный, потерянный, еле-еле приходя в себя.

— Вас водили так же? — голос звучал измученно, скрипуче, словно прошло не сорок ударов сердца, а сорок лет.

— Да. Но еще дальше, в самое лоно.

— Кто это делал с вами? Я убью его.

— Глупо. Не будь таких, как мы, кто станет вытаскивать вас раненных из-за грани, отыскивать заблудившихся на других пределах и приносить дополнительные крупинки силы? Мы знали, какую судьбу выбирали.

— То, что я увидел и испытал там… не слишком ли большая цена за лишний глоток силы?

— Это еще не цена, а неотделимая часть дара — как ты это назвал. Цена иная. Колдуньи, которых коснулась Незыблемая, кому позволила окунуться в свое лоно, не могут иметь семью и детей. Вступая в близость с мужчиной — не важно, по любви то происходит или нет — мы забираем его года жизни, отплачивая смертью. Чем дольше связь, тем быстрее он покидает этот мир. Ты спрашивал, как я могу защитить себя? Просто. Дам возжелавшему меня мужчине то, чего он хочет. Обниму его настолько крепко, что ему не вырваться из моих объятий, а затем буду целовать до тех пор, пока жизнь не угаснет в нем. Что нам подарила Незыблемая в утешение, так это возможность изредка замедлять и убыстрять время приближения смерти мужчины. Ты получил ответ?

— Ты поэтому не подпускала меня к себе, боялась навредить? — взгляд Тэзира был несчастен. Правда подбила его под колени. Что поделать: жизнь — сука. Не всегда мы получаем то, чего желаем.