Всеволод Болдырев – Судьба-Полынь (СИ) (страница 82)
Она склонилась, подняла одежду парня, швырнула ему.
— Одевайся. А то заявится кто-нибудь.
Балагур обхватил голову руками.
— Я так виноват перед Саей. Столько всего наговорил. Дубина! Если бы знал раньше…
— Потом покаешься. Мышка отходчивая. Простит.
Тэзир натянул штаны, взяв рубаху, бросил ее вновь на скамью, подошел к Нае. Дернув за руку, поднял с пола, уперся требовательным взглядом в глаза.
— Это проклятие можно снять, обойти?
— Нет. Забудь обо мне. Найди другую девчонку.
— Считаешь, это так просто? Взял — и вырвал из сердца? А если не могу и не хочу? — Он не замечал, как пальцы до боли впиваются ей в плечи, как голос почти срывается на крик. Нае даже стало жаль парня. Нелегко смириться с тем, что не все тебе по силам преодолеть и добиться в этой жизни. Но она не мамочка ему, чтобы утешать от разочарований любви. Переживет. Время вылечит. Хотелось бы ей тоже самое сказать и о себе.
Тихий стук в дверь стал избавлением от неприятного разговора. Тэзир дернул нервно подбородком, отошел в сторону. Колдунья открыла дверь. В дом скользнула Кайтур.
Смуглянка бухнулась на скамью, вытерла пот со лба.
— В городе жуткий переполох. Кругом стража. Ворота перекрыты, проверяют всех выходящих. Дарующие снуют по улицам. Еле пробралась обратно, — девушка перевела подозрительный взгляд с Наи на полуобнаженного и сердитого Тэзира. — Вы чем тут занимались?
— Разговаривали, — ответила колдунья. Балагур предпочел отмолчаться.
— Сая и Арки не возвращались?
— Нет. Пойду, поищу их.
Кайтур поглядела вслед скрывшейся за дверью Нае, покосилась на Тэзира:
— Что между вами произошло?
— Ничего, — буркнул он, сдернув со скамьи рубаху. Пальцы Кайтур вдруг вцепилась в нее, не давая ему одеться. Смуглянка поднялась. Левая ладонь заскользила по груди парня, лаская, прошлась по плечам, обвилась вокруг шеи. Мягкие губы припали ко рту Тэзира, но он остался равнодушен, не ответил на поцелуй.
— А говоришь — ничего, — хмыкнула девушка, отстраняясь от него.
Балагур рывком притянул смуглянку обратно к себе, впился в губы злым поцелуем.
Кайтур была жаркой, страстной, жаждущей ласки. Как раз то, что Тэзиру сейчас нужно. Ощущение жизни. Чтобы вытравить холод и смерть, оставшиеся после близости с Наей.
Колдунья обошла дом, раздумывая, куда могли подеваться Арки и Сая. Ума не убегать в город им явно хватило бы. Значит, где-то поблизости. Сердце вдруг бухнуло в груди, щеки опалило жаром, по телу прокатилась волна истомы. Привратница привалилась к стене дома, прерывисто дыша, смахнула со лба бисеринки пота. Губы растянулись в усмешке. Ну, Тэзир! Время даром не теряет. Впрочем, все правильно, жизнь на месте не стоит. Так даже лучше.
Заметив в зарослях травы сложившийся шалашом бывший сарай, Ная направилась туда. Парочка сидела, как два голубка, прижавшись друг к дружке, и что-то тихонько курлыча.
— Пойдемте в дом. Кайтур из города вернулась, принесла новости, — нарушила девушка их уединение.
— Арки, ты иди, мы догоним, — попросила Сая.
Парень прошел мимо слегка удивленной колдуньи: еще один разговор по душам намечается?
— Не задерживайтесь.
Когда стихли его шаги, Мышка вздохнула, собираясь с духом, взволнованно облизнула губы.
— Я должна тебе кое-что рассказать.
— Это не подождет? Надо решить, как нам быть дальше.
— Не подождет.
Ная с неохотой прошла, села на валявшееся полено. Время дорого. Сейчас нужно действовать, а не души изливать. Но Саю не смутило ее недовольное выражение лица.
— Мне очень нравится Арки. Впрочем, это уже ни для кого не секрет. Мы любим друг друга.
— Рада за вас, но давай в другой раз…
Мышка оборвала ее взмахом руки.
— Выслушай. Много времени это не займет, — робкая, стеснительная Сая выглядела очень решительно. К чему бы это? — Мы договорились с Арки, что станем близки в ночь после Посвящения. Но Арху-Кир, Верховный нашего клана, не дал планам свершиться. Отозвал меня в сторонку и сказал, что я удостоилась великой чести усилить свой клан. Верховный велел отправляться в одинокий домик на утесе и выполнить все, что велит привратник, который там живет. Кажется, его прозвище Скорняк. — Ная напряглась, чувствуя, что дальнейшая история ей не понравится. — Нас учили повиновению. Я не могла ослушаться… Хотелось плакать и кричать от такой несправедливости судьбы. Я мечтала достаться Арки, познать его, как первого мужчину, а в итоге пришлось лечь под другого. Хотя, это и не назовешь соитием.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — глухо спросила Ная, кляня подведший голос.
