Всеволод Болдырев – Судьба-Полынь (СИ) (страница 80)

Рядом с деревом стояла каменная урна, доверху наполненная землей. В ней искрился железный цветок.

— Хочешь забрать его? — спросил Ильгар.

— Уничтожить.

— Тогда торопись, пока сюда не нагрянули…

— Погоди, — Эланде нахмурилась. — Почему нет стражи? И в самой пирамиде людей было маловато. Андере не дурак, чтобы оставлять цветок без присмотра.

Десятник внимательно посмотрел на иву. Нечто знакомое было в этом дереве.

— Стой! — он ухватил черноволосую за руку. Затем указал пальцем на дерево: — Это и есть страж.

— Почему так решил?

— Видел нечто подобное. На острове Соарт — божеств моего племени. Только там они выглядели куда прекраснее.

— Там не было Андере.

Опальная богиня осторожно спустилась по лестнице.

— Я должна попытаться. Если боишься, Человек, уходи. Позаботься сам о себе.

— Не уйду, если расскажешь, что это за цветок и почему хочешь уничтожить его, — Ильгар устало привалился к перилам. Полученные во время стычек раны болели.

— Нет времени болтать, — Эланде шагнула к цветку. — История Андере и всех нас — это тысячелетия. Потом, если захочешь…

С треском разлетелся пол. Из клубов пыли и каменного крошева вырвался толстый корень, сбивший с ног богиню. Ильгар успел отскочить, отделавшись лишь посеченной осколками кожей.

Пыль удивительно быстро осела на изломанные плиты. Воздух наполнил треск. Ива качнулась, ветви, словно руки, медленно поднялись. Мох засиял ярче.

Хлопнуло раз, другой. Почки на прутьях начали вскрываться, и из них, точно из коконов, падали на пол странные костлявые существа, покрытые слизью. Воздух наполнил пронзительный писк.

— Сорви цветок! — закричала Эланде. — Я попробую отвлечь дерево.

Несмотря на пропущенный удар, богиня не утратила стремительности. Скользя между вырывающимися из-под пола корнями, приближалась к стволу. Ильгар рванул к вазе, уже занес руку с булавой… Пищащие существа, расправив кожистые крылья, взмыли к потолку. Их было так много, и все они имели настолько разный, ядовитых цветов окрас, что рябило в глазах.

Стая налетела на десятника, сбила с ног и протащила по полу. Твари рвали плоть, норовили вцепиться в глаза или добраться до горла.

Ильгар крутанулся, сбросил с себя уродцев, подхватил булаву и ударил по шевелящемуся месиву. Брызнул сок, словно из свежей и жирной листвы. Сзади налетела еще одна стая, и жнец снова оказался на полу.

Отбросив булаву, он выхватил из-за пояса нож и принялся почти вслепую наносить удары. Кислый жгучий сок попадал в глаза, заливал плиты; босые ноги разъезжались. Нож находил цель снова и снова. Затянутый в перчатку кулак ломал хрупкие кости. Выбравшись из-под еще шевелящейся массы, Ильгар жадно вдохнул наполненный пылью воздух. Закашлялся. Протер тыльной стороной ладони глаза.

Эланде почти добралась до ствола ивы. Тело покрывали раны и следы ударов, кровь заливала кожу, но богиня яростно рвала прутья, ломала в щепу корни и медленно, но неотвратимо приближалась к цели.

Десятник, оскальзываясь, похромал к вазе.

Цветок источал потрясающий аромат. В нем смешались разом множество запахов: цветов, сладких плодов, меда, вина и пряностей. Листки казались самим совершенством. И все-таки в растении чувствовалось нечто зловещее, отталкивающее. Такое, чего быть не должно.

Булава обрушилась на цветок, разбила вазу. Растение оказалось хрупким, словно прихваченное морозом. Из сломанного стебля потекла черная жижа, пахнуло гнилью.

Послышался долгий и протяжный скрип. Ива задрожала, зашевелилась, словно задыхаясь от спазмов. Поникла. С уцелевших прутьев закапали слезы.

Зал потихоньку погружался во мрак. Мох серел и переставал источать свечение, пластами отслаивался от ствола.

— Глупцы! — сильный голос набатом разлетелся по залу. — Проклятые тупицы!

Масбей сбежал по лестнице. Смел вставшего на пути Ильгара. Вынул из расколотой вазы мертвый цветок, сжал в пальцах. В глазах бога полыхал яростный огонь.

Эланде молниеносно оказалась за спиной.

Потребовался всего один удар, чтобы сломать Масбею позвоночник. Вырвав ногтями куски плоти и одежды, черноволосая отбросила бога в сторону.

— Какая же ты дура… — прорычал искалеченный Масбей. — Неужели ненависть затмила твои глаза? Айнан дар, д улай факана. Айнан! Висд'Дамео — айнан!..

Эланде застыла. Опустила безвольно руки, с которых срывались капли крови.

— Что стряслось? — Ильгар с трудом отошел после удара. В голове гудело.

— Ты только что уничтожил цветок, который мог вернуть в болота свет, — бесцветным голосом ответила богиня. — Масбей обманул всех. Даже Андере. Цветок — не средоточие силы Бога Богов, а бесценный дар, который мы втоптали в грязь.

Глава 29

Шаги стали громче.

Из-за угла вывернул коренастый, крепкий человек в бесформенном плаще. Выцепив взглядом девушек, двинулся к ним. Стальное навершие поймало огонек далекого фонаря. Запнулся об мертвеца. Коротко выругался. Присев перед трупом, оглядел вспоротый живот и вывалившиеся в грязь внутренности. Перешел к другому, с располосованным горлом, тихо присвистнул. Толкнул носком сапога превращенное в ледяную глыбу тело третьего. Боек чекана спрятался в складках плаща.

— Веселитесь?

— Как ты нас нашел?

— Догадайся, — оскалился Тэзир.

Вылетевшие следом Арки и Кайтур едва не сбили балагура с ног.

— Живы… — облегченно выдохнул книгочей. Затем разглядел мертвецов на земле. — Незыблемая! Что здесь произошло?

Заметив Саю, бросился к ней.

— Скоты. Что они с тобой сделали? Оживить бы мерзавцев и в пыль развеять!

— Пальцы ей лучше вправь и сломанную руку закрепи, — проворчала Ная, опускаясь обессилено на землю.

— Вы что натворили, дуры безмозглые? Совсем рехнулись? — Перешагивая через мертвецов, Кайтур подлетела к девушкам. — Забыли, что Хостен говорил: в драки не влезать, колдовство не применять! Да после того, что вы устроили, живыми нам из города не выбраться!

— По-твоему, надо было стоять и спокойно смотреть, как шестеро мерзавцев Саю насилуют? — огрызнулась Ная.

— А без колдовства не судьба обойтись? Теперь мы себя выдали. Дарующие нас, как рыбу переловят, — поддержал смуглянку балагур.

— Пусть попробуют, — колдунья поднялась на ноги, спрятала «сестренок» в ножны, поправила плащ. — Уходить надо. Чем быстрее, тем лучше.

— Куда? Ворота наверняка перекрыли, — буркнул Тэзир рассерженно.

— В бедные кварталы, в трущобы, куда Дарующие не особо нос суют, — сказал Арки, поднимая осторожно Саю. — Там больше шансов затеряться.

— В таком виде ее нельзя вести. Прикройся, — балагур скинул плащ, набросил на израненную девушку, пряча изодранный сарафан.

— Готовы? Я первая, вы — за мной. На расстоянии, — произнесла Кайтур. — Чекан спрячьте, балбесы. Как знала, что хлопот не оберемся с вашим оружием.

Выглянула из-за угла, махнула рукой:

— Никого. — И шмыгнула в проулок.

Ная забрала у Тэзира чекан, спрятала под плащом.

— Помоги Арки с Саей, я прикрою, если что.

Пустынный проулок они преодолели бегом, на улице сбавили шаг, стараясь не привлекать внимание немногочисленных прохожих. После происшествия на ярмарке и наступления вечера, желающих прогуляться оказалось не много. Кайтур каким-то особым чутьем знала, куда нужно идти. Двухэтажные опрятные дома и мощенные булыжником и деревянными настилами улицы остались позади, как и немногочисленные фонари. Сгущающиеся сумерки были только на руку колдунам. Придерживаясь тени по-над стенами домов, они быстро продвигались в сторону порта. Ная поняла это, ощутив свежий ветерок, пахнущий водой. Правда, к нему примешивался еще и запах тухлой рыбы и смолы, но воздух все равно пах свободой. Однако Кайтур свернула опять в трущобы. Колдуны шли за ней, как за поводырем, пока она не остановилась возле полуразрушенного дома, поросшего травой чуть ли не в рост человека.

— Спрячемся здесь, пока не выясним, что творится в городе, — смуглянка нырнула в заросли и лишь редкие травинки бурьяна колыхались, указывая ее путь.

Домишко выглядел жалко до содрогания. Чтобы вступить на полуразвалившееся крыльцо — надо быть самоубийцей. Покосившиеся стены, проваленная крыша с торчащим закопченным остатком трубы, болтающаяся на одной петле рассохшаяся дверь, черный провал выбитого окна. Каким образом халупа не завалилась окончательно, оставалось только гадать.

— Такое ощущение, что дом пережил не один штурм, — присвистнул Тэзир. — Потолок на голову не рухнет? Что-то мне страшновато заходить.

— Зато сюда вряд ли кто сунет любопытный нос, — отрезала Кайтур. Показывая пример, первая поднялась по крыльцу, вошла внутрь.

Истина в словах смуглянки была. Никто не примет такую развалюху за убежище. От погони еще есть шанс уйти, а добровольно доверить жизнь едва державшимся стенам и крыши — решится не каждый.