— Дослушай до конца… Не знаю почему, но что-то пошло не так. Или я слишком держалась за образ Арки. Или Скорняк желал видеть вместо меня другую, но погружение превратилось в кошмар. Проводнику не удалось погрузить меня ниже третьего предела. Нить постоянно рвалась, я едва не потерялась, не осталась там навсегда. Все, что сохранилось в памяти от погружения — боль, тьма и дикий ужас. Поняв, что ничего не получится, привратник выдернул меня назад. Это было унизительно, в пору провалиться сквозь землю от позора. Так подвести клан! Предать Арки. Я разрыдалась, как деревенская дуреха. Думала, Скорняк придет в ярость, наорет. А у него самого в глазах — мука. Сунул мне одежду, отвернулся спиной, чтобы не смущать. А потом сказал, что я должна не рыдать, а радоваться неудавшемуся погружению, потому что не потеряла счастье любить и не бояться убить любимого человека близостью. Еще добавил, что больше всего желал бы, чтобы на моем месте оказалась другая. Он все время повторял ее имя, пока погружал меня.
— Талкара, — произнесла с мрачной уверенностью Ная.
— Нет. Он говорил другое имя.
— Коркея?
Сая покачала головой.
— Он называл меня твоим именем, Ная.
Колдунья медленно поднялась, направилась к выходу.
— Ничего не скажешь? — спросила вслед Мышка.
— Нечего говорить. Между нами ничего нет. Не может быть. Меня Незыблемая не отпустила, как тебя, — Ная задержалась на миг, оглянулась на девушку. — А вы с Арки берегите свою любовь. Скорняк прав: это счастье дорогого стоит.
В доме шло бурное обсуждение плана — прятаться в халупе или пытаться вырваться из города. Что один, что другой вариант имели слабые стороны и не давали уверенности в спасении. В итоге решили выбираться по одному. Меньше привлекут внимания. Исключением стали только Мышка и Арки. Они пойдут вдвоем. Сая нынче не боец. Камень не поднимет. Хотя все надеялись, что до схватки дело не дойдет.
Первой ушла Кайтур. Затем Сая с Арки. Ная стояла у окна, прислушивалась. Тихо. Даже собаки не гавкают.
— Твоя очередь, — повернулась девушка к Тэзиру, сидевшему с понурым видом. Темнота в доме не давала разглядеть лица парня, только колдунье не нужно света, чтобы понять его терзания. Обряд. Мать твою… Какой горный дух надоумил их совершить его? Все чувства и поступки как на ладони. Нет, тайное порой должно оставаться тайным, чтобы не переживать потом не только о совершенном, но и от мысли, что содеянное — не секрет и для другого человека. Ная закрепила надежнее кинжалы, сдернула плащ с окна.
— Я пойду последним, — произнес балагур.
— Тогда — прощай, — она направилась к двери. Парень вдруг встрепенулся, ожил, очутился рядом, придавил ладонью дверь.
— Пообещай, что выберешься живой. Чтобы ни случилось, выживешь.
— Я не могу этого обещать, потому что не знаю, что нас ждет, но постараюсь уцелеть. Ты тоже постараешься. Понял?
Тэзир запахнул на ней плотнее плащ.
— Удачи.
Укутанные сумраком улицы точно вымерли. Но кажущаяся тишина была обманчива. Если приглядеться и прислушаться, то можно обнаружить, что эта часть города не настолько тиха и безлюдна. Своя жизнь бурлила здесь с приближением ночи. Время от времени в проулках мелькали какие-то личности, мало напоминающие стражу. Доносились далекие звуки разудалой песни. Слышался шум веселящихся людей в трактире. Ная благоразумно обходила и людные места, и не внушающие доверия глухие закоулки. Сначала направилась к порту, надеясь найти там припозднившегося рыбака, который перевезет ее в пригород к Хостену. Но Дарующие предвидели вариант побега по реке и позаботились, чтобы ни одной лодки не оказалось на берегу, взамен заполнив его вооруженными караулами.
Девушка повернула обратно. Надо спешить. Скоро закроют ворота, и тогда придется ночь провести в городе.
Или колдунье везло, или умение двигаться неслышно помогло выбраться из трущоб в более благопристойный район, избегая неприятных встреч. Крепенькие дома с ухоженными двориками, маленькие магазинчики, уютный сквер и небольшой фонтан говорили о том, что проживают здесь не бедняки. Оттого, сидевший возле скульптуры какого-то воина слепой путник в запыленном плаще, казался тут совершенно неуместным. Но он продолжал сидеть и что-то бубнить под нос. Посох с оголовьем в форме неизвестного зверя лежал рядом. Ная огляделась. Людей по близости не было, но чужие глаза могли наблюдать за улицей из окон и палисадов. Она равнодушно прошла мимо слепца, но тот вдруг окликнул ее.
— Добрая госпожа, подай на пропитание.
Что он делает? Сказано же, забыть, что они знакомы! А если ему нужно передать важные сведения о друзьях? Ная вернулась, покопавшись в кармане, бросила в руку слепцу маленькую еловую шишечку — по дороге в Лот подобрала в лесу. В темноте вряд ли кто разглядит, чем одарила.